<< Начало
<< Предыдущая глава
— Где вас так напугали? — усмехнулась Храмцова, полная тетка с усами, источник всех сплетен и слухов в окрестных дворах. — Пенсионный возраст, что ли, подняли?
Лозовский унял стук сердца, опёрся о скамейку.
— Привиделось просто, — выдавил он, взглядом отыскал окно своей кухни на втором этаже.
Среди цветастых занавесок будто мелькнул чей-то силуэт.
— Вы пили сегодня?
Храмцова приблизилась к нему и втянула воздух ноздрями.
Лозовский отпрянул. Скривился, словно сам что-то мерзкое унюхал, при этом не таясь смотрел на усы Храмцовой. Она ими шевелила, как таракан. Сплетни, казалось, сами к ним липли, а Храмцова их золотыми коронками хвать и пережёвывала.
— Я не пью, — отчеканил Лозовский, поправляя сбившуюся футболку. — И никогда не пил, вы же знаете.
— Ну-ну, — процедила она сквозь зубы, на которые налипла тёмная помада. — Кота моего не видели? Персидского? Убежал Снежок вечером…
— За чужими котами не слежу, простите.
Храмцова смерила его презрительным взглядом, промолчала. Сделала свои выводы, кажется, так любила говорить покойная жена Лозовского.
Он ещё раз поднял глаза на кухонное окно, долго и пристально всматривался, соображал. После кивнул сам себе, развернулся, отыскал взглядом местного дворника, гостя из Средней Азии.
— Сулейман! — Лозовский помахал рукой. — Суля!
Дворник в оранжевом жилете отложил метлу, шутливо отдал честь и неторопливо зашагал к подъезду.
— Друг мой восточный, — Лозовский торопливо стиснул сухую ладонь дворника, — дело к тебе на пятьсот рублей. Ты же в технике разбираешься?
— Кальдую я, да, пака никто не выдит, — улыбнулся беззубым ртом Суля. — А чёто у вас такое?
— Проблема, — наигранно вздохнул Лозовский. — Холодильник второй день шумит. И гудит.
— Как шайтанама? — весело уточнил дворник.
— Как злой, голодный, полгода без женщины шайтанама. Посмотришь?
Пока дворник собирал свою амуницию, Лозовский прислушивался к звукам из ближайшего продуктового. Там что есть мочи надрывалось радио. Срывающимся голосом, словно рядом бомба тикает, ведущий расписывал подробности нового конкурса. Лозовский пытался вникнуть в его суть, но не получалось. Пойти куда-то на пустырь, где зарыты чьи-то кости, обязательно взять с собой девственника, а потом…
— Дядя! — дерзко окликнули из-за спины. — Жёвка есть?
Сердце с рекордной скоростью ушло в пятки и вернулось обратно.
— А, соседушка.
Лозовский обернулся и увидел блаженного паренька Даньку, что жил на два этажа выше.
— Бездельничаешь опять?
— С хрена ли, — огрызнулся соседушка, — скоро на работу выйду.
В округе Данька Жевунов славился тем, что нигде не учился и не работал, жил с полуслепой бабкой и постоянно стрелял у прохожих жвачку, сигареты и деньги. Пару раз пытался заманить в подвал девчонок-школьниц, за что был нещадно избит соседями и местными гопниками. Но мозгов в безобразно подстриженной голове как не было, так и не появилось. А ещё никто точно не знал его возраст. Сам Данька важно отвечал, что лет ему сколько надо и грозился засадить в «Кресты» к насильникам каждого, кто спросит.
— Где работать будешь? — поинтересовался Лозовский.
— В ментовку пойду, — улыбнулся Данька, — буду с волыной ходить и в людей шмалять.
От одной этой мысли Лозовский содрогнулся. Хотел поставить дурачка на место, но тут подскочил запыхавшийся Суля.
— Идёмите укрощать вашего шайтанама-холодильник!
— Э, Джеки Чан, — гаркнул Данька, — есть жёва? Гони, пока не пристрелил.
— Для тебя лежит, держи, дарагой! Са вкусом децтва!
Суля с готовностью вытащил из кармана и протянул дурачку кусок гудрона. Лозовский усмехнулся и, не дожидаясь, пока Данька попробует его на вкус, юркнул в подъезд.
Пока они поднимались, Лозовский молил про себя, чтобы в квартире никого не оказалось, чтобы в спальне не сидел призрак из прошлого, в ванной не лежал обгоревший подросток, а на кухне не играло чудовищное радио.
Кто бы там ни дежурил в небесной канцелярии, но мольбы он услышал.
— Дверь, открытая настежь — злым духам приглашение, — философски заключил Суля, мельком глянул на пустые комнаты и протянул руки к холодильнику. — Чиво безобразничашь, дарагой? Хорошим людям не даёша спать?
