Возрастной ценз “18+”.
— Так, Пересунька! Заступаешь сегодня на первый отдел, — негромко сказал старшина Вадим, рассматривая в зеркале свои усы. Эти усы, кто-то подметил, придавали ему сходство с Мулявиным, лирическим тенором “Песняров”.
— Опять я? Я же только вчера с камбуза сменился! Почему я?
— А потому что нех! Нашёл на камбузе тёплое место у машины для выпечки блинов! Половину того, что выпек, сам же и съел!
“Да что это ...ля-за-...ня творится!!!” — заорал Вовка в ответ. Но, так как орал он молча и одними глазами, то старшина сделал вид, что не слышит.
— Что тебе не ясно, Вова? Ты в наряд на первый отдел должен идти, как богомол на спаривание! Умереть должен, но долг свой выполнить!
Дальше с Вадимом спорить было бессмысленно, поэтому, отойдя к своей койке, Вовка всё же возмутился еще и в голос.
— Вот Куй зараза, накосячил и слился! А мне-то почему за него стоять?! — выпалил в сердцах и пошёл по кубарям стрелять конспект в непоколебимой решимости посвятить эти четыре часа вахты изучению “обожаемой” Теории числовых рядов.
Пост на первом отделе исключительно ночной. Стоять там несложно: тепло, светло и сухо. А ещё кто-то добрый прямо у двери уронил огромный сейф, на котором вполне комфортно можно сидеть, а кое-кому и лежать… Короче, дежурь — не хочу! Но одно “но” — там очень хочется спать! Вот в кубрике смотришь кино полночи — не хочется спать! Отдыхаешь с друзьями на хате — всю ночь бухаешь, пляшешь и, чёрт знает, чем ещё занимаешься — ну ни капли не хочется спать! А здесь, прям заколдованное место! Только присядешь, книжечку раскроешь... и, странице так на пятой, всё — поплыли строчки! Только беллетристику читать на посту нельзя. Зато учебную литературу очень даже можно! Потому открываешь учебник по какой-нибудь грамматике английского языка или конспект по Теории устройства судна и спишь сразу на первой странице. Слюни тонкой струйкой себе на пузо пускаешь... Прям спасу нет! Может это стрёкот дневных ламп так действует? Или так давит чувство ответственности и осознания важности охраны секретов Родины, доверившей тебе этот пост?
А самое преинтересное, этот пост очень популярен у всех проходящих мимо офицеров. У дежурных по училищу — в первую очередь. И вот тогда, когда Вадим с распушёнными усами отстранил Куевду и легким их движением назначил Перца, дежурным по училищу заступил Шмакалов. Достойнейший офицер: строгий, но справедливый. Как повелось, после ужина он устроил разгон на камбузе, учинил взбучки по ротам и далее, для порядка, раздал ебуков всем помдежам. Потому что нех!!!
Потом посидел в рубке до полуночи и, сделав отметку в журнале, твёрдой походкой в коалиции с помдежами вышел на обход постов… А Вовка, которого все звали Перец, к этому времени уже надежно водрузился на сейфе. Вытянул ноги на всю ширину коридора. Рассмотрел все трещинки на потолке и стенах. Вычистил нос от всевозможных наслоений секреции носовой полости и, чтоб два раза не переделывать, ещё обработал ногти от заусенцев. Время всё равно тянулось медленно.
“Богомол к спариванию готов!” — мысленно настраивал себя на подвиг. С другой стороны, он решительно не понимал, что тут можно так усердно охранять.
“Подкрадётся шпион к училищу — упрётся в забор. Ну, допустим, найдёт он дыру и попытается пролезть в неё, а там, изнутри в город, курсанты уже прут. И лезут и лезут! Куда там ему?”
