Даже если я буду единственным читателем своих заметок - а где найти другие пока не знаю, соседям по казарме или знакомым на воле о них не расскажу - буду считать этот канал хранилищем. Это удобно, а как еще хранить эти записи? Может быть, вести дневник в блокноте и прятать его под матрас? Или распечатать в Ворде, а потом сохранить на флешку? Нет, здесь не получится. А так, даже если я потеряю телефон и сим-карту, то смогу их найти.
Да, забыл сказать - сижу в лагере, отношусь к пониженной категории. Я опишу, что происходит в нашем бараке и в лагере. Надеюсь, что Павел Дуров меня не разочарует и я смогу остаться анонимным.
Что побудило меня начать писать, да еще и на такую скользкую тему, спросите вы?
Основных причин, пожалуй, три.
Во-первых, зона очень скучная и делать здесь просто нечего. У меня была очень насыщенная жизнь в дикой природе, я всегда был чем-то занят, у меня было много увлечений, и мне никогда не хватало времени. Часто даже приходилось жертвовать сном. Есть много времени. Каждый тратит его так, как знает и как привык. Например, уборщицам явно не скучно, они целый день моют полы и подметают веником, даже если все идеально чисто — создание видимости работы — тоже часть работы. На производстве обитатели нашего барака мало работают. Многие целыми днями валяются на стеллажах или слоняются по зоне, если, конечно, ситуация позволяет - далеко не всем в бегах разрешено проходить мимо воровского барака, не говоря уже о том, чтобы войти в него. Есть те, кто не рискует лишний раз покинуть казарму. Так они лежат на стеллажах или просто сидят там. На расходники хорошо - сидят в своем уголке и целый день планируют поделки с мишенями. Петушиный комитет Блата, как и обычные воры, целыми днями играет в карты и нарды. Я бы тоже поиграл, но не умею, да и опасно.
Зона — хорошее место для неспешного размышления в любом месте, для размышлений, философствований. Но если вы склонны к размышлениям и любите, как здесь говорят, «кататься» и «кататься», вы рискуете сойти с ума. Поэтому обязательно нужно найти чем заняться. Здесь написание рассказов — одно из моих занятий.
Во-вторых. Однажды я услышал от кого-то фразу - если хочешь прочитать книгу, которой не существует, напиши ее сам. Вот что я пишу, можно сказать. О тюрьмах и зонах написано много, а о жизни угнетенных, видимо, никто не написал. И уж тем более, про угнетенного никто не писал, что он один и смотрит на окружающий мир из своего угла, который презрительно называют петухом. Может Содома Капустин, но это фантасмагория, не имеющая ничего общего с реальностью. Или сказки Сени Сокольники, полные вымысла и полного бреда.
Кто-то должен, наконец, пролить свет на эту тему. Вы не представляете, сколько жизней сломано, сколько людей не живет, а существует. И они должны знать о них. И они должны знать, что они не просто бандиты, получившие по заслугам, как думает обыватель. Причем разных, в том числе и совершенно нормальных и невинных людей.
В-третьих, этот ужасный период моей жизни пройдет и со временем будет забыт. Возможно, через несколько лет я снова буду недооценивать нормальную теплую постель, хорошую еду, приятных людей вокруг и возможность делать то, что хочется. Потом я сяду за столик в кафе с чашечкой кофе или бокалом вина, как вы могли бы сидеть сейчас. Я читаю, и у меня мурашки по коже, когда я думаю, насколько это хорошо. Типа, знаете, кошмар, просыпаешься и думаешь — приснилось, здорово.
В зоне пять казарм, в каждой по два отряда примерно по сто человек. Первый барак в основном занят ворами и их родственниками. В пятом в основном активисты. Эти казармы находятся в разных концах зоны, их обитатели редко пересекаются и ненавидят друг друга, хотя и происходят обычные вещи. Второй-четвертый - в основном мужчины. Наша, третья, по местным поверьям населена всякой нечистью.
