Сквер в Люблине назван в честь Антона Чехова не только потому что расположен на Таганрогской улице. В 1884-1885 года писатель не раз бывал неподалеку – в Перерве, об этом свидетельствуют его рассказы и письма.
Наловил в Перерве
«Важная рыба карась! Держаный карась, ваше высокоблагородие, чтоб он издох! Его хоть год держи в ведре, а он всё жив. Неделя уж, как поймал я этих самых рыбов. Наловил я их, милостивый государь, в Перерве и оттуда пешком", - завлекает покупателей продавец живности в рассказе «В Москве на Трубной площади».
Городскую сценку, опубликованную в 1883 году в развлекательном журнале «Будильник», автор – 23-летний студент-медик, печатавшийся под псевдонимом Антоша Чехонте, подглядел недалеко от дома. В то время Чеховы жили на Драчевке - она же Грачевка, неподалеку от Трубной площади. По воскресеньям на Трубной открывался Птичий рынок, привозили на продажу разную живность, в том числе рыбок для аквариума и корм.
Со столом, мебелью и прочими удобствами
Второй рассказ, где упоминается Перерва - «Из воспоминаний идеалиста», вышедший через два года, в июле 1885-го – совсем другой.
«Дачу я нанял, по совету одного приятеля, у Софьи Павловны Книгиной, отдававшей у себя на даче лишнюю комнату со столом, мебелью и прочими удобствами, - ведется повествование от лица молодого чиновника, решившего отдохнуть на природе и выпросившего у казначея 100 рублей вперед в счет в будущего жалования. - Приехав в Перерву и отыскав дачу Книгиной, я взошел, помню, на террасу и... сконфузился. Терраска была уютна, мила и восхитительна, но еще милее и (позвольте так выразиться) уютнее была молодая полная дамочка, сидевшая за столом на террасе и пившая чай. Она прищурила на меня глазки».
Дальнейшее нетрудно предугадать: сытные завтраки, обеды с рюмкой листовки, чтение романов, купание, прогулки до глубокой ночи «в роще или по насыпи железной дороги» и «не прошло и недели, как случилось то, чего вы давно уже ждете от меня, читатель, и без чего не обходится ни один порядочный рассказ... Я не устоял».
Комната не из расчета
Первое название рассказа – «Дачный казус».
Казус заключался в том, что герой, рассчитывавший не бюджетный отдых («Сколько можете, столько и дайте, - говорит Софья Павловна, принимая постояльца. - Я ведь не из расчета отдаю комнату, а так... чтоб людней было... 25 рублей можете дать?»), через месяц, в конце отпуска получает счет на 212 руб. 14 коп.
На вопрос «За что это?» хозяйка широко раскрывает глаза: «Как за что? Вот это мило!»
Герой дает Соне (так он стал называть хозяйку с тех пор, как они сблизились) 100 рублей, выписывает вексель на столько же, взваливает на плечи чемодан и пешком отравляется на станцию - на извозчика денег нет.
Понастроено множество дешевеньких дач
Сюжет о неудавшейся попытке сэкономть оказалася связан с Перервой не случайно. В конце позапрошлого века эта дачная местность привлекала москвичей именно невысокими ценами. «В 2-х верстах от Люблина находится Перервинский монастырь, стоящий на высоком берегу Москвы-реки; в деревушке того же названия понастроено множество дешевеньких дач», - сообщает «Полный путеводитель по дачным окрестностям Москвы» 1894 года. -…Купаются здешние дачники в р. Москве прямо под открытым небом ( без купален – Авт. ). Провизию и все необходимое легко достать в лавках и у разносчиков. У Перервенской плотины поезда делают остановку».
Кстати, несмотря на казус, герою-идеалисту повезло. Пусть и дороже, чем планировалось, но он все же неплохо отдохнул.
А вот дачникам, которые приезжали в Перерву на десять лет позже, нравилось уже не все. «Несмотря на сухость почвы, близость р. Москвы и рощу воздух здешний нельзя назвать вполне деревенским, - предостерегает путеводитель. - Он чем-то бывает отравлен и настолько сильно, что хоть беги с дачи обратно в Москву».
В 1892 году поблизости,, на Чагинском болоте, начали строить очистную систему - люблинские поля орошения.
Лечил знакомых и их детей
Чехов знал Перерву не понаслышке.
«Помните, как Вы, я и Левитан ходили на тягу? – пишет Чехов в июле 1886 года Елизавете Константиновне Марковой, которая недавно вышла замуж и стала Сахаровой. - Лет через 5-10, если буду жив, я опишу всю фамилию Марковых... Буду стараться не терять Вас из вида. Помните, как Вы плакали в Перерве?»
В 1884 году Чехов окончил медицинский факультет Московского университета и начал врачебную практику.
Первыми пациентами 24-летнего доктора были, в основном, друзья и знакомые - и члены их семей. Среди них - дети железнодорожного инженера Николая Эдуардовича Спенглера и его жены Маргариты Константиновны, в девичестве Марковой. Летом снимали дачу в Перерве. Несколько раз приглашали туда Чехова - и как врача, и как друга .
«Ваша свадьба – это лучшая пьеса»
Связана с Перервой и романтическая история.
«У Спенглеров всегда собиралась молодежь, было весело», - вспоминал брат писателя Михаил Чехов.
В числе завсегдатаев была и старшая сестра хозяйки Елизавета Маркова, актриса театра Корша, близкие звали ее Лили.
В 1884-1885 году у Антона и Лизы был роман, который кончился тем, что она на время уехала из Москвы, а вернувшись, вышла замуж за художника-мариниста Александра Сахарова.
Письмо Чехова Лизе с упоминанием Перервы – прощальное: он поздравляет ее с замужеством, желает счастья, немножко ревнует, иронизирует, дерзит:
«Аплодирую Вам, уважаемая Елизавета Константиновна, до боли и мозолей в ладонях . Ваша свадьба – это лучшая пьеса, которую Вы когда - либо играли... Жалею, что судьба не позволила мне быть у Вас шафером . Моим шаферством завершились бы и запечатлелись бы навеки нерушимо наши добрые и (если позволите) приятельские отношения.
Сейчас я вернулся из Звенигорода , где , конечно , виделся с Вашей тётушкой … Благодаря ей я знаю , что Вы не знаете , куда деваться от счастья , и что Ваш жених лицом похож на Христа… [ … ] Прощайте ... Да будет Ваша жизнь так же сладка , как Ваша новая фамилия».
Не терял из виду
Свои обещания: описать все семейство Марковых и не терять Лили из виду, Чехов выполнил. Литературоведы полагают, что некоторые черты сестер Марковых – была еще одна сестра, младшая, Елена – нашли отражение в трио сестер Прозоровых ("Три сестры»). Писатель и актриса по-приятельски общались всю жизнь, до самой его смерти. Переписывались, он дарил ей свои книги, она просила помочь в организации выставок мужа, он просьбы выполнял.
Вот только взять художника Сахарова с собой на Сахалин - как хроникера-рисовальщика- не захотел. Нет, не из-за ревности, просто считал его скучным, занудным.
Это не помешало Сахарову через несколько лет поехать на Дальний Восток, запечатлеть многие события, произошедшие в Приморье, и приобрести там известность и уважение - его работы хранятся в художественных музеях Владивостока и Иркутска.
… А Перерву Чехов вспоминал еще не раз. К примеру, оказавшись в Ярославле, отметил, что во время дождя этот город кажется похожим на подмосковный, а «его церкви напоминают о Перервинском монастыре»