Где-то на задворках контролируемого либералами информационного пространства живут сюжеты, которые тянут на шекспировские трагедии. Об одной такой трагедии эта статья.
Первая жертва доноса
В 1951 году преподавательнице московского института иностранных языков Вере Прохоровой исполнилось тридцать три. Вера Ивановна была незамужней женщиной весьма благородных кровей. Дочь Ивана Прохорова — последнего владельца Трёхгорной мануфактуры, внучатая племянница председателя Третьей Государственной думы, военного министра Временного правительства Александра Гучкова. Родственница того самого доктора Боткина, чьим именем названы и болезнь и некоторые больницы.
В московской квартире женщины собирались представители музыкальной и литературной богемы — поэты, композиторы, музыканты. Какое-то время в одной из комнат жил Святослав Рихтер — гениальный пианист, близкий друг Веры Прохоровой.
За Верой Ивановной не без романтики ухаживал талантливый композитор Александр Локшин. Молодой человек — он был младше Прохоровой на два года — каждый раз приносил ей цветы, а когда они оставались наедине, читал стихи. Особенно Вере Ивановне запомнилось, как Локшин декламировал «Грешницу» Алексея Толстого:
Но дева падшая прекрасна;
Взирая на нее, навряд
Пред силой прелести опасной
Мужи и старцы устоят:
Глаза насмешливы и смелы,
Как снег Ливана, зубы белы,
Как зной, улыбка горяча;
Вкруг стана падая широко,
Сквозные ткани дразнят око,
С нагого спущены плеча.
В августе 1951 года Веру Ивановну Прохорову арестовали. По 58-ой статье за антисоветскую агитацию она была осуждена на 10 лет лагерей. В ходе следствия Вера Ивановна решила, что донос на неё написал Александр Локшин. Используя своеобразный семейный шифр, эту информацию она смогла в письме передать на волю.
Вторая жертва доноса
Весть о том, что композитор Александр Локшин стукач, обрастая подробностями, довольно быстро распространилась в кругах московской интеллигенции.
А в 1953 году по амнистии из ссылки вернулся один из прародителей советского диссидентского движения — Александр Сергеевич Есенин-Вольпин. Сын поэта Сергея Есенина и поэтессы Надежды Вольпин.
Есенин-Вольпин был арестован в 1949 году якобы по доносу. Его признали невменяемым и в течение года лечили в Ленинградской специальной психиатрической больнице, после чего как «социально опасного элемента» выслали в Карагандинскую область.
Вернувшись в Москву, Есенин-Вольпин стал рассказывать, что донос на него написал его знакомый композитор Локшин, доказательств при этом не предъявляя.
Знавшие Есенина-Вольпина утверждали, что от знаменитого отца он как минимум унаследовал бесшабашность. Кроме того, Есенину-Вольпину ещё до диссидентства был поставлен психиатрический диагноз, освободивший юношу от призыва.
Поступки бунтаря порой действительно свидетельствовали в пользу его безумия. Например, Есенин-Вольпин мог в малознакомой компании поднять тост «За скорейшую смерть кровавого тирана Сталина».
Это к тому, что для ареста Есенина-Вольпина доноса не требовалось. О его антисоветских взглядах знала вся Москва, да и сам он, не умевший совсем врать, свои политические воззрения готов был на первом же допросе добровольно изложить следователю.
Вполне возможно, что мысль о стукачестве Локшина возникла у впечатлительного Есенина-Вольпина под влиянием услышанной им версии Прохоровой.
Тем не менее, либеральная общественность рассказам Есенина-Вольпина тоже легко поверила. Сомнительная информация о том, что Александр Локшин оказался доносчиком стала восприниматься как доказанный факт.
Отмена гениального композитора
Культура отмены — это не изобретение последнего времени. Композитор Александр Лазаревич Локшин подвергся «отмене» с двух сторон. В 1948 году — ещё до скандала со «стукачеством» — он был уволен из Московской консерватории за пропаганду среди студентов «идейно чуждой» музыки, а в 1949 году нещадно раскритикован первым секретарём Союза советских композиторов Тихоном Хренниковым, что фактически означало запрет на работу в государственных учреждениях.
