В 1985 году в стране была объявлена «перестройка». Хорошо помню транслируемые заседания руководства нашей страны, где генеральный секретарь Михаил Горбачев страстно призывал своих сторонников и противников начать реформы, превратить СССР из тоталитарного государства в демократическую страну, наладить открытый, доверительный диалог с Западом.
Чем это закончилось? 26 декабря 1991 года считается официальной датой распада СССР.
В своих воспоминаниях я не буду приводить какие-либо официальные документы этого исторического события, анализ политологов, общественных деятелей. Я хочу попытаться передать атмосферу того времени, как происходила эта «перестройка» и что получилось в результате этой грандиозной катастрофы конца 20 века, в отдельно взятом городе, с одним из жителей некогда великой страны.
Перемены вошли в нашу жизнь неожиданно и быстро, особенно стремительно стали «перестраиваться» средства массовой информации, на телевидении появилась программа «Взгляд», популярность ее, пожалуй, превзошла бы все суммарные рейтинги сегодняшних ток-шоу, улицы городов вымирали, когда бригада вчерашних комсомольских лидеров начинала свою передачу в останкинской студии. Все мы были восхищены смелостью этих парней, которые могли поднять любую тему, и не было для них никаких авторитетов. Наступала эра гласности, которая как-то совсем незаметно переросла в эру вседозволенности и превратила цветущую мощную страну в мертвое поле с разрушенной промышленностью, выкорчеванным сельским хозяйством, ограбленным народом.
В конце 90-х на устах у всех было непонятное слово «Перестройка». Кто, кого и главное, зачем перестраивает было совершенно непонятно. Жили и так вроде бы неплохо, преступности, за исключением бытовой, практически не было, никто не голодал, образование, здравоохранение были одними из лучших в мире.
Однако «меченый» со всех мыслимых трибун вещал о том, как прекрасно мы будем жить в эпоху гласности, если перестроим мышление и сделаем что-то еще такое, про которое никто ничего не говорил, потому что мало кто в то время понимал, что происходит в стране, за исключением небольшой кучки избранных, которые лихорадочно разваливали державу, пытаясь документально, в Конституции, необратимо закрепить разрушительные процессы и подчинение страны неведомому теневому мировому правительству.
Я всегда считал себя человеком умеренных взглядов, никогда не стремился приобрести заграничный дефицит любой ценой, мне претила возможность фарцовать каким-либо товаром. Я просто долго копил деньги, чтобы приобрести понравившуюся мне вещь, так я приобретал пластинки за 40 полновесных рублей, в то время билет до Сочи на самолете стоил 60. Правда возможности мои были скромные и денег хватило только на две пластинки, приобрел я хиты в исполнении певицы «Дженис Джоплин» и диск, где была записана рок-опера «Иисус Христос - супер-звезда».
Последняя пластинка была действительно очень редкой, выпуска 1967 года, когда собственно музыканты это произведение и записали. И стоила она баснословных денег, несколько сотен рублей. Мне отдали по «дружбе», моему тезке срочно понадобились деньги, вернуть кому-то долг, и я оказался как нельзя кстати со своими червонцами.
На глазах стали меняться мои товарищи, те с кем я ходил в спортзал, заниматься карате, вокруг них стали ошиваться какие-то темные личности с блатными замашками, говорящими на специфическом жаргоне.
Ко мне в секцию приходили ребята из горкома комсомола, и вот однажды кто-то из них предложил стать сотрудником Фонда молодежной инициативы (ФМИ) при горкоме ВЛКСМ. Мне объяснили, что если я стану членом фонда, то смогу вести платные секции, для этого следует завести ведомости, в которых фиксировались бы сборы за занятия. 15% от собранных средств надо было отдавать в бухгалтерию горкома, остальной заработок – мне. Все по закону, отчетность минимальная. Так началось мое сотрудничество с комсомольцами. С секретарями горкома я занимался отдельно в подвальном помещении, в 90-е два спортсмена превратили нежилое помещение подвала в клуб «Ринг», где разместили тренажерный зал, ринг и сауну. Первоначально я предложил комсомольцам заниматься бесплатно, однако парни оказались порядочными, заявили, что платить будут так же как и другие взрослые мужики. Работали на тренировках молодежные лидеры с полной отдачей. Отношения между нами были практически доверительными, ни у кого из них не чувствовалось в поведении пренебрежения или превосходства.
