CATAPILLA - История группы от первого лица. Рассказывает Роберт Калверт, один из основателей и главных иеологов группы.
На этот раз отойдем от скучных историй, поэтому сразу врубаем на полную катушку оба альбома CATAPILLA, а историю группы узнаем от одного из главных основателей и идеологов коллектива, австралийца Роберта Калверта (не путать с музыкантом HAWKWIND), которую он изложил в интервью 3 августа 2018 года в беседе с Клеменом Брезникаром, хозяином он-лайн журнала It’s Psychedelic Baby Magazine.
Клемен Брезникар (далее – КБ): Где и когда вы выросли? Музыка занимала важное место в вашей семейной жизни? Повлияла ли на вас местная музыкальная сцена или вдохновила ли вас заниматься музыкой?
Роберт Калверт (далее – РК): Я родился в Чилуэлле, Ноттингемшир, Англия, в 1944 году. Мое первое знакомство с музыкой произошло, когда мне было десять лет, родители отдали меня в местный церковный хор, в котором пели дети из небольшой подготовительной школы, которую я посещал в Аттенборо. Это закончилось в 1955 году, когда моя семья эмигрировала в Мельбурн, Австралия.
Ни один из моих родителей не был музыкантом, но они купили старое пианино у друга семьи, на котором мой старший брат начал играть и регулярно брал уроки. Когда моя мать предложила то же самое для меня, я отказался, меня просто не интересовали ни легкие классические произведения, которые разучивал мой брат, ни то, как его обучали.
Вот что меня вдохновило, так это ранний рок-н-ролл, такие исполнители, как Литтл Ричард, Фэтс Домино, Чак Берри и Джерри Ли Льюис, а позже — традиционный новоорлеанский джаз, который возродился в конце 1950-х — начале 1960-х годов. На самом деле, именно этот джазовый бум и стал движущей силой моего желания играть на каком-либо инструменте.
КБ: Когда вы начали заниматься музыкой? Какой был твой первый инструмент? Кто оказал на вас наибольшее влияние?
РК: Я из рабочей семьи, и мои родители, оба не имевшие среднего образования, считали, что нам с братом достаточно четырех лет среднего образования. Следовательно, я начал свою трудовую жизнь в возрасте пятнадцати лет в качестве рассыльного в рекламном агентстве города Мельбурна. Когда я гулял по городу, выполняя свои поручения посыльного, я останавливался и заглядывал в витрины магазинов подержанных музыкальных инструментов и ломбардов и был очарован выставленными музыкальными инструментами, особенно трубами. В традициях самосовершенствования рабочего класса я начал занятия в вечерней школе, чтобы получить диплом по рекламе. Однажды вечером, вскоре после того, как я начал свой курс, мой сокурсник принес в класс старый тенор-саксофон CG Conn, инструмент, который он хотел продать. Раньше я играл на трубе друга, и мне было довольно трудно извлекать из нее хоть какой-то звук, поэтому привлекательность трубы для меня была слабой. Но когда мой сокурсник открыл футляр своего саксофона, мое внимание привлек не только внешний вид инструмента, я даже помню запах, который исходил от футляра. Так моим первым инструментом и стал старый тенор CG Conn, это было в марте 1960 года, когда мне было пятнадцать, почти шестнадцать. В то время музыка, которую я в основном слушал, и местные группы, на которые я ходил, были традиционными джазовыми группами.
КБ: В каких группах ты был до создания CATAPILLA?
РК: Молодежные движения этого периода распались на два лагеря, – джазмены и рокеры, я определенно был джазменом. Я уже брал частные уроки около девяти месяцев, когда мои бывшие одноклассники увидели меня с футляром для саксофона на платформе мельбурнского железнодорожного вокзала. У них была кавер-группа в стиле рок-н-ролл. Они пригласили меня сыграть с ними джем, после чего попросили присоединиться к ним. Мне было шестнадцать, и название группы было THE LINCOLNS.
Мне так понравилось этот коллективный джем, что я отказался от своего желания играть традиционный джаз и присоединился к молодежной субкультуре рокеров! В Мельбурне я играл примерно в пяти или шести местных группах в период с 1961 по 1966 год, все они были кавер-группами в стиле рок/поп, прежде чем вернуться в Великобританию в декабре 1966 года.
