Я был на кладбище и, ухаживая за могилой, нечаянно наступил на муравейник. Он был маленький и незаметный, а мысли мои были заняты отнюдь не тем, чтобы что-то разглядывать под ногами. Да и заметил я, что стою на муравейнике, только тогда, когда почувствовал, что по мне активно бегают и довольно чувствительно кусают. Муравьи – войны защищали свое жилище от непрошеного гостя. Их не смущало, что агрессор (а я для них им и был) многократно превосходит их в весовой категории. Они не ведали страха и стойко стояли на защите родного дома. Свою задачу они знали безупречно. Им неведомы сомнение, растерянность, безответственность и другие человеческие несовершенства.
Но вот я закончил свою работу и направился домой. Муравьи с неотвратимостью смены дня и ночи и трудолюбием, не знающим лени и усталости, принялись восстанавливать свое жилище.
Когда я ехал в автобусе, то заметил, что один муравьишка затерялся на просторах моего туловища и неуверенно передвигается по моей руке в тщетной попытке вновь очутиться в привычной обстановке. Это был уже совсем не тот бесстрашный и неутомимый воин, абсолютно точно знающий как поступать в каждой конкретной ситуации. Это была его полная противоположность, он был растерян, несчастен и обречен. Он даже не пытался кусаться.
У муравьев, как известно, коллективный разум. Вне муравейника и его ближайшей территории, воин, боеготовности которого людям никогда не добиться и даже не приблизиться, лишается разума и становится беспомощным.
Заметив муравья на своей руке, я рефлекторно сдул его на пол. Теперь он будет ползать по этому автобусу, пока не умрет с голода или от жажды.
«Не поторопился ли я, – мелькнула мысль, – не лучше ли было выбросить его в форточку, чтобы он хотя бы оказался в привычной среде»? Но тут же понял, что и в гущах травы он не выживет, так как лишился своего муравейника (коллективного разума). Муравьи другого муравейника его тоже не примут – они увидят в нем чужака, даже врага – и убьют его.
Муравей попал в абсолютно безысходную ситуацию. Теперь его ожидает только одно – медленная смерть, бесплодные попытки выжить, полное непонимание того, что с ним произошло. Муравей, по сути, оказался в Аду.
Но ведь в Ад, как нас учат, попадают грешники. Что же плохого он сделал, чтобы получить такое наказание? Это мы, люди, грешим и не раскаиваемся. Это мы можем заслужить наказание Адом. Но за что муравью, безупречно выполнявшему свои обязанности, трудяге, с которым не сравнится никакой Стаханов, такая жестокая участь? О чем думали там, на Небесах, когда обрекли его на эту несправедливость?
Кому-то не понравится, о чем я тут размышляю. Кто-то возмутиться: «Нашел о чем писать! Бумагу только переводишь!» Только с позицией Хозяев Вселенной, мы выглядим нисколько не значительнее этого муравья. И Они в не меньшей степени способны аналогично решать и наши судьбы. Обречь вот так нежданно-негаданно, погожим днем, когда голова полна планов и надежд, ни за что, ни про что, на муки Ада.
Тогда мы точно так же, как этот несчастный муравей будем недоумевать: куда же я провалился? И как найти выход? Нас охватит полное недоумение, сменяющееся всё возрастающим отчаянием, а затем и полной безысходностью. Нам страстно, до боли в печени и лёгких, захочется вернуться в привычный мир, который мы, оказывается, совсем не ценили и постоянно ворчали по совершеннейшим пустякам. Да только все мосты назад обрушены, и сознание ржавым гвоздём пронзят страшные слова: «Забудь надежду всяк сюда входящий»!