Надо сказать, начало реформ воспринималось всеми нами как некий прорыв, я, по крайней мере, не смог в то время раскусить всю пагубность перемен под названием «Перестройка». Да и не только моя скромная персона, думается мне, по всей стране комсомольские и партийные функционеры были в шоке от надвигающихся реформ. Несколько десятилетий основной функцией молодежных лидеров было воспитание советской молодежи в духе патриотизма, любви к Родине. А тут им предлагали начинать зарабатывать деньги.
В 1989 году один из руководителей фонда, назовем его Валерий, предложил мне съездить на международный хоккейный турнир, на призы газеты «Известия». В то время этот турнир негласно считался «малым чемпионатом мира». Стоимость путевки была 400 рублей, но мне, как работнику молодежного фонда сделали скидку, заплатил я 200 рублей. Организовал данное мероприятие москвич, товарищ из спорткомитета, имевший связи в спортивных и околоспортивных кругах. В стоимость путевки входил перелет на самолете до Москвы и обратно, размещение в гостинице Интурист в районе Солнцево, трехразовое питание, и посещение нескольких матчей турнира. Всего набралось нас человек 100, может немного больше, в основном это были работники нефтяной и газовой промышленности из Ухты, Нижнего Одеса, и Вой-Вожа. Были и спортсмены из Ухты, боксеры и хоккеисты.
В аэропорту Шереметьево нас встретили несколько автобусов марки «Мерседес». Салон одного из них поразил меня богатым убранством, не смотря на холод снаружи, внутри было очень тепло, неслышно работали мощные кондиционеры, причем подача воздуха была такой, что не замерзали стекла внутри автобуса. Всю дорогу до гостиницы нам демонстрировали фильмы, с экрана, размещенного под потолком телевизора.
В отеле «Солнечный» туристам с севера предоставили двухместные номера, меня, как сотрудника ФМИ поселили в одноместном. Никогда не забуду первый ужин в интуристе, когда нас привели в шикарный зал с сервированными столами. Такого изобилия продуктов ранее мне видеть не доводилось, н дорогой посуде покоились мясные и рыбные нарезки, рыба была представлена ломтиками семги и осетра, в запотевших графинах находилась охлажденная водка, отдельно рядами стояли бутылки с чешским пивом. Вышколенные официанты сноровисто разносили первое – горячую уху из нежнейшей стерляди, на второе было подано мясо в непередаваемо вкусном винном соусе, приправленное зеленью и специями. В огромных вазах горкой были навалены экзотические фрукты – ананасы, киви, манго и какие-то еще не менее необычные и вкусные плоды. Я окинул взглядом моих земляков - это была запоминающаяся картина, лица у большинства из них были вытянуты, словно только что мужчины были подвергнуты шоковой терапии, а их кадыки судорожно ходили вверх и вниз, от предвкушения скорой трапезы и возлияний.
Надо отметить, что в Ухте в это время спиртное было по талонам, выдавали по две бутылки на члена семьи в месяц, так что особенно не разгуляешься. За свою семью из трех человек я получал три карточки, малолетнему ребенку тоже был положен талон, а поить или не поить его водкой, решали родители. Это конечно шутка, однако она не выглядит дикой на фоне того маразма, когда рассчитывались нормы спиртного.
Любителям бухнуть приходилось покупать водку у перекупщиков, легче всего ее было достать у таксистов, коих развелось в то время немеряно. В городе начинала формироваться бандитская среда, и первые деньги инициативные ребята заработали именно на водке.
Итак, все мы дружно приступили к поглощению находящихся на столах изысканных яств. Я водку пить не стал, взял бутылку пива и пытался открыть ее по старинке, вилкой или ножом, сосед остановил меня, показав, как откупоривается пенный напиток. Пробка откручивалась против часовой стрелки. К стыду нашему могу отметить, что большинство мужиков набрались уже в первый день своего приезда. Изобилие спиртного сыграло с некоторыми из них плохую шутку. Мой товарищ за все десять дней, что мы пробыли в Москве, так и не вылез из своего номера, уйдя в тяжелейший запой. Еду и водку мы носили ему в номер, поскольку самостоятельно встать с постели он не мог. За два дня до отъезда пришлось вызвать скорую, чтобы прокапали бедолагу, поскольку тащить его на себе нам очень не хотелось. Кроме того, каждый из нас вез приличный багаж в «Жемчужину Севера». У меня вся поклажа весила более 40 килограммов, пришлось доплачивать за перевес. А вез я в Ухту страшнейший дефицит – головку сыра, килограммов в пять, полтора десятка батонов сырокопченой колбасы, с десяток коробок шоколадных конфет, несколько бутылок рижского бальзама и оригинальную бутылку водки, объемом в два литра.
