Глава 3. (начало рассказа)
Автобус из города прибыл в село «Солдатово» в 10 утра. Пассажиры разбирали свою поклажу и не торопясь покидали салон. Самыми последними из автобуса вышла Наталья с двумя детьми подростками, а за ней следом Людмила, решившая проведать отца, осведомиться о его здоровье, а если совсем разгулялся, то присмирить.
Сестрам спешить было некуда, отпуск был еще не окончен и пару дней для отдыха оставалась. Рассуждая, какой хороший воздух в деревне, как сладко поют птицы, и все же человеку лучше жить рядом с природой, чем в пыльном городе, они не торопясь продвигались к дому Натальи.
Уже на подходе, Людмила увидала женщину, которая стояла у крыльца Натальиного дома и ходила в разные стороны «туда – обратно», что-то шепча про себя.
- Наталья, а не наша ли это учительница, там ждет у порога?
- Вроде она, – Наталья присмотрелась, – Странно, сроду к нам не ходила.
Странности закончились сразу, как дочери Игната Григорьевича подошли к калитке. Тут им бывшая учительница выдала все секреты их отца.
- Дед ваш совсем ополоумил, сам не ведает, что творит,– речь женщины была сбивчива, - Дочь моя, Алевтина, у него вторую неделю околачивается, он её коньячком поит, колбаской угощает. Если сейчас же не угомоните своего отца, и она не вернётся домой, я в милицию пойду! Пусть разбираются!
Потом женщина еще что-то кричала, ругалась, грозила, но Наталья уже особо не слушала, страшно ей стало. Две полные фляги самогона нагнала, у отца в подполе стоят, и аппарат там же. Если милиция придет, то места мало будет всем. И ничего не сказав, стремглав помчалась к отцу.
Вбежала она в дом отца без стука, просто открыла незапертую дверь (в деревнях днём не запирались) и ворвалась туда, где не ждали. Абсолютно нагая Алечка сидела за столом, деликатно держа в руке стопку коньяка, а в другой медленно тлеющую папироску. На кровати, оголив свой торс, слегка прикрывшись лишь покрывалом, отдыхал отец. От увиденного, Натальи вдруг стало дурно, все поплыло перед глазами, и она едва успела выйти на улицу, как потеряла сознание.
Спустя время, постепенно сознание стало возвращаться к Наталье, она слегка приподняла голову, осмотрелась по сторонам. Люди столпились вокруг, кричали, спорили о чем-то, кто-то пытался помочь, или просто смотрел со стороны. И через всю эту толпу пробиралась к ней старшая сестра, вся переполошенная, взволнованная, и явно не в добром духе.
Людмила оказалась справней младшей сестры, и без церемоний забежала в дом отца, схватила «хмельную красавицу» за волосы, и как она была в неглиже, так и выкинула на улицу, а следом всю её одежду.
Алевтина и не поняла, что произошло. Оказавшись на улице, привстала, села поудобней, туманным взором оглядела всех вокруг и продолжила тянуть папироску, которая, как будто и не было всего этого каламбура, там и осталось между пальцами и даже не потухла.
Мать Алевтины подбежала к дочери, начала ругаться вперемешку с плачем, одевать свою беспутную дочь. Потом взяла её под руки и поволокла домой. Люди, все кто видел эту картину, ничего кроме жалости, к этой уже полностью поседевшей и так быстро постаревшей учительнице, не испытывали Её горе было понятно каждому, от непутевого мужа, родственника можно избавиться, а от родного дитя – нет! Вот и неси эту ношу, пока она тебя в могилу не сведёт.
Досталось в этот день не только Алевтине, Игната Григорьевича, внезапно поникшего и притихшего, также не пожалели, с громкими ругательствами привели домой к Наталье. Но и там, покоя не было, Людмила орала долго и громко, Наталья ей не уступала, а потом страсти поутихли, все потихоньку стали успокаиваться, и воцарилась в доме тишина. И только ночью, сестры заметили, что с отцом что-то нездоровое делается.
Первой от странного звука «Ммм, ммм..ммм» проснулась Наталья, а затем уж её муж, а там и Людмила спохватилась.