Третий барак особенный, потому что имеет два входа. Исторически сложилось так, что здесь селились деградировавшие люди, которые концентрировались в более дальней части казармы, в итоге занимая ее половину. Первую половину, ближайшую к входу, занимали крестьяне. Конфликты случались очень часто, и для обиженных был прорезан отдельный вход, чтобы было меньше шансов, что они пересекутся с крестьянами. И тогда вообще посреди казармы возводилась стена, отгораживающая две касты друг от друга.
А вот избу на зоне называли петухом. Мужчинам, которые в нем жили, он очень не нравился. Докажите позже в дикой природе или в других местах, что вы сами не петух. Поэтому при любой возможности старались отсюда переехать. Наоборот, сюда перебрались всякие отморозки, крысы, черти и тому подобное. Там такая кучка собралась, что среди петухов жизнь лучше. Здесь нет правил, понятий, порядка, они всегда конфликтуют, стучат друг в друга, дерутся. От них они часто мигрируют на нашу половину.
Получается, что в нашей зоне сидит около тысячи человек, около сотни обижаются.
Нет возможности медленно и вдумчиво взять и сразу написать более-менее связный текст. Редактировать тоже не получается, поэтому иногда возможны опечатки или неграмотные предложения. Я скорее всего буду публиковать абзацами и какой-то пост будет состоять из множества растянутых во времени абзацев. Не удивляйтесь, если рассказ обрывается где-то на середине предложения, возможно, вам просто нужно было срочно спрятать телефон.
Самый угнетенный человек в нашей зоне - Кузя. Я никогда в жизни не видел таких униженных и оскорбленных людей. Вот кому ты действительно не завидуешь.
Кузе около 30 лет, но кто не знает, можно сказать, что этот маленький тощий, напуганный человечек - старик на последнем издыхании.
По одной версии, Кузя уже родился умственно отсталым, по другой, он сошел с ума после всех своих жизненных проблем. Но, скорее всего, какая-то степень слабости была врожденной и просто обострилась в течение жизни.
Удивительно, что он еще жив.
Родители Кузи были пьяницами и либо бросили его сразу, либо лишили родительских прав и отправили ребенка в детский дом. Он сбежал в пятилетнем возрасте и больше не вернулся. Его никто не искал. Он прибивал взрослых бомжей и ходил с ними по трубам отопления. Они научили его основам бездомной жизни, в том числе тому, как пить всевозможные ужасные напитки, которые заставят нормального человека мгновенно сдвинуть лошадь с места. После того как маленький Кузя напился, бездомные использовали его орально и анально, часто избивая. Поэтому с раннего возраста у Кузьмы бились кишечник и голова, неоднократно рвался задний проход, также присутствовали различные заболевания, от хронической чесотки и педикулеза до стригущего лишая. Обо всем этом мне рассказал сотрудник медсанчасти, который утверждал, что, впервые увидев больного, пришел в ужас и сделал вывод, что его надо продать ученым для опытов, или напоить алкоголем и выставить в Кунсткамере за деньги . «Это ненормальный человек, невероятно живучий», — недоумевал сотрудник.
Кузя попал в волчонка, конечно, уже подлецом. Молодость вообще ужасное место, я потом расскажу, что я о ней слышал. А если туда попасть в начале уже уменьшенным, то и говорить нечего. Естественно, его нещадно избивали, всячески изнасиловали и заставляли выполнять самую грязную работу. Попав во взрослую зону, Кузя немного вздохнул с облегчением — их стало немного больше, и теперь его не били каждый день. В основном бьют такие же уменьшенные, но - как бы сказать точнее - не такие уж уменьшенные. Всегда хочется отыграть кого-то более слабого и беспомощного, и Кузя был именно таким. Но если его бьют, постарайтесь сделать это тихо, не оставляя следов, ведь даже последнего жлоба на зоне можно допросить. Чаще всего вас будут ловить за сараем или мусорными баками и несколько раз пинать без всякой причины, просто чтобы забрать вашу душу. И пожаловаться Кузе некому.
Кузе еще повезло, что во взрослой зоне с ним никто не связывался. Их просто презирали - уродливые сморчки, всегда грязные и вонючие мочой и дерьмом, да еще и всем надоевшие.