Между тем, наш организатор приготовил нам интересную программу. Мы стали обладателями билетов на все матчи хоккейного турнира на призы газеты «Известия» с участием нашей звездной команды. Каждый вечер нас везли в Лужники, и мы дружно болели за российских хоккеистов. Отрепетированы были кричалки, а после каждого гола, забитого мастерами нашей дружины, мы поднимали транспарант, на котором крупными буквами было написано, что мы болельщики из Ухты.
Было у нас и свободное время, помню первый свой поход с товарищем в ресторан отеля поздним вечером, там, за столиками, я впервые увидел настоящих братков, из солнцевской группировки. Надо сказать, это были очень крупные ребята, под два метра, накачанные в прекрасных костюмах и сопровождали их высокие, длинноногие девушки, несколько позже я узнал, что это были валютные проститутки. Посидев с товарищем около получаса, выпив по кружке чешского пива и скушав прекрасно прожаренный кусок мяса, мы поспешили ретироваться из неуютного помещения.
В 1985 году я работал преподавателем спецдисциплин в одном из ПТУ города. Помимо преподавательской работы я имел еще и большую общественную нагрузку, был командиром оперативного отряда училища и вел секцию восточных единоборств. Имел неплохую зарплату по меркам того времени, получал на руки 400 рублей, денег хватало и на еду и на одежду и если особенно не шиковать, то на полученные отпускные можно было раз в году выехать с семьей отдыхать на море, или же на Украину к родственникам.
Незалежная в те времена казалась мне другим государством, приезжая в Запорожье, мы словно попадали в иной мир, на прилавках было изобилие всевозможных продуктов, особенно овощей и фруктов. На севере мы практически ничего из этого разнообразия не видели, реализуемые в магазинах овощи и фрукты были страшные на вид и явно зеленые. К тому же, чтобы купить что-то приличное, приходилось выстаивать большие очереди, порой по нескольку часов.
На юге же ты мог купить, прядя на рынок, практически любой продукт, причем даже там цены были значительно ниже, нежели в нашем северном городе.
Вновь я побывал на Украине спустя 4 года, в 1989, посетил Киев в составе небольшой команды ухтинских спортсменов, которые приехали посмотреть показательные выступления сборной команды Северной Кореи по тхэквондо. В это же время во дворце спорта проходил матч сборных СССР и Японии по киокушинкай, нам также удалось попасть на эту встречу. В свободное от мероприятий время мы гуляли по красивому городу, заходили в многочисленные кафе, где пробовали блюда прекрасной украинской кухни. Цены были вполне демократичными. Народ на улицах был одет в яркие наряды, на лицах счастливые улыбки. Перестройка в самом разгаре, страна еще не распалась на отдельные территории.
Последний раз я приехал в столицу Украины в 1993, зимой, поразили негативные перемены произошедшие за несколько лет в стране - грязные тротуары, разбитые дороги, скудное уличное освещение даже на Крещатике, толпы людей с серыми, угрюмыми лицами, везде у вокзалов прямо на тротуарах развернулась уличная торговля, на поддонах и ковриках тебе готовы продать все, начиная от продуктов питания, до оружия. По крайней мере, ко мне подходил мрачный тип и предлагал «Макаров».
В гостиницу, куда меня вместе с командой хоккеистов поселили, не было тепла, жуткий холод в номерах, спать приходилось укрывшись двумя одеялами в одежде, на голову я напяливал зимнюю шапку.
В аэропортах появилось некое подобие таможни, если раньше ты спокойно проходил через пункт досмотра, то сейчас твой багаж осматривали с помощью видеокамер.
Украина стремительно становилась самостийной, независимой от России, и похоже чиновники на местах с энтузиазмом принимали такую ситуацию, значительно расширялись их возможности по вымоганию денег с приезжавших не граждан.
Продолжение следует