Корсар не оставил записей о своей увлекательной жизни, но это сделал за него судовой священник Фрэнсис Флетчер.
Фрэнсис Дрейк совершил кругосветное плавание под пиратским флагом. Домой он привёз сокровища на колоссальную по тем временам сумму, поэтому в Англии его чествовали как героя. Ещё один значимый эпизод в его карьере — разгром кораблей Непобедимой Армады в 1588 году.
О религиозной составляющей: «На флагманском корабле каждое утро и каждый вечер шкипер брал книгу на английском языке, подобную тем, которыми пользуются священники в Англии, и направлялся к грот-мачте, возле которой все моряки, солдаты [и капитан] вставали на палубе на колени, и все присутствовали при богослужении под угрозой быть закованными в цепи на двадцать четыре часа. И пока все стояли на коленях, названный шкипер… повторял вслух Господню молитву и вероучение, слово в слово, а потом молился так, как… это принято в Англии. Также [свидетель] сказал, что точно так же названный шкипер читал послание Святого Павла и Евангелие».
О Фрэнсисе Дрейке: «Властный и раздражительный человек с бешеным характером».
Из инструкций, полученных Фрэнсисом Дрейком перед отплытием: «Все карты и описания вы к моменту вашего возвращения к берегам Англии должны держать в своих руках, не изготавливать с них никаких копий, а передать их нам после возвращения. Так же следует поступить с любыми картами и планами, если они будут найдены в других странах».
Джон Дрейк о вооружении кораблей флотилии: «Имели на борту все виды оружия и четыре или пять видов зажигательных снарядов, таких как бомбы, которые бросают рукой, снабжённые острыми шипами, благодаря чему они способны легко вонзаться в поражаемый объект; огненные стрелы для поджигания парусов и кораблей, а также иные зажигательные приспособления… Некоторые из них были изготовлены в Англии перед тем, как они отплыли; другие были изготовлены пушкарями на борту. Оружие, которое они использовали, состояло в основном из аркебуз».
Из показаний шкипера Хуана де Антона: «Дрейк вёз с собой много всевозможного оружия, такого как зажигательные бомбы и дротики с хитроумным приспособлением для поджога парусов кораблей; связанные цепью ядра для разбивания стеньг и других смертоносных дел; тали и такелаж, и много аркебуз, нагрудников, карманных пистолетов, конской сбруи, пик и огромное количество различных иных видов ручного оружия».
О сражении с португальцами на реке Сан-Домингу: «Фрэнсис Дрейк со своей каравеллой, «Своллоу» и «Уильям энд Джоном» вошёл в реку вместе с капитаном Дадли и его солдатами. Они высадились, имея лишь сотню солдат, и сразились с семью тысячами человек, сожгли город и вернулись к нашему генералу, потеряв лишь одного человека».
«Пленный писарь Доминго де Лисарса заявил, что во время захвата галеона «Какафуэго» корабль Дрейка «нёс двенадцать тяжёлых железных пушек, по пять с каждой стороны и две — на корме». Кроме этого, он видел, как англичане «вытащили из-под палубы четыре другие пушки, две из которых были бронзовыми», и узнал, что «ещё две бронзовые пушки везли в качестве балласта».
Описание вулкана на острове Фогу, составленное Флетчером: «Собираясь запастись питьевой водой, мы подошли к острову Фогу, расположенному южнее Сантьягу. Он получил своё название от португальцев, поскольку постоянно извергает огонь весьма необычным образом, значительно превосходя Этну, как мне кажется, а я видел их обоих. Так что этот остров можно с уверенностью назвать одним из чудес света, ибо в его северной части возвышается большая гора, вершина которой достигает, по приблизительной оценке, шести английских миль, а то и больше. Полый внутри, этот пик устремляется ввысь наподобие шпиля. Подножие горы находится в глубинах моря, а из её огромной воронки сначала выходит, словно из дымохода, весьма густой дым, который в полуденное время, когда солнце стоит в зените, наполняет воздух и полностью затмевает его большой диск, так что не видно даже луча света; ни один ночной мрак не сравнится с этим. Когда дым рассеивается, тут же вырывается наружу множество языков пламени — с такой силой и стремительностью, что кажется, они готовы пронзить небеса, а свет, исходящий от них, столь ярок, что даже самая тёмная ночь кажется ясным солнечным днём. Затем, когда пламя исчезает, следом идёт огромная масса пемзы, разбрасываемая в воздухе во все стороны.
