Из "Записок" фельдмаршала князя Фабиана Вильгельмовича Остен-Сакена (1807-1811)
(в войне с Наполеоном 1806-1807 годов, командуя дивизией в армии Л. Л. Беннигсена, принимал участие в сражениях под Пултуском и Прейсиш-Эйлау, но вскоре за тем был обвинён главнокомандующим в ослушании, отдан под суд и в течение 5 лет проживал в Петербурге, в крайней нужде).
1 января 1807 года. Вот еще протек год в недовольстве, печали, страданиях, лишениях, опасностях всякого рода; он не дал мне ни удовольствия, ни радости.
Вот мы вступили в старую Пруссию.
14 января пришли в Липпштадт. Узнав о появлении каких-то неприятельских патрулей, вся армия, числом свыше 70000 человек, располагается в боевом порядке на высотах, господствующих над городом, и проводит большую часть ночи на биваках. Накануне генерал Анреп (Роман Карлович) был убит возле деревни Георгенталя (Georgenthal), а Бернадот ускользнул от нас.
15-го армия направилась к Морунгену (дивизия г. Сакена пришла 20-го к Шпигельбергу (Spiegelberg), а 22-го ночью в Янково, где армия построилась в боевом порядке). Неприятель пытается навести мосты через Аллер. Наша армия бессмысленно отступает; первым по обыкновению бежит Беннигсен.
23-го пошли на Вольфенсдорф. Неприятель, пользуясь этим отступлением, атакует наш арьергард и приносит ему большие потери. 24-го армия продолжает отступать, 25 она совершает по ночам отступления вплоть до Ландсберга. Неприятель настигает нас около полудня. Несколько сражений, при нераспорядительности с нашей стороны, кончаются для нас неудачно.
26-го. Мы опять выступаем ночью, поутру армия приходит в Прейсиш-Эйлау. Неприятель преследует нас по пятам. Г. Беннигсен сделал ошибку, не заняв города достаточными силами. Неприятель тотчас же в него врывается; удается, однако его оттуда вытеснить; но вскоре генерал Сомов (Андрей Андреевич) испугался, отступил, и неприятель снова вошел в город.
27-е. Воскресенье. Битва под Прейсиш-Эйлау. По небрежности г. Беннигсена мы не заняли города и не укрепили горы на левой руке, горы, которая господствует над всей позицией. Мы стояли на нашей позиции с 7 часов утра до 3 ч. пополудни. Наша артиллерия, расстреляв все заряды, отступила.
Беннигсена нельзя было найти на поле сражения (Беннигсен заблудился на поле сражения, и его не могли найти; тогда Сакен, по словам Михайловского-Данилевского, сказал: Беннигсен исчез; я остаюсь старшим; надо для спасения армии отступить. Граф Кутайсов (Александр Иванович) поправил наши дела, удержав наступление Даву (Луи Никола, а прибывший Лесток (Антон Вильгельм) заставил его отступить. Лишь нерешительность Беннигсена помешала нанести поражение Наполеону).
В три часа левый фланг переменил свою позицию. Армия осталась на поле битвы до наступления ночи и по обыкновению отступила; она двинулась к Шенфлису, где и расположилась 30-го в боевом порядке; два дня стояла она там и наконец, разместилась 2-го февраля под Кенигсбергской крепостью.
5-го февраля я ходил по госпиталям, которые находятся в плачевном состояния. У нас более 8000 раненых, из коих многие до сих пор не получили перевязки. Около 100 умирают каждодневно.
6-го. Князь Багратион (Петр Иванович), командующий авангардом, уезжает в Петербург; образ жизни, какой здесь ведут, ему совсем не нравится; интрига царит среди всех этих господ.
7-го. Кёнигсберцы чувствуют тягость от пребывания наших войск; по-видимому они подкупили Беннигсена и его приближенных, ибо войска получили приказание расположиться биваками в окрестностях Кенигсберга, совершенно опустошенных от грабежа.
12-го я ездил в Прейсиш-Эйлау осмотреть поле битвы. Вид ужасен: большинство жертв Беннигсена еще не имеет погребения.
15-го февраля. Бенкендорф (Александр Христофорович) привез Беннигсену орден св. Андрея и право на пенсион в 12000 р.