С 1951 года начались гонения на композитора в музыкальных кругах. Уже в то время культурное пространство было во многом оккупировано людьми, которые сейчас называют себя либеральной интеллигенцией. Даже талантливому композитору, чтобы его музыка звучала, надо было быть своим в этой среде.
Локшин после обвинений в стукачестве со стороны Прохоровой и Есенина-Вольпина перестал быть рукопожатным. Есть мнение, что Прохорова, выйдя из лагеря по амнистии в 1956 году, всю свою жизнь положила на месть Локшину.
Вера Ивановна работала преподавателем в московском ИнЯзе имени Мориса Тореза. Но благодаря своим друзьям — таким как пианист Святослав Рихтер и писатель Юрий Нагибин — имела огромное влияние среди культурной интеллигенции.
Стараниями Прохоровой и Рихтера музыка Локшина была негласно запрещена. А сам композитор фактически исключён из музыкального сообщества. Нерукопожатным он стал в буквальном смысле — от него шарахались в коридорах, ему не подавали руки. О роли Прохоровой в судьбе Локшина писал скрипач и музыкальный журналист Виктор Лихт:
В кругу ее общения был цвет тогдашней музыкальной интеллигенции. И в этом кругу она неустанно говорила о Локшине как о стукаче, и никто, разумеется, не требовал от нее справок в доказательство. Сидела? Сидела. Значит, должен быть виноватый...
И даже мнение Д. Шостаковича, считавшего Локшина гением, не спасло обвинённого в доносительстве композитора от «отмены».
Для основной массы посетителей концертных залов композитора Локшина просто не существует. И это в высшей степени несправедливо. Ибо сегодня, получив возможность познакомиться с его творчеством, я могу уверенно повторить вслед за уже покойным Мееровичем: Локшин — гений.
(Из статьи Виктора Лихта о Локшине)
Музыка Локшина очень редко исполнялась на концертных площадках как при жизни композитора, так и после его смерти.
Умер Александр Лазаревич Локшин в 1987 году в возрасте 66 лет от последствий инсульта.
Дирижер Геннадий Рождественский заявил вдове Александра Лазаревича:
Пока вы не представите мне справку, что ваш муж не был доносчиком, я его музыку играть не буду.
Поверившие в стукачество Локшина называли его «Гением зла».
Но композитор Александр Локшин стал не единственной жертвой совестливых интеллигентов. От слов и действий рукопожатных людей со светлыми лицами пострадал и сын композитора.
Душа компании инакомыслящих
Шли годы. Чтобы зарабатывать на жизнь, Александр Локшин выполнял черновую работу — составлял партитуры для других композиторов. Изредко его музыка использовалась в кино и мультфильмах. В основном же композитор, что называется, «писал в стол».
Локшин женился, у него подрастал сын — тоже Александр. Локшин-младший учился в специальной физико-математической школе №2 города Москвы. Литературу у него преподавал известнейший диссидент, будущий редактор «Хроники текущих событий» Анатолий Якобсон.
О Якобсоне отзываются как об исключительно светлом, порядочном человеке, прекрасном преподавателе — послушать его школьные лекции по литературе, которые проводились в актовом зале, съезжались дети из приличных семей со всей Москвы.
Любитель женщин, вина и юмора, в диссидентской среде Якобсон был душой компании. А антисоветская «Хроника текущих событий» под его редакцией из сухих сводок превратилась в публицистическую литературу, которую интересно было читать.
В школе Якобсон был обожаем учениками. Уроки вёл не по учебнику, а по своей собственной программе. Пастернак, Ахматова, Мандельштам, Заболоцкий были его любимыми поэтами — эту любовь он старался привить своим ученикам. Слыл человеком крайне демократичным — после уроков мог даже выпить в компании старшеклассников.
С этими всеми характеристиками Анатолия Якобсона очень контрастирует поступок, который он совершил в отношении своего ученика.
