Из подножья кавказской сопки вынырнул отечественный уазик, проворчав полным приводом по накатанному брустверу.
Две выпуклые фары, точно два голодных охотника в поисках добычи, резанули ярким светом застоявшуюся пелену ночи. Высветив покосившиеся абхазские домики, они промчались сквозь спящую деревню, попутно распугав семейку ошарашенных бычков.
В салоне было мирно. Немного жарко. Отечественный вентилятор явно не справлялся со сроком службы, лишь убаюкивающе похрюкивая для своих немногочисленных пассажиров. Клонило в сон.
Мысленно, я перелистывал потемневшие страницы древнего свитка. Счищая чёрный налёт неизвестной мандариновой проказы, я силился разглядеть финикийский алфавит в котором ничего не понимал.
⁃ Так что там с египетской Книгой Мёртвых? - спросил я, разогнав набежавший дурман-туман.
Канадский волк из Монреаля, сидевший в этот момент за рулём, только по-звериному ухмыльнулся, поправив съехавшую очечную оправу.
- Жди, ты скоро всё узнаешь.
Приоткрыв окно и щёлкнув сигаретой, он повернул навстречу молочному восходу, уже налившемуся за перевалом.
Мы резко вильнули. Пара мертвенно-бледных глаз скользнула по нам из ночи. Застывшая гримаса боли из развороченной волчьей пасти уставилась в вечную неизвестность.
Злостно рыкнув ей в ответ, наш бобик минул мимо раздавленного койота, чьи ощетинившиеся белоснежные рёбра опасно торчали в разные стороны, точно норовя отыграть несправедливость своей судьбы.
Однако, теперь его дозор был окончен.