Рассмотрим ещё одно награждение из приказа № 5/н от 28 января 1944 года по 39 гвардейской танковой бригаде, которое мне показалось примечательным по ряду обстоятельств.
Гвардии рядовой Михаил Захаров 1924 года рождения, на фронте он с апреля 1942 года, беспартийный, его должность в преамбуле наградного листа указана, как "номер противотанкового ружья роты ПТР". Практически сразу после того, как ему исполнилось 18 лет, Михаил Захаров не просто был мобилизован, а попал на фронт. Вот фрагмент того его наградного листа.
Он выполнял в бою обязанности связного командира роты. Получил ранение, "перевязав рану, продолжал выполнять боевую задачу". Представлен об был к медали "За боевые заслуги". Командир бригады наградил его медалью "За Отвагу".
А за свою боевую работу в период Курской битвы этот юный герой был награжден медалью "За боевые заслуги". Он формально занимал ту же должность, 2-го номера ПТР, звание у него было тогда "красноармеец" и награждён он был за исполнение обязанностей связного командира роты ПТР. Вот фрагмент его первого наградного листа. Только тогда обошлось без ранения...
Постараемся взглянуть на эту ситуацию, повторившуюся, как минимум дважды, со стороны. 2-й номер расчётв ПТР выполняет в двух периодах боевых действий, каждый из которых длился 3-4 суток, роль связного. О чем это может свидетельствовать?
Во-первых, о том, что у командира роты ПТР не хватает в бою "штатных" связных". Во-вторых, о том, что какой-то расчёт ПТР остался в бою без своего "второго номера", то есть без заряжающего.
О чем ещё это может нам говорить?..
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, воевавших в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Подполковник продолжал задавать Степке вопрос за вопросом, немного рассеянно выслушивая его пространные ответы и одновременно перебирая новые документы своего агента, которые тот получил от немецкого шпиона. Казалось, что опытный смершевец при этом еще и к чему-то прислушивается.
Потом Иннокентий Петрович попросил своего молодого подчиненного нарисовать на отдельном листе бумаги схему того места в развалинах МТС, в котором Степка закопал свою шинель, документы, медаль и прочие атрибуты его принадлежности к военной службе. Степка занялся черчением, иногда сопровождая процесс короткими сопроводительными репликами. Подполковник следил за этой работой не очень внимательно, иногда отвечая на Степкины устные комментариями своими, ещё более короткими:
- Ты подпиши стрелочки и кружочки и расстояния примерные укажи...
Через некоторое время за внутренней стеной комнаты упало что-то тяжёлое, а ещё через пару минут в комнате появился взъерошенный и немного помятый хозяин явочной квартиры со связанными за спиной руками. За ним маячил Виктор, держащий в руках небольшой металлический рупор-воронку и блокнот. За старшим лейтенантом маячила фигура сержанта-шофера, который на прошлой неделе в заводском медпункте удачно исполнял роль санитара. Сержант улыбался Степке, Виктор был сосредоточен. Увидев эту картину, подполковник повернулся к вошедшим и спросил старшего лейтенанта:
- Подтвердилось?..
Виктор подтолкнул хозяина квартиры в спину и сердито ответил:
- Так точно! Подслушивал гад и записывал вот здесь какими-то закорючками!.. Ещё и царапается, сволочь!..
Подполковник посмотрел на записи в переданном ему блокноте и заметил:
- Это просто скоропись... Давай сигнал, будем всё равно дальше разбираться в управлении.
Хоязяин квартиры откашлялся, прочистив горло, и пробормотал:
- Госпо..., товарищи, я могу всё объяснить прямо сейчас... Не надо в управление...
Виктор надавил на плечи хозяина квартиры, заставив его сесть на стул, а сам пошёл к выключателю света. Повернув его несколько раз, он дважды на секунду-две выключил и включил свет в комнате. Через несколько минут с улицы послышался звук автомобильных тормозов. Виктор пошёл открывать входную дверь. Подполковник со словами "бережёного Бог бережет" попросил Степку лечь на диван, отвернуться лицом к его спинке и укрыться с головой своим пальто.
Дальнейшие события в комнате Степка мог уже только слышать. С Виктором в комнату зашли ещё два или три человека. Указания подполковника были коротки и однозначны. Обыск в этой комнате, в другой комнате, на кухне и в прихожей, видимо, не дал никаких существенных результатов. В середине процесса Степку попросили переместиться в другую комнату, забрав с собой чемодан и не снимая накинутое на голову пальто. Его сопровождал в этом переходе шофёр-сержант, которому подполковник вручил нарисованную Степкой схему "тихушки" в развалинах МТС со словами:
- Порасспрашивай ещё сам, что тебе не понятно здесь. Завтра сгоняешь, найдёшь и заберешь всё.
