Глава 1
До сих пор стоит перед глазами эта картина: тридцать пар глаз смотрят на нее и -–молчание. Как она отреагирует? Молчание затягивалось и она, почти физически, стала ощущать как идет время. Надо же что-то отвечать, а в голове пусто. Надо перевести все в шутку. Единственный выход.
- Ну, Гриша, ты меня просто в краску вогнал, - засмеялась она, схватившись руками за щеки. И класс облегченно вздохнул. Урок пошел своим чередом. Да, с ними не соскучишься. Каждый день какой-нибудь сюрприз.
Один раз в учительской зашел разговор о профессии. А из-за чего он начался? Пришла в школу молоденькая учительница, поработала, поработала и подала заявление - не могу больше, увольняйте по собственному желанию. И Юлия Васильевна подумала, а смогла бы она сегодня уволиться и пойти работать в другое место? Как-то впервые за пять лет работы ей пришла серьезно эта мысль в голову. И поняла, что этот вопрос для нее уже решенный. Как однажды сказала старая учительница: «Наша профессия – это наркотик. Иногда устаешь до чертиков и в отчаянии говоришь себе: «Все, уйду! Сил больше нет!» А начинается сентябрь и опять тянет в школу, увидеть своих подросших детей»
Вообще-то быть учителем она не собиралась. Все получилось само собой. Закончила десять классов и до выпускного вечера даже не могла себе представить, кем будет. Врачом? Нет, это не для нее. Инженером? Не интересно. Остается одно – идти в пед.
Первый год работы был очень тяжелый, и второй, и третий, и только сейчас она поняла, что нигде больше не сможет. Хотя, как ни странно, тяжелее всего ей не с учениками, а с коллегами. Когда она сама была ученицей, учитель для не был святой человек. И казалось жил он не так как все. И детей то он не рожал, а в капусте находил. А теперь оказывалось, что и среди учителей много грешников. Ближе к тридцати годам пришли первые ее разочарования в людях. Но все же , к своему несчастью, она еще наивно верила в добро и благородство. Ей все еще казалось, что это существует. Может быть, поэтому с детьми ей было интересно.
Она работала в две смены. И осенью ее десятиклассники стали приходить провожать ее вечером, когда стало совсем темно. Чаще всего это был Гриша. Он приходил под предлогом позаниматься. Но ей стоило труда заставить его говорить только о предмете. Он постоянно переключался на вопросы о своей жизни. Все, что он рассказывал, ей было понятно и ею уже пережито. Она могла помочь в решении его проблем. В эти минуты она была ему нужна и эта мысль ее радовала.
Сегодня вечером репетиция. Юлия Васильевна сама не знала, почему она, математик, взялась с ребятами репетировать спектакль ну совсем не на математическую тему, народную сказку. Ей, по-видимому, не хватало общения на уроках. Или захотелось увлечь чем-то интересным ребят. Чтобы они могли вспомнить школу не только скучными словами «уроки», «отметки», но и вспомнить духовное братство, общие беды и радости.
- Ну, что? Начнем?
Волнение и радость охватывают ее, и она ничего уже не видит вокруг себя, кроме сцены и своих артистов. Она готова выскочить на сцену и сама говорить текст. Но сдерживает себя. Пусть они сами поимпровизируют. Они все талантливы! Это просто удивительно. Что откуда берется! Уже не сдерживаясь она смеется над выходкой Андрея. Ведь сделал как надо, даже лучше!
- Марина, давай вашу сцену! Первую. Где Дима?
- Курить пошел.
- Так…
Пауза. Она отключается от сцены и замечает, что Гриша буквально дышит ей в ухо. Сидит сзади и смотрит на нее. Вот нахальный мальчишка, что ты с ним будешь делать.
- Гриша, ты слова выучил?
- Нет.
- Ну и кто ты после этого? До спектакля остался всего месяц!
- Я выучу, Юлия Васильевна.
Появляется Дима. Он что-то вроде классного философа. В очках, крепкий, с умными глазами и с двойками по обоим ее предметам. Но «за жизнь» говорит голосом умудренного опытом старика. Всегда очень серьезно. Даже глупости. И сейчас, не успела она произнести слово, как он провозгласил:
- …Вы понимаете, Юлия Васильевна, я все знаю «Минздрав предупреждает…», но согласитесь, пока человек сам не осознает, что он делает со своим здоровьем, никто ему ничего не докажет. Я прав?