(Сакен послал Государю письмо с просьбой об отставке. Известие о сражении под Эйлау было принято в России с восторгом, так как впервые Наполеон потерпел неудачу и даже потерял знамена. Наполеон, заявляя, будто Русские были побеждены, нарочно оставался целую неделю на поле сражения, дабы тем придать сражению вид победы; но он сам впоследствии признавался, что не мог бы выдержать нападения Русских.
Было роздано Георгиевских крестов более чем впоследствии за Бородинское сражение. Тем страннее было, что Сакен, удерживавший все время свою позицию и командовавший центром сражения, был обойден наградой.
Впрочем, в апреле он получил орден св. Владимира 2-й степени. Беннигсен просил освободить его от обязанностей главнокомандующего, вероятно из-за ссор с Кноррингом (Карл Богданович), который был прислан к нему для советов; ссора между этими генералами доходила до того, что они один раз чуть не бросились друг на друга со шпагами).
20-го. Авангард развертывается под Лаунау. Завязывается упорное сражение с неприятелем, оно продолжается с утра до ночи. Лес отнят и снова взят; но в конце наши берут на большей части пунктов перевес.
21-го после полудня мы снова атакуем неприятеля, который ожесточенно защищает лес, но под конец он его окончательно оставляет. Платов (Матвей Иванович) является со своими казаками.
(24-го дивизии получают приказание расположиться биваками, Сакен становится в Римерсвальде. 26-го мая Сакен просится ехать на воды под предлогом расстроенного здоровья. 18-го июня был подвергнут военному суду, по обвинению Сакена в том, что в сражении при Гуттштадте Сакен умышленно опоздал, и тем дал Нею (Мишель) возможность уйти).
Я имею несчастье, - писал Беннигсен Государю, - что под моим начальством состоит Сакен, портивший всегда мои дела чувствами, который я удерживаюсь обнаружить. Конечно, если предприятия 24 и 25 мая не имели всех успехов, какие должны были быть, то я приписываю cie единственно генералу Сакену, в его препятствовании или в исполнении в противном смысле приказаний моих, что может свидетельствовать вся армия.
Но на суде давал показания против Сакена лишь Мантейфель (Иван Васильевич), а ревностным защитником обвинённого явился будущий фельдмаршал полковник граф М. С. Воронцов. Дело Остен-Сакена было окончено в 1812 году).
19 января 1808 г. Пока еще существовала некоторая надежда на успешное действие против утеснителя народов, до тех пор не было достаточных поводов прибегать к мерам, которыми он сам пользуется в своих насильственных посягновениях; но после того, как обратная сторона медали открылась, и вся Европа или подчинена или обессилена, надо прибегнуть к такой системе защиты, которая была бы достаточна против опасностей, грозящих государственному строю.
Кто боится прибегнуть к насильственным мерам или нарушить законы, почитаемые образованными народами, тот должен, скрепя сердце, переносить иго человека, который без разбора умел пользоваться всеми средствами. Вопрос о двух народах решается. Посмотрим, сумеет ли Англия пострадать ради славы и своих прав; глаза всего мира устремлены на сию многозначительную борьбу между человеком, называемым владыкою земли, и народом, который господствует над морями.
Бонапарт назначил посланником при русском дворе Коленкура. Конечно палач (Коленкура обвиняли в прикосновенности к убийству герцога Энгиенского, но сам он отрицал свое участие в этом преступном деле) является достойным представителем разбойника. Это назначение - самая строгая цензура Тильзитского трактата. Чтобы докончить рабство Европы, надо еще привести к одной вере все христианские вероисповедания.
Между Наполеоном и Люсьеном (Бонапартом) не будет никогда согласия они друг друга боятся, ибо знают друг друга; один другого ненавидит, ибо один на другого походит.
28-е января 1808 г. Хожу по моей комнате туда и сюда, в продолжение пяти педель, и вспоминаю историю Французской революции. Когда я являюсь перед военным судом, то перед моими глазами живо встает революционный Трибунал составленный из тёмного класса народа, он судил самых образованных, а порой даже и самых лучших людей своей страны. Единственное различие состоит в том, что для него было достаточно узнать имя, дабы явившиеся шли на казнь, а мой тянет дело вот уже 8 месяцев.
