Часть шестая.
Захлопнулась дверь. Антон слышал удаляющееся цоканье каблуков Ирины. Он вышел на балкон: сейчас она выйдет из-за угла дома. Сердце его заныло. Вот так закончилась семейная жизнь! С оскорблениями, обвинениями! Как будто и не было в ней ничего хорошего. Ирина вынырнула из-за голого куста сирени, глянула на балкон квартиры, с которой было столько связано в ее жизни. Антона не заметила, тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и пошла домой.
Антон, когда она подняла голову, отпрянул назад и быстро вернулся в комнату. Ему было тошно оставаться здесь. Нарушилось хрупкое равновесие в его душе после Её визита. Он позвонил другу, который по его соображениям мог быть в городе, и, услышав его голос, сказал: "Привет, Тём! Ты сейчас где находишься?" Артем был у родителей, приехал на несколько дней. Артем был женат и разведен дважды. Первая жена Темы училась вместе с ним в универе, диплом защищала на последних месяцах беременности. Потом сидела с маленькой дочуркой дома, у нее была послеродовая депрессия. Она выводила Артема из себя тем, что ей все было не так, все плохо. В итоге она взяла дочку и ушла к маме, бросив и Тему, и новую квартиру, которую им выделило предприятие, как молодым специалистам. Артем переживал, искал встречи с дочкой. Мать с тёщей всячески препятствовали. Непонятно было, как можно было бросить такого классного парня. Вторая жена, подружка Ирины, съездила в Эмираты на отдых, да там и осталась, найдя себе там местного мачо или шейха. Артем, как никто другой, мог поддержать друга. Процедуру развода он проходил дважды. Антон знал обеих его жен и был уверен, что его товарищу просто не повезло. Артем был весёлым, умным и добрым парнем из прекрасной семьи преподавателей.
Ребята договорились встретиться в кафе на набережной.
Уже начинало темнеть. Антон шел по залитой огнями фонарей набережной. Где-то там внизу текла холодная Волга. Скоро ее скует мороз, берега укроются снежным покрывалом. А пока всем было холодно: и Антону, и деревьям на набережной, и даже самой великой русской реке.
В кафе его ждал Артем. Парни обнялись, похлопав друг друга по плечам. Антон скинул куртку, повесив ее на высокую спинку стула. Артем уже сделал заказ на двоих, принесли два эскалопа с картошкой фри и помидорами и два больших бокала пива. Антон не хотел есть, у него начисто пропал аппетит, после встречи с Ириной. Он поковырял вилкой мясо и начал свой рассказ. Артем, орудуя в своей тарелке, казалось, не слушал друга, а потом отодвинув все в сторону, сказал Антону: "Не дрейфь, Антошка! Вот увидишь, все будет хорошо. Как пели наши родители? "Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло!" Мне эту песенку уже дважды мать вспоминала. Поверь, лучше никакой жены, чем такая, как твоя Иринка. Не кормить мужа! Это ж надо додуматься до такого! Ну и пусть катится к своему Сержу. Намается он с ней!"
Наутро в половине десятого Антон и Ирина встретились у того самого ЗАГСа, где пять лет назад регистрировали их брак. Так недавно и так давно. Белые голуби счастья, с которыми они фотографировались, улетели, заблудились, чтобы никогда уже не вернуться. Ирина, одетая в теплую куртку сестры, расстегнула ее и обмахивалась документами, как веером, стараясь придать равнодушное выражение своему лисьему личику. Антон хмурился. Оба волновались совершенно напрасно. Никто ни о чем их не спросил, кроме фамилий, имён и отчеств, забрали свидетельство о браке, выдав каждому по новому свидетельству уже о расторжении их недолгого брака, и поставили по штампу в паспорт.
Выйдя в холл, Антон выдохнул. Ну, вот опять свободен, холост, одинок и несчастен. Чтобы не догадалась его бывшая половина, он бросил ей : "Прощай! Желаю счастья!" - и быстрыми шагами пошел прочь. Он запрыгнул в трамвай, идущий на Север города к остановке на Сосновское. Трамвай, мерно перестукивая колесами и покачиваясь, повез Антона через весь город. Он уселся у окна, прижавшись боком к теплой батарее и рассматривая с высоты город, в котором прошли его студенческие годы, где начиналась его трудовая жизнь. В ноябре красоты на улицах мало, город выглядел серым и неуютным. Серо и неуютно было и на душе у Антона.