Моей профессией на тот момент была фотография, у меня была очень хорошая работа в Мельбурне, я руководил студией в крупной сети розничных магазинов оборудования, но в Лондоне я такую же работу получить не мог, поэтому местная музыкальная сцена заменила мой интерес к фотографии.
Я дал объявление в Melody Maker во второй половине 1967 года, и меня пригласили на прослушивание в блюзовую группу в юго-восточном Лондоне, после которого я получил вакантное место. Группа называлась THACKARY, и у нас был очень хороший агент, который устроил нам несколько замечательных концертов на лучших площадках Лондона, мы играли на разогреве у GREASE BAND Джо Кокера, TRAFFICСтива Уинвуда, Айка и Тины Тернер, TASTE Рори Галлахера, FAIRPORT CONVENTION и других. Мне тогда очень хотелось, чтобы THACKARY стали профессионалами, но у большинства участников была хорошая дневная работа, от которой они не хотели отказываться. Проработав год с THACKARY, я ушел и отправился на поиски более амбициозно настроенных музыкантов. Я встречался и джемовал с Брайсом Портеусом (SAVOY BROWN) пару раз, это было очень весело, но в итоге из этого ничего не вышло.
КБ: Расскажи подробнее о формировании CATAPILLA.
РК: В апреле 1969 года я откликнулся на объявление в Melody Maker и отправился в лабораторию искусств на Друри-Лейн в Лондоне на прослушивание в новую группу, которую создал барабанщик Луи ЛаРоуз. Для меня это было успешное прослушивание, но в последующие месяцы персонал менялся почти еженедельно, пока менее чем через год не ушел сам Луи! Остальные музыканты и я решили продолжить. Я знал отличного барабанщика Малкольма Фрита, который играл в группе в стиле биг-бэнда. Я попросил его присоединиться к нам, и он согласился. Гитаристом, который у нас был в то время, был Барри Кларк, который покинул нас и был заменен Грэмом Уилсоном, который играл на американских базах по всей Европе и только что вернулся в Лондон. Джо Мик была вокалисткой в этом первом составе группы. На концерте, который мы играли, если мне не изменяет память, в клубе Revolution в центре Лондона, нас и услышал Том Пэкстон.
Бойфренд Джо посчитал, что наша группа не подходит для стиля пения Джо, и, вероятно, в разговоре с Томом это подтвердилось, потому что очень скоро после этого она покинула группу. Мы разместили объявление о замене певицы, и Анна Мик, сестра Джо, получила место. По ее собственным словам, “я стала певицей CATAPILLA, когда моя сестра освободила это место. Я не знала до прослушивания, что она тут пела до меня”. С приходом Анны и сформировался тот самый состав, который записал первый одноименный альбом.
КБ: Когда и где CATAPILLA отыграли свой первый концерт? Вы помните первую песню, которую исполнила группа? Как группа была принята публикой? На каких площадках CATAPILLA выступала?
РК: Несмотря на то, что мне чудом удалось сохранить в течение долгой и несколько беспорядочной жизни несколько таких вещей, как некоторые письменные записи и короткие заметки периода времени с CATAPILLA, я так и не начал вести дневник до 1974 года. Поэтому я могу вспомнить только песни, которые мы играли, и записали на альбомах. Я имею в виду, что с тех пор я играл в десятках групп, следовательно, я выучил и забыл целые репертуары, и до сих пор довольно активно работаю с рядом групп, чей репертуар я должен постоянно практиковать, чтобы оставаться на высоте. Некоторые общие воспоминания о концертах времен CATAPILLA заключались в том, что как только мы перешли под крыло Orange Agency, мы стали регулярно выступать в таких ночных клубах Лондона, как The Pheasantry Club в Челси, Blaises Club в Южном Кенсингтоне, Revolution Club в центре Лондона, плюс несколько концертов в колледжах и университетах в Лондоне и провинции. Основная часть нашей работы проходила в клубах, клиентуру которых можно было охарактеризовать как “Челси Сет”, или такие тусовки. которые назывались “Красивые люди”, “Имитаторы”, “Модная бригада” и т.д., которые собирались там в основном для того, чтобы похвастаться друг перед другом, узнать последние новости из мира моды, создателях стиля и о том, кто был “на коне”! Тот факт, какая играла в тот момент группа на сцене, был почти случайным событием, считалось немного не крутым вникать в музыку, если, конечно, в клубе не оказывался знаменитый музыкант или если известная группа вдруг решила отыграть шикарный концерт в качестве разминки перед туром. Аудитория на концертах CATAPILLA в колледжах и университетах была получше, среди них был высокий процент настоящих любителей музыки, пришедших на концерты, чтобы увидеть группу.