(В это время генерал Сакен, пользуясь досугом, обдумывал общий для всех образованных народов язык, что-то вроде Воляпюка, выражаемого цифрами. По отрывочным заметкам трудно составить себе понятие об его изобретении).
28 марта 1808 г. Эгоист не способен к возвышенному и патриотическому образу мыслей; он понимает лишь то, чем обладает, но не понимает того, чего у него нет. Подобный эгоизм, если он распространён среди народа, служит величайшим препятствием для истинного улучшения.
31-е марта 1808 г. Честный, но простоватый человек, стоящий на высоком посту, есть обманутый обманщик, который желает добра, а делает зло.
22-го мая 1808 г. У нас, теперь весьма снисходительны к мошенникам и невеждам. Доказательство тому Беннигсен и Лобанов (Дмитрий Иванович). Первый спокойно наслаждается плодами своих злодеяний, второй своих глупостей. Но лишь только найдется человек немного талантливый и особенно c некоторой энергией в характере, да к тому же и честный, вся с... бросается его преследовать и отдалять от дел.
1-е июня 1808 г. Считать химерой восстановление Фамилии, чье падение подготовило падение всех тронов Европы и произвело порабощение государей, значило бы признать открыто, что отчаиваешься в общественном порядке, что желаешь склонить голову под ярмо, угнетающее все народы, что, наконец, уступаешь тому течению судеб, которое получило силу лишь благодаря слабости, разъединению и вялости в тех, чей долг был бороться против него.
Французская монархия существовала на основаниях и при условиях аналогичным природе и политике других держав. Раз эти основания были отринуты и условия разрушены, иной порядок вещей подготовлялся для всех тех держав, которые раньше видели свою устойчивость в своем сосуществовании. Надлежало или восстановить аналогию социальных элементов или быть увлечённым движением, их разъединившим.
Питт и Ворк чувствовали, что эта революция вернула народы к эпохе детства, открыла толпе секрет ее силы, провозгласила законы природы среди испорченного общества, и что весь мир будет ею поколеблен. Но не было возможности для человеческого ума понять во всей полноте ход Французской революции, узнать, что огромные силы, ею собранные, будут в распоряжении одного человека, что, благодаря своему честолюбию, преступности и заносчивости, он объявит себя наследником революционного правительства и центром его убийственного действия.
(Екатерина II предвидела появление Наполеона. Она предсказывала Гримму, что "во Франции появится Цезарь, который выпутает ее из затруднений, сделает сильнее, чем когда-либо, но послушной и кроткой как овечка. Ей нужен человек, выходящий из ряда обыкновенных смертных, писала она, ловкий, храбрый, стоящий не только выше своих современников, но может быть, и выше самого века. Родился ли он или не родился? Придет ли он? Все от этого зависит. Если такой найдется, он поставит ногу, чтобы остановить дальнейшее падение, и оно остановится там, где он будет стоять: во Франции или в другом месте").
И такой человек появился; подобный тем бичам, кои посылаются на людей небесными гневом, он прошел среди ошеломлённых народов, сокрушая троны, уничтожая города, одинаково свирепствуя и во дворцах, и в хижинах, и против сильных, и против слабых.
Мы видели падение государей, которые думали найти свою безопасность в политике благосклонной к восстанию и тем возвеличиться, когда все кругом рушилось; мы видели сии европейские крушения, печальное следствие эгоистической политики. Думали умягчить разбойника; но Бонапарт не чувствителен к их заискиваниям: они не могли достигнуть того, чтобы он отказался от стремлений той политики, которая хочет все разрушить, дабы все восстановить по общему образцу рабства и унижения.
Скромность не может его смягчить, но делает его более наглым. Кто оказывает ему уважение, от того он требует жертв, а так как нет границ его претензиям, то следует, когда торгуешься с ним, не рассчитывать, что добьешься чего либо своими уступками.
Система Бонапарта такова, что ничто не может отвратить предпринятого им движения. У него нет уважения к чему бы то ни было. Его действия производятся на основаниях не изменяемых, ни смягчаемых случайными уступками, которые будут сделаны боязливой политикой правительств. Он объявил истребительную войну самому бытию народов, их законам, их свободе; договоры, не дающие ему вышесказанного, будут всегда попираемы его ногами.