Падая вниз, куски пемзы покрывают воду, и их, плавающих на поверхности моря, собирают, словно губки. Наконец, выбрасывается множество тяжёлых чёрных твёрдых пород, застывших, словно кузнечная зола, которые, едва попадая в воздух, тут же с шумом катятся по склону вниз, к подножию, где, накапливаясь, постоянно увеличивают толщину горы. Это зрелище сразу же показалось нам необычайным и страшным, демонстрирующим огромное, непостижимое могущество Господа, пути коего неисповедимы».
О переходе через Атлантику: «Почти весь переход пришёлся на тропический пояс, и мы на собственном опыте убедились, как несправедливы были древние, когда они говорили, что под тропиками не может быть жизни вследствие невыносимой жары и солнечного света. Для нас тропики и на воде, и на суше были земным раем. Единственное, от чего мы несколько страдали, это от необходимости беречь запас воды. Но и то в течение долгого времени, по обе стороны экватора, мы каждый день имели дождь…
Много мы дивились и любовались на летающую рыбу, которой видели множество. Когда за ней гонятся дельфины или крупная рыба, она при помощи своих плавников, которыми пользуется, как птица крыльями, взлетает в воздух на довольно значительную высоту. Но она не может держаться в воздухе долго; после десяти-двенадцати взмахов ей снова надо опуститься в воду. Иногда она падает на палубу идущих кораблей. Мы отметили дорогой ещё следующие явления. Так, если после дождя, который ежедневно лил на экваторе, промоченное платье не стиралось вскоре и не просушивалось, оно истлевало и превращалось в прах. Далее, под тропиками совершенно исчезла вошь, которая так мучила многих наших матросов с момента отправления из Англии… Когда мы подходили к бразильским берегам, на нас нельзя было найти ни одного насекомого. Наконец, когда мы находились на экваторе и солнце стояло в зените, тела наши не давали никакой тени».
О народах Патагонии: «Туземцев мы видели здесь долгое время только издали, так как они, очевидно, боялись и не подходили. Потом мы узнали, что они через жреца спрашивали своего бога Сеттебоса, как им быть: довериться белым или нет. Они привыкали к нам постепенно. Сначала, когда мы предлагали им какие-нибудь вещи вроде ножичков, колокольчиков, бус, они, не подпуская нас близко, кричали «тойт», чтобы мы бросили эти вещи на землю. И только когда матросы отходили, они брали вещи и рассматривали с любопытством. Некоторые были смелее своих товарищей. Так, один туземец, стоя около генерала, по-видимому, был так прельщён красным цветом его шапки, что снял её и надел на свою голову, а затем, вероятно, убоявшись его гнева, взял лук и пустил стрелу в свою ногу, глубоко ранив себя в икру. Полилась кровь. Он собрал горсть этой крови и предложил её генералу (по-видимому, в знак своей любви к нему и в виде просьбы не сердиться за взятую шапку)».
«В одежде они не имеют особой потребности. И вот почему: как только родится у них ребёнок, мать намазывает его тельце особым составом из страусового сала, подогретого на огне и смешанного с мелом, серой и ещё чем-то, и, втирая его в кожу, закупоривает тем самым поры. Это повторяется каждый день и, не останавливая роста, делает ребёнка нечувствительным к холоду. Мужчины протыкают отполированные деревянные или костяные палочки сквозь носовой хрящик и нижнюю губу. Волос на голове они никогда не стригут и перехватывают их шнурком из страусовых перьев, и сюда они закладывают всякую всячину: стрелы, ножи, зубочистки — всё, кроме лука. Где найдут добычу, там тотчас разводят костёр и поджаривают на огне, разрезав на куски, каждый фунтов по шесть; вынув мясо из огня, раздирают его зубами, словно львы. Они изготавливают музыкальные инструменты из коры деревьев, сшивая куски её и кладя внутрь маленькие камешки».