Сотрудница понимала, что с этими бравыми парнями сделать уже ничего не получится. Негры шли дальше по своим делам и уже, наверно, забыли о небольшом недоразумении, случившимся на их пути. Но я не ликовал, хотя и должен был, ведь вольные африканцы смогли отстоять свою честь и отбиться от ответственности за глупые правила аэропорта, в отличии от меня.
Эта история еще раз подтвердила мое наблюдение: именно потому, что я не выглядел столь внушительно как братья негры и не мог оказать столь красноречивый, изящный отпор, меня и взял в оборот сияющий щеголь-хамелеон. Увы – дано не всем.
А ведь это был уже второй случай за несколько дней, когда по этой причине я попадал в увлекательные истории и, кажется, это становилось тенденцией (сначала был израильский следователь-отличник, затем турецкий хлюст-любитель женщин). Но я не опускал руки и всячески выдавливал из себя раба. Ведь помимо внешности на такие случаи надо иметь и психологический стержень: не спасовать перед каверзными вопросами, выдержать взгляды, не согнуться в подобострастном поклоне и не скатиться в заискивание, сохранить спокойствие. В таких ситуациях на вас играет каждая мелочь. Но уверенность должна быть не деланная, а настоящая.
Сотрудница передала мои документы члену экипажа моего рейса и удалилась, как и многие сопровождающие меня за этот день – безмолвно и так, как будто меня не существовало. Что поделать – для людей возня со мной была рутиной. Я был одним из тех, кого передавали без особых раздумий - как эстафетную палку следующему звену.
Уважения и внимания в моей ситуации было достигнуть намного сложнее, чем обычному человеку. А мне почему-то было важно выглядеть в глазах этих людей таким же нормальным человеком, но мой паспорт был в чужих руках и свобода моя была ограничена. Я даже видел удивление и любопытство в глазах моих попутчиков, когда меня привели под конвоем. Странное чувство, когда хочется объясниться, что я стал депортируемым лицом по несправедливости, но объясниться, разумеется, было невозможно.
Все места были заняты, и я сел около колонны, буквально на пол. Скоро все должно было закончиться.
В самолете мне вновь были предоставлены места в последнем ряду - после всех событий я буду смотреть на людей, сидящих на этом, последнем ряду, совсем другими глазами. Теперь я стал обладателем некой тайны, которую по большому секрету поведал и вам, уважаемые читатели (кстати сидел я на этом ряду один).
На пограничном контроле аэропорта Шота Руставели для меня было выделено отдельное окно. Удобно – никаких очередей и проволочек. Подходя к окну я нервничал: ведь возвращался буквально в никуда. У меня не было брони на гостиницу, не было четкого плана на дальнейшее путешествие, не было уверенных объяснений: почему меня вышвырнули из святой Иудеи. Я был готов к новым допросам и даже - к высылке из страны. Я был готов буквально на все.
Я ждал вопросов от грузинских пограничников, потому что депортация бросает тень на любого человека, даже если он попал в жернова системы случайно и по недомыслию. Хотя, как я рассказывал ранее, несправедливо пострадавшим от системы, считал себя буквально каждый депортируемый и, думаю, этим словам бы не поверил ни один уважающий себя пограничник.
"Подследственный из Галилеи? Что вы забыли на святых холмах Грузии?"
Но никаких вопросов не последовало. Уставшая сотрудница (время было раннее – самые темные часы перед рассветом) сочувственно посмотрела на меня (не исключаю, что это, мне, лишь показалось) и – поставила штамп. Я снова был на грузинской земле и - никому не было до меня дела. Даже обидно...
Обессиленный, я снова упал на свободные места в зале ожидания и закрыл глаза. Внутренняя пружина разжималась и давала наконец, крови спокойно совершать круги по телу, ибо сердце начало успокаиваться - испытания были позади. Теперь я рассматривал гонения на себя с экзистенциальной точки зрения: судьба вернула меня в Грузию для определенной цели. Но какой? Есть причина и - есть следствие. Есть инь - есть ян. Все происходящее со мной я пытался перевести в язык метафизики, но эта шарада пока оставалась неразгаданной. Видимо я слишком погрузился в философические думы, неуместные для данного отрезка времени.
Наконец, после отсутствия интернета в Израиле и Турции, я поймал бесплатную сеть и написал Оле. Она была уже дома и пыталась найти свой потерянный багаж через сайты авиакомпаний. Спустя время, она написала мне длинное сообщение о том, что-де турок, щеголь, подумал, что я буду использовать его фото в каких-то противозаконных целях, возможно, даже в шантаже его и его жены, порочить честное имя добропорядочной четы. Идиот-это диагноз независимый от внешности человека. Больной фантазии турка не было предела и я даже закрыл глаза испытав стыд за этого человека.
Грузия встретила меня как предавшего ее сына, но она, как великодушная мать простила меня и я был готов перевернуть эту страницу и начать новую, грузинскую.
После пройденных невзгод душа требовала праздника. И я достал достал бумажку с цифрами телефонного номера. Ее мне дал дядя Бага еще в камере израильского спец-приемника и сказал, что это телефон Дато и Васо (почему под одним номером числились двое я так не понял - дядя Бага жестом показал, что это не имеет значения). "Если ты захочешь праздника - Васо и Дато - твои первые помощники" - говорил Багаудин через сигаретный дым. Видимо пришло время узнать обладателей этих имен.