Сегодня мы все профессора. Но вообще-то, термин «профессор» используется для обозначения должности, присваиваемой человеку с признанным опытом и авторитетом, которая даёт ему право преподавать и руководить преподаванием в высшем учебном заведении. Наши академические институты, наши центры науки и образования издавна культивировали культуру продвижения по службе в соответствии с заслугами. Были ли эти системы безнадёжно повреждены человеческими недостатками, которые теперь пронизывают все институты? Безусловно. Однако было время, когда, если некий профессор что-то говорил о природе Вселенной, его мнение ценилось выше, чем выкрики случайного человека на улице...
Сегодня мы перенасыщены информацией, и нет никакого сита, чтобы её отсортировать. К сожалению, наши политические и культурные ориентации стали теми воротами, через которые объективная информация уже никак не может проникнуть. Эксперт как будто стоит на городской площади и излагает свою точку зрения людям, которые постоянно отвлекаются на свои личные ленты новостей... Голос пророка знания, науки и мудрости заглушается криком тролля и сардоническим смехом популиста.
Теперь не имеет значения, что́ говорят люди. Важно только то, сколько людей уже в это верят. Выхода из этого нет. У людей нет восприимчивости к новым знаниям. Наши уши заткнуты тампонами наших собственных убеждений.
Но раньше у нас были учителя. Они поощряли, исправляли и наставляли своих учеников. Ни один студент не был выше своего профессора. Это было частью древней клятвы Гиппократа: «...Считать моего учителя в этом искусстве равным моим собственным родителям; делиться с ним своими средствами к существованию...».
Но теперь у нас есть только наши товарищи-крикуны. Как только мы начинаем говорить, мы просто сообщаем всему миру то, что он «должен» знать. Мы — поколение невежественных оракулов, надсадно взывающих друг к другу через улицу...
Наша человечность заключается не в том, что наиболее очевидно — она скрыта, мала и тиха. Голос мудрости мягок. Есть бесчисленное множество тихих голосов. Многие из лучших книг написаны отличными, осторожными учёными, но их читают лишь немногие последователи. Таким образом ценные знания подавляются как будто неким алгоритмом «естественного отбора», который рассматривает численную силу как главную ценность для выживания.
Это несправедливо. Мы должны услышать смиренные голоса. Они часто самые великие. Мы должны дать мудрости шанс вырасти, а не раздавить её под тяжестью философской апатии, которая порождает лишь бессмысленный бинарный ответ миру («верю» — «не верю»).