Игнат Григорьевич стоял в углу большой комнаты, смотрел в стену и, качаясь взад вперед, тихо издавал: «Ммм, Ммм, Ммм»
- Папа ты чё, ночь уже, давай спать! – Наталья подошла к отцу, пытаясь уложить его в кровать.
Но Игнат Григорьевич, даже не реагировал на речь дочери, только «Ммм, Ммм, Ммм».
- Это хмель выходит, ничего к утру отойдет, – со знанием опыта сказал муж Натальи, и продолжил крепкий сон.
Его примеру последовали и остальные, и действительно, после такого «загула» и замычишь.
К утру хмель не прошёл, а только усилился, глаза Игната Григорьевича округлились, лицо оплыло, сделавшись бесформенным, все также он стоял в углу, качаясь: «Ммм, Ммм, Ммм». А следующей ночью стало еще хуже, шатун напал на старика. Всю ночь он ходил по комнате из угла в угол: «Ммм, Ммм, Ммм». Как его только не пытались уложить спать, и уговаривали, и силой клали, и бранились. В ответ было только «Ммм, Ммм, Ммм», никого не узнавал Григорич, ни слова не говорил, только шатался и мычал.
Наутро третьего дня сестры дали телеграмму брату «Срочно приезжай, отцу плохо!».
Из холодного Новосибирска Николай примчался через два дня, и как только влетел в дом и увидел отца, закричал;
- Ну, бабы, бабъё! Все беды от вас!
В этот же день Игната Григорьевича увезли в районную больницу, где и определили в стационар.
Прошло три дня. Наталья встала рано, около 5 утра. Для этого была причина, в больницу к отцу собралась. Наварила пельменей, аккуратно сложила в банку, сдобрила маслом с лихвой, а потом, замотав банку толстыми полотенцами, чтобы не остыли, положила в сумку, туда же добавила немного колбасы, солонины, конфет. Это были гостинцы отцу. И самым первым автобусом отправилась в райцентр.
На большой двери больницы весела табличка «Посещение больных с 11-00 – 12 -30 и с 16-00 – 19-00». Указанное время никак не подходило Наталье, ведь на часах было всего 7-00, и ждать так долго нельзя, пельмени остынут, а папка любил всегда горячие.
Она тихонько постучала в окошко с надписью «Справочная», долго никто не отвечал, постучалась сильней, еще сильней. И только потом окошко отворилась и довольно пожилая женщина показалась в нём.
- Вы читать умеете, там же написано…
- Да, я из «Солдатово» приехала, мне на работу скоро, папу хотела проведать, – перебила Наталья.
Женщина в окошке оказалась невредная, понимающая.
- Хорошо, говорите фамилию и номер палаты.
- Кадратьев Игнат Григорьевич, 73 года, 4 палата, 2 этаж, – произнесла Наталья.
Женщина из «Справочной» открыла толстый журнал, взяла в руки карандаш, и начала вести по строкам сверху вниз.
- Ждите здесь, сейчас к вам спуститься, – и захлопнула окошко.
Наталья уселась на лавочке, специально поставленной для больных и их посетителей, и стала ждать отца.
Довольно быстро к ней подошел высокий, гладковыбритый, молодой врач.
- Здравствуйте, вы к Кондратьеву Игнату Григорьевичу?
Наталья привстала, осмотрела врача и тихо вымолвила.
- Да, я.
- А вы кем ему приходитесь?
- Доброе утро, я дочь его, – Наталья невольно запнулась и продолжила,– Кандратьева Наталья Игна…
- Присядьте, – прервал врач.
Наталья села.
- Знаете, ну и дед у вас, ему семьдесят с лишним лет, а тело как у молодого, все крепкое, сильное. Так, что же за нервное потрясение с ним случилось? Умер он сегодня ночью.
Наталья опустила глаза. Разве такое расскажешь людям…..
P.S
Аля, Алевтина, потом всю жизнь, а жива она и по сей день, говорила, что лучше любовника, чем Игнат Григорьевич у неё в жизни не было.