“Ну, а если пойдёт через главный вход? Там на ветру ещё надо не поскользнуться на ступеньках и не приземлиться на копчик (это у Вовки всплыл в памяти собственный недавний печальный опыт). А “аквариум” у входа, рубка, полная дежурных с синими повязками, для чего? — Нет, это именно ему, Вовке Перцу, Родина доверила почётную обязанность быть в ответе за мастичную печать на двери!”
Эдак минут двадцать профилософствовав, глянул на часы. До конца вахты оставалось больше трёх часов… И этот стрёкот-гудение ламп дневного света, что под потолком! Он, еле слышный для любого проходящего по коридору, в ушах вахтенного достигал сверхъестественных децибел! Пришлось браться за конспект. Открыл страницу наугад.
“Better a glorious death than a shameful life.” — прочитал Вова фразу, написанную крупными печатными буквами среди общего фона формул, и подумал: “Какое отношение к математике? Ах да, этот лектор чудно́й со своей любовью к английскому фольклору. Пословица явно про славного богомола, идущего на смерть! И… про позорного вахтенного с красной повязкой???”
Перевернул пару страниц, прочитал поговорку, завершающую следующую лекцию: “Happiness takes no account of time.” “Это уж точно не про меня” — поразмыслил Вовка, и его взгляд непроизвольно скользнул на застывший циферблат наручных часов. Гудение люминесцентных ламп под потолком заполняло сознание, лишало воли; частота их мерцания всё больше и больше замедлялась, сравнялась с частотой пульса…
“— Володя, куушать!
— Ну мам, ну ещё пять минут!
— Котлеты на столе, я ухожу на работу.
Мамины котлетки такие вкусные…”
“— Пасуй мне! Я же открытый под сеткой? Атакующий удар! Гооол!!!”
“— Девушка, можно вас на танец... пригласить?
И потом обниматься в подъезде. Запустить руки в мягкий жар под кофту... ниже…”
— Тааак! Тащ курсант! Спите???
— Я не спал!!! — на автомате вскочил Вовка, пытаясь разобраться: это ещё сон или уже явный песец, который подкрался незаметно. Но поневоле тут же рухнул обратно в эту же самую расслабленную позу, ноги у него затекли и не слушались. Опять подскочил, упал и снова вскочил, зрелищно вытянувшись по стойке смирно.
— А я, шо-...ля, слепой-...ля? Вам здесь не тут-...!!!
Помдеж, курсант пятого курса, сопровождающий Шмакалова, пытался хранить серьёзную мину особенно в те мгновения, когда взор офицера обращался на него. Однако разворачивающаяся комедия заставляла его давиться от смеха, разыгрывать дурачину.
— Я не спал!!! — продолжал упорствовать Вовка с испуганным выражением на лице, балансируя как пьяный на онемевших ногах.
— Я! Стоял тут-..., чааас-...!!! У вас глаза закрыты были! Я ...-махал-... руками перед ними!
— Я не спал! — не сдавался Вовка, упираясь в стену одной рукой.
— Ты чё-...ля Ваньку валяешь? Не зли меня ... Это я ещё-... матом не ругаюсь! — Капитан второго ранга Шмакалов сам не малого роста, распекал ещё более высокого Вовку. — Какого ... и до каких пор?! Почему недотыка? Почему... зюзя, я спрашиваю?! Напрячься, не облокачиваться на стенку! И в глаза! В глаза..., мне смотреть! Чтоб всё...! Всё, как положено! И никаких мне-...-тут! — Офицер говорил быстро, горячо и некрасиво, с заиканием и с излишними речевыми оборотами. Общение начальника с подчиненным, образно говоря, "происходило в разнообразных позах".
Утром командир роты Плаксунов читал докладную записку: “Замечание: курсант Пересунько спал на посту по охране первого отдела. При порицании отпирался.”
— Старшина!!! Вызвать мне этого лодыря, обузу на мою шею, хама, дылду, недоделка и ошибку природы!
Вадим, по-особенному шевельнув усами, на всякий случай уточнил:
— Всех шестерых вызвать?
11 января 2023 года. В соавторстве с А. Доможировым.