Пусть не думают, что, избегая давать пищу его неистовству и повод к его гневу, избегнуть его ужасных нападений. Дикие инстинкты, его мучащие, и ужасная политика, коей он руководится, всегда разрушать все преграды, коими мнили его удержать и кои чтит человек, считающий за нечто обязательное общественные приличия, чувствительный к тем началам, которые среди правильных правительств умягчают вспыльчивость и ведут к примирению.
По-видимому, Людовик (XVI) мог рассчитывать, что везде, где царствует законный государь, он найдет себе родину и жилище. Неужели потому, что монарх прогнан со своего трона или лишён своих прав, благодаря восстанию своих подданных, надо считать всякое сношение с ним заразным? Он не торговал наследством своих предков, не желал входить в сделки с палачом своей семьи; покрытый славой столь благородного отказа, они заслуживает уважение и почтение всякого чувствительного и честного человека.
Неопределенность человеческих дел, подвергая всех людей возможности испытать неблагоприятный поворот в своей жизни, порождает в сердце человека склонность испытывать живое сострадание к несчастиям своего ближнего.
Это чувство столь свойственно для существа общественного, столь тождественно с его природой и неотделимо от нее, что человек, лишенный его, лишь по виду принадлежит к общественной системе. Но Бонапарт ниспровергнул все идеи.
1809, 1-е января. Для государей больше не надо брать присягу в верности со своих подданных, это одна игра: быть верными Бонапарту - вот что значит быть верным своему государю. По знаку сего узурпатора, герцог Инфантадо и маркиз Романа объявлены изменниками; государи Европы рукоплещут, и то, что было для людей священно, обратилось в преступление. О, народы! Есть ли у вас теперь что-либо устойчивое?
6 ноября 1809 г. Говорят, что К. (?) умен, и это суждение весьма хорошо рисует наше время и нравы. Он, напротив, ничто иное, как ожиревшее животное. Линденштейн (Леонгард Пробст, комический актер петербургского немецкого театра) умнее его. Ремесло Линденштейна забавлять людей, и он его пускает в ход; высокое и благородное призвание первого - руководить людьми, а он их смешит. Он думает быть их идолом, а на самом деле становится шутом; кроме того, у него большие пороки, делающие его не только низменным, но и презренным.
Ум есть великая и высокая добродетель; он состоит в том, чтобы исполнять свой долг и быть полезными на земле людям; наша религия видит в нем неотделимую часть Высшего Существа. Отец повелевает, Сын исполняет, Св. Дух руководит, и все вместе суть единое Божество. Все человеческие деяния обращаются около сих трех пунктов, и первые законодатели принуждены были их олицетворить, ибо люди желают до всего коснуться своими перстами.
С этой точки зрения, единственной достойной разумного существа, Бонапарт животное, и к тому же самое презренное. Он мог бы осчастливить мир и чрез то сделаться великим; а он его обагряет кровью, покрывает развалинами и через это является чудовищем. Вместо того, чтобы просвещать людей и делать их лучше, он дает им пример всяких пороков.
Соединяя в себе преступление и талант и все их пуская в ход, он являет адскую науку в систематическом порядке, обегает землю с мечом и факелом в руках, без различия опрокидывает и алтари, и хижины, и добродетельный человек всегда первый подвержен его ударам.
18-е ноября 1809 г. Когда ваша жизнь проходит в несчастьях, когда вы беспрестанно подвержены ненависти, преследованиям, угнетению, надлежит много бороться с самим собой и иметь много философского настроя, дабы не уклониться в сторону... И душа приобретает меланхолическую окраску.
У нас смотрят на солдата не как на защитника страны, а как на куклу, которую каждодневно раздевают и одевают в новое платье, заставляют прыгать, как Франкони (здесь циркач) и танцевать, как Дюпор. Это не военный дух, а какая-то солдатомания.