Лозовский невольно улыбнулся, заметив, как дворник ласково и осторожно разворачивает холодильник, проверяет стену, стучит по обшивке, прислушивается. Будто больного на приёме осматривает.
Оставив Сулю, Лозовский украдкой заглянул в спальню и в ванную. Принюхался. Пахло свежим хлебом и яичницей. Но не бензином и не копченым мясом. Лозовский выдохнул.
— Всё у вас карашо с холодильник, — заключил Суля, — есчо сто лет простоит. Можит, скачок был, напряжение. Бояться глупо…
— А я и не боюсь, — парировал Лозовский, словно его порицали, как маленького ребёнка за детские страхи. — Просто решил… перестраховаться.
Он предложил Суле чаю. Тот отказался, сославшись на незаконченную работу. Только попросил разрешения помыть руки, и пока мыл их, качал головой.
— Пусто тута у вас, Сергэевич Роман. Квартира большая, а живётэ один.
— Ты это к чему? — насторожился Лозовский.
— К тому, что одиночесва — заглавная болезнь человечесва. Нелзя одному в жизне, с ума сойти можна, али есчо чего похуже.
Он вспомнил противное чувство, с которым проснулся сегодня утром. Потом радио, потом звонок. Настроение окончательно рухнуло в тёмную бездну уныния.
— Собаку бы даже завести али котейку каку, — продолжал Суля, уже обуваясь, — у меня вота Мурка скоро котиться будет, мож, вам одного…
— Погоди, — перебил Лозовский, — ты вот сам один тут больше года живешь. И ничего. Живой, здоровый.
— Живой, — вздохнув, согласился Суля. — Ток несчастный. Схожу с ума. Вот лето кончится, к себе уеду, родина. К семье, детишкам. Год их не видел.
— Привет передавай. — Лозовский терпеливо ждал, пока Суля зашнурует дырявые кроссовки. — И гостинцы нам с родины привози.
— Я если уеду, то не вернуся, — уже в дверях резко заявил дворник. — Нехороший тута город, душный. Силы сосёт. И жизнь. Злыми всех делает, вота так.
«Нехороший город злыми всех делает», — мысленно повторил Лозовскй, стиснув зубы.
— В Москва зимой поеду. Тама работа многа, снег чистить.
Суля изобразил, как будет расчищать лопатой столичные улицы, и быстро вышел в подъезд. Через раскрытую входную дверь прилетел сквозняк, смахнул старые газеты с тумбочки, взъерошил волосы на голове, шепнул что-то, то ли угрозы, то ли обещания.
На кухне сам собой включился приёмник. Заиграла печальная мелодия из забытого детства. У Лозовского она всегда ассоциировалась с похоронами.
— О, драсте, — донеслось с лестничной площадки звонкое девчачье приветствие. — Я к вам сегодня пораньше!
Лозовский отступил, освободив пятачок у входной двери Лерке Кузнецовой. Та сбросила босоножки, убрала с лица непослушную русую прядь.
— Вы же меня отпустите пораньше сегодня, да? На радио первый раз дозвонилась же! Знаете, чего выиграла? Ни за что не угадаете! Целый час бесплатных пыток и…
*
…кто-то явно желал ему смерти.
Безработный, дважды судимый бугай по кличке Фунтик за это утро чудом избежал гибели под колесами автомобиля, на долю секунды разминулся с упавшим с крыши церкви кирпичом и едва не выпил уксуса, которым кто-то подменил купленную им в гастрономе бутылку «Балтики».
Сейчас Фунтик стоял за автобусной остановкой и разговаривал с продуктовым киоском. Точнее, с магнитофоном, из которого вещала незнакомая ему радиостанция.
Вещала голосом его покойной мамы.
«Тебя обижают, поросёночек?»
— Обижают. — Он надул губы и с трудом сдерживал слёзы.
«Так дай им сдачи, мой поросёночек!»
— Меня… меня снова посадят… и тебя не увижу.
«Не посадят, не бойся, иди, выбей им зубы, покажи, какой ты у меня сильный, поросёночек…»
Он осоловело огляделся, выхватил взглядом двух старушек на остановке, рыжую девку рядом с бочкой кваса.
— Это разве они? Они меня…
«Они тебя обижали. И козни всякие строили. И сейчас сидят, думают, как ещё тебе навредить. И мне тоже…»
Он замычал, подхватил с газона булыжник, перекинул его из одной руки в другую. И зашагал уверенно в сторону бочки с квасом.
Внутри киоска раздалось шипение, затем прозвучала часовая отбивка и заиграла песня…
А потом завопила рыжая девка рядом с бочкой кваса.
____________________
Эта версия повести «Страдай ФМ» отредактирована специально для «Дзена», в ней изменены или вырезаны откровенные и жестокие сцены.
Версия повести без цензуры доступна на сайте Автор Тудей.