Павлик Морозов наоборот
Анатолий Якобсон был женат на диссидентке Майе Улановской. Будучи в 1952 году осуждённой на 25 лет лагерей по делу антисталинского «Союза борьбы за дело революции», 20-летняя Улановская познакомилась в Озёрлаге с отбывавшей там наказание Верой Прохоровой. Для Прохоровой Улановская стала «лагерной дочкой».
В 1956 году дело «Союза борьбы за дело революции» пересмотрели. Улановскую не реабилитировали, но срок скостили, и она вернулась в Москву. Там в диссидентской среде познакомилась с будущим мужем Анатолием Якобсоном.
Об истории ареста Веры Прохоровой и якобы «стукачестве» композитора Локшина Анатолий Якобсон узнал от своей жены. С Верой Прохоровой супруга тоже его познакомила — дружба Прохоровой и Улановской продолжалась и после лагеря.
Александр Локшин-младший стал одним из любимых учеников Анатолия Якобсона. Они подружились. Было ли сближение с мальчиком вызвано благородными порывами учителя, или он хотел поближе подобраться к отцу ученика, хладнокровно вынашивая планы о мести, нам неизвестно. Но как только случай представился, удар по отцу мальчика — композитору Александру Локшину — незамедлительно был нанесён. А дело было так.
В 1966 году 14-летний Александр Локшин переболел энцефалитом. Участливый Анатолий Якобсон, прихватив интересные книги, поспешил навестить ещё очень слабого, но уже начавшего выздоравливать любимого ученика.
После посещения больного Якобсон ещё долго беседовал с отцом мальчика на кухне. А когда собрался уходить, произошла сцена, перевернувшая всю дальнейшую жизнь сына композитора:
— Привет вам от Александра Сергеевича Есенина-Вольпина и Веры Ивановны Прохоровой, — сказал он, стоя в дверях. Затем он сказал, что ему было нужно «кое-кого идентифицировать» и что это ему удалось.
Якобсон ушел, а мои родители с побелевшими лицами остались стоять у дверей. Тогда я впервые узнал от них, что Есенин-Вольпин и Прохорова были арестованы в 49 и 50 гг. по чьему-то доносу и считают, что на них донес мой отец, но что на самом деле это не так.
(Из книги А.А. Локшина «Гений зла»).
Поговорив с отцом, Александр убедился, что никаких доносов тот не писал. Его оклеветали. Александр поклялся доказать это всему миру. Но прежде всего — уже предавшему, но всё ещё простодушно любимому мальчиком учителю Анатолию Якобсону.
Одержимость
Главной жизненной целью математика Александра Александровича Локшина стало восстановление честного имени своего отца.
Бывший ученик математической школы Александр Локшин-младший смог стать доктором физико-математических наук, профессором МПГУ. Но постепенно главная цель вытесняла из жизни всё остальное.
Александр был буквально одержим идеей доказать невиновность любимого родителя. На это у него ушли десятилетия поисков и борьбы.
Журналистка Алла Боссарт, встречавшаяся с Александром Локшиным в середине двухтысячных, утверждает, что за доказательства невиновности отца сын заплатил очень высокую цену:
Его сумасшедшая борьба за истину оплачена тяжелой ценой: исследователь превратился в очевидца. Вот он сидит передо мной, пятидесятилетний человек, - оттуда, где оба мы родились, но я никогда не жила. А он отправился, как казалось ему, на раскопки, но вышло - на ПМЖ. Город Страха не отпускает - от башмаков и пальто до глаз и улыбки. Потому что лица, как и лацканы, отражают время. Он пишет имена на ладони и кивает на телефон. Невозвращенец, прикоснувшийся к трупу Дракона и отравленный его ядом.
В 2005 году вышла книга Александра Локшина-младшего, в которой сын доказывал, что отца оговорили. Александр Александрович назвал книгу своей жизни «Гений зла» — так, как за глаза называли отца в сообществе рукопожатных совестливых людей.