КБ: Почему вы решили использовать название CATAPILLA?
РК: Луи ЛаРоз поначалу придумал назвать группу ANGST, но после того, как он ушел, мы решили, что надо дать группе новое имя. Тьерри Рейнхардт предложил CATAPILLA YELLOW, но мы в итоге отказались от желтого и стали группой с односложным названием, что тогда было очень модно. Выдуманное слово для группы, которая сочиняла собственную музыку!
КБ: Что повлияло на звучание группы?
РК: Музыка, которая влияла на каждого из членов группы, повлияла на коллективное звучание обоих альбомов CATAPILLA, наша музыка была продуктом нашего коллективного влияния. У каждого из нас были свои любимые исполнители и группы, мы обсуждали и делились друг с другом своими предпочтениями. Грэм думал, что Хендрикс был Богом, и он, и Тьерри были фанатами PINK FLOYD. Анна, помимо того, что была певицей, была художницей и поэтессой, я думаю, что ее тексты можно отнести к чистой поэзии. Малкольм много времени внимательно слушал Леонарда Коэна. Дэйв познакомил нас с капитаном Бифхартом. Хью нравился американский R&B и соул, в то время как я изучал новую волну джаза, пришедшую из Америки, а также посещал концерты в Лондоне с участием всех современных джазовых/импровизационных групп, которые существовали в то время. Я думаю, что тот, кого мы все любили. это был Тим Бакли.
КБ: Увеличилась ли ваша аудитория после выхода дебютного альбома?
РК: Нет, группа не была вместе достаточно долго после релиза, чтобы продвигать альбом, к тому же, поскольку у нас был серьезный спор с нашим менеджментом/агентством по поводу их нечестного, лживого и воровского поведения, мы расстались с ними вскоре после отложенного релиза альбома в июне 1971 года. После релиза я не могу точно вспомнить, сколько концертов мы отыграли, но, возможно, их было всего один или два. Из-за ссоры с менеджментом и событий, приведших к этому, участники группы чувствовали себя уныло и разочарованно, даже преданными, энергия ушла. Вся эта атмосфера и привела к распаду группы. Таким образом, отсутствие концертов, а затем отсутствие группы означало, что мы не получили представления о публике после выпуска обоих наших альбомов. Поэтому влияние наших альбомов на размер аудитории не проверялся на практике!
КБ: Как вы подписали контракт с Vertigo Records?
РК: А мы этого и не делали! Мы прослушивались у Патрика Михана-младшего из независимой компании Worldwide Artist Management. После подписания с ними контракта они организовали запись альбома, а затем просто перепродали нашу запись в виде лицензии на выпуск альбома компанией Vertigo.
КБ: Какова история вашего дебютного альбома? Где вы это записали? Какое оборудование вы использовали? Сколько часов вы провели в студии?
РК: Патрик Михан-младший хотел записать альбом почти сразу после подписания контракта с нами. Группа работала над новым материалом, но его не хватало для альбома. Родители Анны Мик владели старым фермерским домом недалеко от Кокермута в Озерном крае, поэтому группа поселилась там на две недели и завершила написание и отработку нового материала. Вернувшись в Лондон, мы совсем ненадолго оказались в студии De Lane Lee в Лондоне. Мы записывались на восьмидорожечный Ampex с использованием однодюймовой ленты, а Патрик был нашим продюсером. Все сессии были проделаны в большой спешке, менее чем за три дня. Для группы два дня, затем третий день для Патрика на сведение и мастеринг, в котором никто из участников группы не участвовал. Утром первого дня, играя вживую коллективом, группа записала базовые треки. Днем мы записали соло и продублировали некоторые партии духовых инструментов. Второй день был посвящен вокалу Анны и небольшой партии органа Хаммонда в исполнении друга Грэма Боба Эндрюса, который тогда был участником BRINSLEY SCHWARTZ.
