Стоя на коленях в углу горницы, мать молилась: «Святый Боже, Святый Крепкий…». А маленькой дочке слышалось: «Цветы божьи, цветы…» И она решила, что тоже будет молиться цветам.
Девочка выросла, до Господа молитва не дошла, а цветы – в них оказалась вся сила.
Фильм Андрея Зайцева о человеке в условиях блокадного Ленинграда снят по мотивам воспоминаний Ольги Берггольц и других, переживших эту трагедию. Февраль 1942 года. Город, как заколдованный злым волшебником, «он никогда после уже не был таким красивым, как в эту зиму». Своеобразная эстетика катастрофы. Люди, стоящие, в сущности уже по ту сторону бытия – живые (а больше неживые) призраки.
Создатель фильма соединяет реальные факты и художественное обобщение. Картина последнего круга ада написана, насколько успешно – не мне судить. Для меня важны те искры света, которые удалось добыть из повествования.
Жизнь, казалось, отняла у Оли всё. Пропало взаимопонимание с отцом, которого она в детстве бесконечно любила. Ещё до войны умерла мать. На глазах у Ольги голод унёс мужа.
Осталось одно желание – в последний раз увидеть отца, избавиться от чувства вины перед ним. Пешком, по застывшему городу, чудом она добирается до больницы, в которой работает отец. Ещё большее чудо – ему удаётся пробудить в дочке желание жить и поддерживать других, заставить поверить в свои силы. Вот они, святые цветы: отец достал семена розы особого сорта. Она расцветёт нескоро, не ранее, чем через два года, но тогда непременно закончится блокада и будет возвращаться Жизнь.
Возрождение из ада возможно, когда тебе говорит об этом человек, которому ты веришь. Больше, чем самому себе.
Кадр из фильма "Блокадный дневник".