Эта книга могла стать сенсацией. Ведь она разоблачала лицемерную сущность как диссидентов, так и либеральной богемы. Из доказательств, со щепетильностью учёного собранных в своей книге математиком Локшиным, следовало, что Вера Прохорова и Сергей Есенин-Вольпин, до этого считавшиеся людьми высокоморальными, на самом деле необоснованно обвинили композитора Локшина. По сути — донесли на него. Оклеветали ни в чём не повинного человека.
Что Анатолий Якобсон, считавшийся чуть ли ни самым в моральном отношении светлым человеком среди членов так называемого движения правозащитников, поступил со своим учеником мягко говоря, некрасиво.
Что все люди их круга, в который входили и академик Андрей Сахаров, и правозащитница Людмила Алексеева, и диссидент Сергей Ковалёв, и многие другие уважаемые в либеральной среде персоны, если сами и не травили, то молча позволили затравить ни в чём не повинного человека. Объявленного системным стукачём по злому навету, без доказательств.
Называя себя правозащитниками, они должны были бороться с бездоказательными обвинениями, поклёпами, доносами, травлей. А получается, что эти совестливые люди сами такое практиковали. Натуральный пример лицемерия.
Потенциальную губительность истории отца и сына Локшиных для репутации всего диссидентского сообщества первой почувствовала жена академика Сахарова Елена Боннэр. Как могла, она старалась замять, погасить назревавший после выхода книги скандал. Боннэр попыталась реабилитировать композитора Локшина по-тихому, не вынося сор из избы. Отчасти у неё это получилось — большого скандала не состоялось, история до сих пор остаётся малоизвестной.
Они умерли, но история продолжается
После выхода книги Александра Локшина Вера Прохорова попыталась оспорить его аргументы о невиновности композитора. Но делала это настолько неумело, в разных своих публикациях и интервью противореча порой самой себе, что фактически только подтвердила правоту Локшина.
Вера Ивановна Прохорова всю жизнь — до глубокой старости — проработала преподавательницей в Московском институте иностранных языков имени Мориса Тореза. Была близка к московской богеме, дружила с известными художниками, литераторами, композиторами и музыкантами. Замуж так и не вышла, детей у неё не было. Умерла в 2013 году в возрасте 94 лет. Веру Прохорову до сих пор называют женщиной с безупречной репутацией.
Александр Сергеевич Есенин-Вольпин в мае 1972 года по настоятельному предложению советских властей эмигрировал в США.
Поначалу получил должность профессора, но ввиду своих особенностей преподавать не смог. Работал библиотекарем. Умер на 92-м году жизни в США в доме престарелых. У Александра Локшина есть свидетельство, что перед самой смертью Есенин-Вольпин говорил о вероятной невиновности обвинённого в стукачестве композитора.
Трагично сложилась судьба Анатолия Якобсона. Как будто в 1966 году, когда он направился разоблачать отца своего любимого ученика, где-то поднялась в воздух стая ворон. Впоследствии эти воображаемые вороны везде преследовали Якобсона, и в конце концов его заклевали.
В 1973 году Анатолий Якобсон эмигрировал в Израиль. Но на новой родине что-то пошло не так. В 1978 году прежде жизнерадостный «душа компании» Анатолий Якобсон, находясь в глубокой депрессии, в подвале израильского многоквартирного дома покончил с собой. Ему было всего лишь 43 года.
В своей книге Александр Локшин писал о смерти учителя:
Для меня его гибель была и остаётся настоящим горем —
он был, в сущности, единственным человеком, который не только поверил бы мне, когда я стал уже взрослым и разобрался в проблеме, но и счёл бы своим долгом переубедить окружающих. Ведь он был виноват передо мной...
Александр Александрович Локшин до сих пор продолжает с упорством одержимого человека бороться за честное имя и память отца. Он ведёт социальные сети, инициирует дискуссии и переписки, в которых продолжает доказывать людям невиновность гениального композитора. На своём Ютуб-канале выкладывает ролики с исполнением разными музыкантами сочинённой отцом музыки. Впечатление, что он живёт только этим.
Уважаемые читатели! Подпишитесь, пожалуйста, на канал!