Кстати, для меня до сих пор загадка - где мылся Кузя, ведь ему везде было запрещено входить. а ты вообще мыл? Говорят, что тело бездомных как-то перестраивается и они могут очень долго обходиться без омовения. Каким-то образом они очищаются. Может быть, грязь накапливается, а затем отваливается, как штукатурка?
Кузю, конечно, в столовую не пускают. Оборудование для него - что-то из области фантастики. Вот и приходится ему рыться в мусорных баках, где никогда нечего есть, и воровать еду из хозяйских собачьих мисок. Они редко что-то выбрасывают из барака, чтобы сделать его счастливым. Впрочем, о еде он, похоже, мало заботится, в зоне даже ходят шутки, что Кузьма — киборг или мутант, он вообще может обходиться без еды. Только без курения жить не может - его чаще всего видят в поисках бычков.
Кузю даже в барак не пускают, так он на зоне бомж. Может жить в сарае или за бараком, покрытым куском шифера. Однажды я заметил его спящим за мусорными баками, лежащим на картонной коробке, накрытым тряпкой, и храпящим. Сотрудники все это видят, но делают вид, что ничего не происходит. Так уж вышло, что в сильные морозы, чтобы не умереть, меня заперли в шизо - хотя там и дуб крепкий, но там теплее, чем на улице.
Но с точки зрения закона Кузя — человек, который имеет такие же права, как и все остальные. И по бумагам ему еще выделяют несколько метров жилплощади в бараке, или сколько сейчас по нормативам, и какие-то белки, жиры и углеводы. У некоторых деятелей ЕСПЧ волосы были бы дыбом, если бы они знали, что творится в ФСИН России.
Большинство жителей города имеют представление об униженных, что им в лагерях жить хуже всего, а у нас тут общение лучше, чем у воров, например. Их, конечно, тоже больше или меньше, но они часто являются посторонними, у них не хватает ума нормально спрятаться, поэтому симки и телефоны долго не задерживаются. А крестьянам обычно есть нечего, если они просто прячут один простенький телефон без камеры и интернета где-нибудь в промзоне и вытаскивают его раз в неделю, чтобы поболтать несколько минут.
Обман в нашей стране редкость, полицейские со временем узнают психологию заключенных и не хотят подходить к ним слишком близко. Лучше нас общаются только сотрудники отдела дисциплины и порядка (официально СДП сейчас нет, но об этом позже).
Итак, если вы видите, что всякие зэки в многочисленных группах в Аушке одноклассников выставили свои фото и написали, что одинокий романтик, оступившийся, но живущий по совести, «как человек», хочет найти своего единственного и неповторимого , знайте, что с большой долей вероятности этот или пониклый, или красноперый. Даже если оно с ног до головы покрыто звездами и куполами. Например, в третьем бараке половина нас в воровских шайках - и что? Но по косвенным признакам можно вычислить мошенника. Например, если фото сделано в бараке с хорошим ремонтом, видны шторы, причем недешевые, телевизор, купе и часто аквариум, то перед вами, скорее всего, один из шерстяных. Можно фотографировать в комнате для свиданий, но тогда зачем этот злодей прикидывается волком-одиночкой? Не отец и мать не придут к взрослому ребенку. Нет, конечно, я никого не осуждаю — кто я такой, чтобы кого-то судить? Да и между всеми мастями есть нормальные люди. Но к чему экстравагантность и выдавать себя за авторитеты?
Как и в любом другом бараке, в нашем тоже есть надзиратель. Смотрит, конечно, не на весь барак, а на нашу петушиную часть. Личность очень колоритная, о нем стоит рассказать подробнее.
Кстати, небольшое отступление. Сейчас в лагерях пытаются отделить преступников впервые от преступников-рецидивистов. В этом есть плюсы, но для поддержания порядка все же нужны опытные люди. И если воров еще можно как-то держать под контролем со всякими понятиями, то у козлов и петухов понятий нет, поэтому их сложнее организовать. Тем более, что многим уже нечего терять.