6-e сентября 1810 г. В ходу много идей, но мало принципов, мало идеалов, которые внедряясь в умы, имели бы на действия людей решительное влияние. Есть у нас умственная деятельность, но она, скорее проявляется в постоянном отрицании, чем в действительном прогрессе; презрение к прошлому, плод равнодушия и гордости, такое глубокое равнодушие к будущему, что для минутного благосостояния приносят в жертву будущие поколения, лишают состояния детей своих, ограбив своих отцов: разнообразные планы, схватываемые и бросаемые с одинаковой быстротой: дерзость в проектах, и робость в их приведения к действию.
14-е сентября 1810 г. Поведение А. (?) по отношению ко мне столь же тиранично, как и безумно. Я защищаю благородное дело против всего того, что есть самого подлого и презренного среди людей, и я буду его защищать. Так я могу его только выиграть, а никак не проиграть.
23-е октября 1810 г. В настоящее время ничто так хорошо не организовано в Европе, как редакция газет во Франции и ведение парадов в России. И тут, и там замечается редкое в летописях истории единство действий. Там тиран убивает, грабит, обманывает всех, кто ему ни попадется: друзей и врагов, брата и сестру, и все газеты, от Стокгольма до Неаполя, в один голос передают черта за чертой cии преступления в самых светлых красках.
Здесь ребёнок, одевает, и раздевает, вооружает и разоружает каждодневно 300000 человек, коих называет солдатами, заставляет их танцевать то менуэты, то контрдансы. По звуку его голоса, по мановению ока, декорация меняется от Иркутска до Тифлиса. Когда вы увидели, как один человека ходит, танцует, говорит, командует, вы можете сказать, что видели все 300 тысяч; когда вы видели одну голову, - вы видели все.
И Коленкур говорит, что это значит иметь лучшие в мире регулярные войска. Дети и женщины от них в восхищении, но в продолжение трех лет мы не можем заставить турок просить мира.
27 ноября. Третьего дня я был у Балашова (Александр Дмитриевич), министра полиции; он сообщили, что Сергеева (?) подозревают в отравлении князя Голицына (Сергей Федорович умер внезапно, командуя нашими войсками в Австрии в 1809 г.).
Если это так, то мне приходится все более удивляться и путями Промысла, и вечной справедливости. В 1801 году, на возвратном пути из Франции, я встретили в Пернау князя Голицына и, видя при нем Сергеева, предупредил князя о его дурном поведении во Франции; я даже прямо назвал Сергеева негодяем.
Князь, по слабости, сообщил о том Сергееву, оставил его при себе и даже окончательно подпал под его влияние. Сергеев впоследствии составил против меня подлый и лживый донос, Голицын его подписал, а Государь назначил комиссию
Преступление и политика в настоящее время становятся однозначащими словами. Говорят, что "в политике нет преступлений, а есть лишь ошибки". Вот как объясняют свои поступки, сообразно сему правилу: например, говорят, что такая-то вещь соответственна моей политике, а другая ей не соответствует. Раз это ужасное суждение произнесено, совершается преступление. По-видимому, в настоящее время в Европе где-то находится главное бюро преступлений.
28-е ноября 1810 г. "О происхождении Славян, и в особенности Славян Русских" Шлецера. М. 1810. 3 рубля. Когда бы Дмитрий Донской и Пожарский так поступали, как П. (?) и А. (?), то бы Россия находилась теперь еще под игом татарским или польским. Ежели владетели не чувствуют своего достоинства и силы своего народа, то государство должно непременно пасть.
1811 г., 13-е марта. Когда служба В. И. В., следственно и моего отечества, требует моего содействия, то я кустов не знаю. В. В. царствует над добрым народом; всякое место, на которое В. И. В. всемилостивейше угодно будет меня поставить, лестно и славно.
(14 мая 1812 года дело Сакена благополучно окончилось. 16-го он был принят Государем, который его обнял и сказал: Забудем прошлое. В Бриенском сражении (1814) Александр, наблюдая за действиями Сакена против Наполеона, сказал: Сколько я чувствую себя виноватым против Сакена! Этот Беннигсен оклеветал его в моих глазах. Надеюсь, что теперь Сакен будет доволен мною, и поздравил его с Андреевской лентой.
Назначение генерал-губернатором сдавшегося нам Парижа также могло утешить Сакена в перенесенных им ударах судьбы).