ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Прохожий
Случайный прохожий
Сапер
Бригада «Скорой помощи»
Бабушка
Ветеран ВОВ
Молодая пара
Журналисты, видеооператоры, ОМОН, сотрудники полиции, ФСБ, МЧС, голос в трубке.
Грань, которая отделяет настоящее художественное произведение от графоманских опусов, очень тонка. Порой с первого раза невозможно дать однозначную оценку какому-либо произведению, особенно, когда с момента выхода прошло слишком мало времени. Легко говорить о произведениях, написанных сто, двести, пятьсот лет назад. Они прошли проверку временем, да и сама культура определяет – достойна та или иная книга того или другого автора занять подобающее место в мировой библиотеке. Зачастую откровенно слабое в художественном отношении произведение даёт жизнь пародиям на него, и пародии эти были настолько сильными, что порой только искушенному литературоведу известно: кто первым сказал «А».
Финальная сцена достойна пера Гоголя! Да простят мне мою самоуверенность – немая сцена в произведении Раббитова достойна стоять вместе с немой сценой «Ревизора». Пьеса, написанная как реакция на действительность, на ту действительность, в которой стал преобладать бессознательный страх перед терроризмом. События в Америке одиннадцатого сентября показали, насколько беззащитен мир. Что миру нечего противопоставить безумствующим религиозным фанатикам, которые во имя идеи готовы уничтожить весь мир.
Следование принципам трех единств, – единства места, времени и действия, – получает полное свое воплощение во внутренней и внешней организации пьесы. Автор сознательно лишает город каких-либо узнаваемых, характерных черт, примет, по которым читатель мог бы догадаться, где происходит действие. Он дает нам понять, что это может произойти где угодно, когда угодно и только результат может быть разный. Всё в пьесе лишено индивидуальности, как лишены её террористы, скрывающие свои лица под черными масками. Место действия обезличено. Обезличен город, супермаркет, все лишено своих собственных имен. Любой террористический акт – это обезличенное действие. Террористы скрывают свои лица за черными масками, что это? Неужели они хотят таким образом показать, что воплощают саму Смерть? Она ведь тоже обезличена. Кто может описать, как выглядит лицо Смерти? Ведь на картинах зачастую фигура Смерти изображаются в длинном балахоне с капюшоном.
Есть завязка, которая стремительно перерастает в напряженное действие. Всё: место, время, действие сжимается до невообразимых пределов. Это происходит настолько быстро, что не замечаешь, как всё заканчивается. Место, сжатое до микроскопического размера, время, действие превращается в точку бифуркации: когда до нее еще можно предсказать, что произойдет, а после – невозможно. Процесс может пойти в любом направлении.
Автор обладает удивительным талантом: персонажи в пьесе очень мало говорят, и, собственно, само действие нельзя назвать динамичным, и вот здесь-то и проявляется талант. Из этого парадокса и возникает ДЕЙСТВИЕ. Все лишено названий – город, супермаркет, действующие лица. Это дает своего рода зеркальный эффект.
Время, которое проходит с момента обнаружения до финальной сцены по субъективному восприятию занимает минут пятнадцать-двадцать. Однако кто-то из ученых, причем физиков-информациологов посчитали, что объективное время действия равно тридцати трем минутам. – С чем это может быть связано? – спрашивает физик.
Комплексный анализ показал, что в пьесе преобладают глаголы, очень мало прилагательных, чуть больше существительных и много местоимений. Не здесь ли кроется разгадка парадокса – действие есть и в то же время его нет. Читатель чувствует динамику, но внешне все действие остается статичным. Сюжет пересказывать не буду, найдите и прочитайте пьесу.