Охо-хо – ню -шки, жизнь наша грешная…, Мария проговаривала эту присказку каждое утро, когда вытаскивала себя из под теплого пухового одеяла. Стоило спустить ноги с кровати, как они наливались свинцом, в коленях что-то начинало похрустывать, а в поясницу привычно вливалась тянущая боль. Накинув халат из какого-то новомодного бамбукового волокна, что привезла в подарок из Турции дочь, Мария тяжело шлепала на кухню.
Не любила Мария утро, не то чтобы утро, а именно вставать не любила, хотя ночь тоже особой радости не приносила. Не то чтобы бессонница, но сон прерывистый липучий. То проваливаешься в думках, то просыпаешься в страхе – что-то привиделось, а не вспомнить.
Утром сон конечно слаще, но по утрам шла ее любимая передача «Из зала суда». Можно получить удовольствие от чужих историй. С чашечкой кофе, присев на диван в теплом халате, обложившись подушками, хорошо так смаковать чужую жизнь, чужие ошибки, радуясь своему благополучию.
Халат был действительно очень теплым, грел не хуже пухового одеяла, да и диван удобный. А недосып утренний после обеда восполнит. Прикорнет. Ей спешить некуда. Пятый год на пенсии.
Помешивая кофе в турке ложечкой, Мария по привычке высматривала в окне свою бывшую приятельницу Людку из 64-й квартиры. Раньше они приятельствовали – дети вместе в школу ходили, да и овдовели они с ней в одно время. Как-то поддерживали друг друга. А сейчас только по утрам и здороваются.
Людмила глаза поднимет на окно Марии, рукой помашет и дальше трусцой. Раньше звала с собой, потом перестала. Что толку – Марию калачом не заманишь на улицу, а уж чтобы вот так – людей смешить, под окнами бегать, то и подавно.
Правда Людмила не сразу бегать начала. После болезни она с трудом ковыляла, тянула ноги и руки болтались как у куклы тряпичной, но каждый день по часу с лишним вокруг дома кругами, порой за стены держась... Потом с какими-то палками уже бодренько в сквер шкондыбать стала. А теперь так вообще – в курточке яркой, в кроссовках рысит, что коняга горкоповский.
Ей-то что, она вот вес не набирает, как Мария. Даже вроде фигуристей и стройнее с годами стала. А Марии врач явно сказал – что вы хотели? Возраст. Правда про гимнастику лечебную говорила, но это не для Марии. Тяжело ей гимнастику. Сапоги и те с трудом обувает. Какая уж гимнастика? Хорошо, что дети не бросают. И продукты привезут, в больничку свозят. А уж генеральная уборка, так это святое – к праздникам дочка и невестка обязательно все перемоют, перетрут.
Если бы не здоровье, то жизнь на пенсии вообще раем бы казалась. Это раньше, вкусный и лучший кусочек детям, бОльший и наваристый -мужу, а теперь, как одна осталась, так словно с нее в фильме «Девчата» - хочу халву ем, хочу пряники…
А с кем это Людка рысит, даже на окно Марии глаз не подняла? Мужик какой-то, и глянь-то – тоже в кроссовках. Ну и Людка, ну и дает под старость лет!
Не…, хомут на шею Марии не нужен, даже и такой – в кроссовках, да с улыбочкой. Хотя обидно, что в этой Людке такого, чего нет в Марии? Ходит улыбается, словно и не лежала под капельницами в реанимации, словно не пенсионерка вовсе. Вот за что ей бог здоровье отсыпал, а Марии нет? Бегала бы сейчас в курточке яркой., глядишь и мужик бы рядом нарисовался, что уж говорить, тошно одной-то.
Охо-хонюшки, грехи наши тяжкие…, по привычке проговорила и уселась в груду диванных подушек с чашечкой кофе, сдобренный сливочками, не забыв положить рядышком пульт, чтобы не вставать лишний раз.
Впереди еще один «день сурка». Радовали немного эклеры в холодильнике, их после голубцов, перед послеобеденным сном запланировала съесть. Из других развлечений еще курьерская доставка продуктов, что дочь на сегодня оформила. Ну и пара сериальчиков скуку немного развеют.