Да, и еще одно отступление. То, что большинство людей знает о зоне, на самом деле не совсем соответствует действительности. Например, вы, наверное, думаете, что бук, петух, опущенный, оскорбленный и прижатый - это одна и та же категория. Но нет, разница есть, и порой она столь же велика, как разница между простым петухом и рабочим петухом. Также не совсем корректен тот факт, что везде используется термин «наблюдатель». Воры стараются так не говорить, потому что слово изначально пришло от полицейских. И правильно говорить - "в ответ". Допустим, лагерный чиновник назначен ворами по закону и он будет им отвечать за лагерь. В секциях есть те, кто отвечает за них до строительства. Однако никто не назначает человека, который заботится о петухах и никому не подотчетен. Даже если администрация и воры могут его попросить. Нашу охрану вообще называют главным петухом зоны, но мало кто может сказать это в лицо. В общем, все очень запутанно, и если я использую более привычные термины, то только для облегчения восприятия.
Так его зовут Лимон, ему 45 лет и он всю жизнь сидит. Высокий, худой, весь синий от воровских татуировок. Раньше он был злостным отрицателем, который обнаружил, что в этой зоне процветает черный ход, и даже заглянул в первую, воровскую казарму. Хотя тогда все казармы были блатные. Потом он сидел в других зонах и сюда его привезли, когда его перекрасили и осталось только два чисто черных барака. В группе сменилось руководство, отчаянно записали новую метлу на новый лад, и стали ликвидировать все негативное. Нормально жить могли только те воры, которые нашли общий язык с администрацией, то есть сотрудничали в той или иной степени, разумеется, за кулисами.
Последние новости - у воров внезапная всемирная облава. Ребята потеряли дюжину мобильных телефонов. Не скрою разглагольствования, воры - хотя их правильнее называть подкупленными или наглыми - за редким исключением, люди очень гнилые. И я не был среди петухов без их помощи.
Продолжаю рассказ о мистере Лимоне. Он оказался неуправляемым и был доставлен в одну из печально известных северных зон на переработку. Был даже случай в истории - десяток воров решили открыться в знак протеста в ночь перед отправкой в эту зону. Они перерезали себе вены, а кто-то перерезал им шею и живот. Но все пошло не по обычному сценарию. Обычно в таких ситуациях начинается кипишь, сотрудники, даже зная, что это игра на публику, обязаны реагировать. Только в ту ночь у них был праздник, они напились, до них не добраться, и травмпункт остался незамеченным. Но как бы незаметно - кровь у двоих из них никак не свернулась, они сами не смогли это остановить и умерли. Никто не стал выяснять, остальных все равно забрали. Что с ними стало дальше - история умалчивает.
Так что Лимона забрали и через полгода вернули. Он пришел поникший, заметно сгорбленный, ни с кем не поздоровался и ушел поселиться в петушиный домик. Говорят, что у всех, кто видел это, отвисли челюсти и тряслись подколенные сухожилия.
Что с ним случилось за эти полгода - так никто и не узнал, сам он не говорил и кто посмеет спросить, но из той зоны новостей не было. В общем, люди сломленные и даже униженные беззаконием, имеющие большой тюремный стаж, обладающие задержкой языка и авторитета, умеют оправдываться. Вы можете не получить большого уважения, но вы не будете жить как петух, но если сильно постараться, то можно и дальше богохульствовать. Ведь снижают его по разному, способов много и некоторые "не на сто процентов". Например, они могут мочиться, пока вы без сознания. Или подносят член к лицу, но не прикасаются к нему — это тоже можно интерпретировать двояко. Или приказывают петуху просто прикоснуться к тебе - вроде как свинья, но выйти можно. Опять же, если камера не фиксировала и никто не был очевидцем, то зачем верить словам сотрудников милиции? Вот так клевещут на кого угодно, а ты потом доказываешь, что ты не верблюд. Но очевидно, что конкретно с Лимоном ситуация не предполагала других вариантов и не оставляла ему шансов.
Хотя иногда встречаются мнения, что истинный черный ходок не будет жить как петух, а покончит с собой. Но Лимон по-прежнему ценил жизнь и, не став долго «гонять», начал налаживать для себя новую жизнь.
До его приезда в бараке царила анархия, физически сильные всячески угнетали слабых, всех угнетали сокамерники других бараков. Не будучи физически крепким, Лимон быстро навел порядок в бараке и следил за тем, чтобы его обитателей никто не трогал без надобности.