После окончания обыска и прочей суеты разговор "на троих" продолжался" потом около часа. Иннокентий Петрович ещё раз внимательно прочитал новые Степкины документы, удовлётворенно хлопнул ладонью по столу и произнес:
- Я всё никак не мог вспомнить, где я раньше видел название этой твоей артели!..
Степка из вежливости поинтересовался:
- А теперь вспомнили, Иннокентий Петрович?..
Подполковник хитро и чуть прищурившись посмотрел на Степку и подтвердил:
- Да, вспомнил... И сулит это тебе, Степан, по всей вероятности, ещё одно, как бы это помягче выразиться, поручение от меня. В Москве.
Степка в ответ только слишком выразительно вздохнул. Виктор, убиравший пустые стаканы со стола, даже обернулся на этот вздох и осуждающе взглянул на вздохнувшего сослуживца.
Резюмировал инструкции подполковник, обращаясь к Степке, так:
- Ночью полетите с Виктором в Москву. Самолёт в нашем распоряжении до окончания операции. Не хмурься, Степан! Осталось уже совсем не долго. Как ты можешь помочь Прохору, ты вроде бы уяснил... Так?
Степка кивнул:
- Так точно!
Подполковник поднял указательный паллец и продолжил:
- А вот через два дня ты мне можешь понадобиться в Москве для другого дела...
Степка со второго раза "наживку проглотил" и спросил:
- Стрелять опять надо будет в своих холостыми патронами?..
Подполковник усмехнулся:
- Нет. Надо будет просто кое-что кое-кому передать... Как ты умеешь, аккуратно. Но то, что ты уже опять можешь шутить по этому поводу, мне нравится...
После этих слов подполковник поднялся из-за стола и завершил свою речь:
- Я поехал... Виктор сейчас меня отвезёт и вернётся за тобой. Нам нужно будет по дороге ещё кое-что обсудить. Ну, ни пуха, Степан!..
Степка знал, что нужно отвечать на такое пожелание, но замялся. Подподковник улыбнулся, пожимая ему руку:
- Ну, что молчишь, младший сержант?.. Как надо отвечать?
- К чёрту, товарищ подполковник!..
Иннокентий Петрович коротко рассмеялся, хлопнул Степку по здоровому плечу и вслед за Виктором и сержантом-шофёром вышел из комнаты. Шофёр вернулся обратно один с вещмешком в руках через пару минут. За следующие десять минут они вдвоем приготовили нехитрый ужин из продуктов, которые были в вещмешке и ещё оставались в Степкином чемодане.
Через полчаса вернулся Виктор. Ещё через полчаса остатки ужина были завёрнуты в газету и уложены в Степкин чемодан. Ещё через час (после короткого сна) шофер, уже сидя за рулём "газика", получил от Виктора ключи от опустевшей конспиративной квартиры и нажал на газ.
По дороге Степке удалось ещё "урвать" минут сорок сна. На аэродром в окресностях Горького они приехали далеко за полночь. Подготовка к полёту на трехместном биплане заняла около четверти часа. Миловидная девушка-пилот (наверное, та же, что доставила больше месяца назад дядю Прохора в Казань) очень обиделась, когда сержант-шофёр упомянул при прощании в разговоре с Виктором слово "кукурузник". Старший лейтенант примирительно и громко сказал, чтобы слышали все вокруг:
- Ты не прав, сержант. Не кукурузник это, а боевой самолёт...
Небольшая заминка случилась, пока техник бегал за лётным шлемом бОльшего размера для Степки. Первоначально шлем, выданный воздушному пассажиру, готовящемуся к своему первому полёту, сильно тому давил на рану на голове.
Рабежались, взлетели, стали набирать высоту. Степка вертел головой направо-налево. Внизу светились редкие огоньки, вверху вместо звезд были облака. Первые полтора часа полёта прошли спокойно и даже скучновато. А вот почти сразу после того, как самолёт, немного накренившись, изменил курс, началась "веселуха".
Из туч впереди и сверху "вынырнул" темный силуэт большого двухмоторного самолёта. Степка ещё не успел налюбоваться этим зрелищем, как от большого самолёта в сторону "некукурузника" потянулись пунктирные очереди пулемётных очередей.
Вечная Слава и Память солдатам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.