КБ: Поделитесь, пожалуйста, своими воспоминаниями о сессиях. Что повлияло и вдохновило вас на записанные песни?
РК: Желание Патрика Михана просто выполнить работу как можно быстрее можно было бы охарактеризовать как бесцеремонность, он был счастлив не обращать внимания на некоторые довольно серьезные ошибки, которые мы в секции валторны сделали в двадцатичетырехминутной сюите “Embryonic Fusion”. Это очень сложная пьеса с серией изменений тактового размера, а также изменениями темпа между разделами. Мне пришлось спорить с ним, чтобы он согласился, чтобы мы пришли пораньше на второй день, чтобы переделать некоторые части, а я смог бы добавить партию альт-саксофона, которая связывала последние два раздела. Я так рад, что настоял на этом!
Первая сторона первого альбома представляла более раннее звучание группы, но сюита на второй стороне находилась под влиянием развивающейся тенденции некоторых прогрессивных групп расширять свой материал до размеров, которые можно было бы назвать симфоническими. Сегодня эта идея может показаться претенциозной, но если вы проанализируете “Embryonic Fusion”, то определите, что это на самом деле ряд несвязанных элементов, собранных вместе как одна композиция. Но на самом деле это создало условия, при которых каждый из музыкантов группы мог уверенно выражать свои мысли.
КБ: Не могли бы вы поделиться своим мнением о треках с альбома?
РК: “Naked Death”, “Tumbleweed” и “Promises” были песнями, которые группа играла до того, как Анна и Грэм присоединились к группе. Они были тщательно переработаны для альбома, - в “Naked Death” была вставлена длинная часть для соло, а в “Promises” интерлюдия саксофонной части, которая добавила необычную текстурную вариацию в песню. “Embryonic Fusion” был написан во время пребывания группы в коттедже в Озерном крае.
Грэм разработал большую часть гармонических структур и по мере продвижения представлял их Тьерри, который затем писал части мелодии и гармонии. Мне дали раздел, чтобы что-то написать, но мой подход был намного свободнее, нисходящее басовое остинато, перемежающееся нарастающими саксофонными акцентами. Анна написала текст, и он был в двух частях. Первая часть была проявлением силы для нашего барабанщика Малкольма Фрита, который был великолепен в создании энергии и сложности вплоть до самого конца. Затем во второй части нам всем пришлось иметь дело с изменением тактового размера!
КБ: Насколько группе понравилось звучание альбома? Что бы вы хотели изменить сейчас?
РК: Хотя я могу говорить только за себя, общее впечатление, насколько я помню, было такое, что мы были просто довольны тем, что записали альбом и выпустили его на лейбле Vertigo. Мне показалось, что микс был немного грубоват, как и общее звучание, но это просто отражало поспешность, с которой альбом был записан и смикширован. Если бы нам дали больше студийного времени, можно было бы достичь большей степени музыкального совершенства. Анна была не в лучшем психологическом состоянии, когда мы записывали этот альбом, и совсем плохо реагировала на давление и ограничения во времени, которые на нее свалились. Более отзывчивый подход со стороны звукозаписывающей компании позволил бы ей добиться лучшего результата!
КБ: Твоя игра действительно придает альбому особую атмосферу.
РК: Я был всего лишь одним членом коллектива, и я считаю, что все, что слышат слушатели, является продуктом тех самых разных влияний, которые привносил в коллектив каждый из нас. Все, что я могу сказать, это то, что в тот период моего музыкального развития я искал большей свободы в своей игре, свободы, которая могла бы позволить мне выражать себя более непосредственно, страстно и прямо.
КБ: Была ли у альбома определенная концепция?
РК: Кроме того, что я уже говорил о продолжительной “Embryonic Fusion”, нет! Я должен подчеркнуть, что и этот альбом, а также наш второй диск были подготовлены и записаны в очень сжатые сроки. Ограничения по времени и стоимости не оставляли места для планирования и включения в наши альбомы более глубокого связующего повествования или более взаимосвязанной сюжетно-музыкальной драматической связки.
Александр Ковтун (© Prog Island, СПб, январь 2023)