Начало рассказа можно прочитать здесь
Я бежал. Темный коридор показался мне очень длинным. Дверей в кухню я так и не увидел. Но были другие двери, в комнаты с красным освещением, где извивались голые женщины и громыхала безрадостная, лишенная всякого воздуха музыка. Она мешала мне нормально дышать, сбивая дурацким ритмом стук сердца. Мне становилось все хуже. Рубашка на спине взмокла. Темнота змеилась тошнотворными ромбиками. Я прислонился к стене. Она показалась склизкой, и я с отвращением отпрянул. Побежал, уже ничего не разбирая. Из какой-то двери вынырнул человек в желтой форме яндекс-доставки. Он маячил впереди, как ориентир. Я шел за ним, мы несколько раз сворачивали и поднимались, и вдруг вынырнули в колодец двора. Ни вывески, ни застекленных залов. Многоэтажки с ослепшими глазами-окнами. И Луна, круглая, хищная, со змееподобным, вытянутым и лобастым лицом Славы.
Несмотря на все пережитое, в тот вечер я начал новый роман. Он переливался словами и выкристаллизовывался в предложения, абзацы, главы. Ни разу до этого я не испытывал такого творческого упоения. Герои жили сами, и мне не требовалось ни мучительно что-то про них выдумывать, ни выстраивать композицию или сюжетные ходы. Я уже заранее все видел, и в момент записывания на бумагу требовалось только внимательно следить. Но и это было не сложно, а наоборот, восхитительно. Ощущать сразу всех, питаться их чувствами, проживать одновременно все жизни. Реальное отдалилось, почти переставая существовать, и у меня ни разу не возникло даже мысли зайти в интернет и полистать ленту. Это было тотально захватывающее и божественное состояние потока.
Через пару недель оно стало иссякать. Сперва я перестал понимать героев. Нет, умом я по-прежнему понимал, как тот или иной персонаж должен поступить, чтобы это выглядело логично. Но ощущение самого героя ушло. И сразу как-то затуманилась общая картина, все эти множество развернутых во времени рядов. Я стал корить себя за то, что не составил плана тогда, когда еще ясно видел. Сейчас я мог бы просто писать пункт за пунктом. Да, пока я еще продолжал, но выходило предсказуемо и шаблонно, будто мои герои превратились в персонажей сериала на канале «Россия-1». В конце концов сами слова стали пустыми, закостенелыми, лишенными жизни. Текст больше не дышал. Он сдох и начинал пованивать. Продолжать писать его было все равно что волочить разлагающийся труп. Я отчаялся. Часами сидел перед монитором и смотрел в него, как в тупик, в стену, об которую хочется с разбега размозжить голову.
От тоски и болезненного, зудящего любопытства я дни напролет просматривал страницы известных писателей. Женщин с именем Слава среди их друзей встречалось немного. «Слава» могло быть сокращением от Ярославы или Мирославы. Но и среди них не было моей.
Моей. Мысленно я уже называл ее так. Моей хозяйкой, повелительницей, музой. Не о ней ли написал Блок: «Есть в напевах твоих сокровенных роковая о гибели весть. Есть проклятье заветов священных, поругание счастия есть». Да, все это действительно было в том болезненном взаимообмене, который она предлагала. Но оно стоило того. Этот наркотик подсаживал с первого раза.
Книжный фестиваль на Красной площади сопровождался духотой, тополиным пухом и антиковидными мерами третьей волны. Но фестиваль все же не отменили. В отличии от «Нашествия» и «Дикой мяты». Конечно, организатор книжной ярмарки – Министерство с длинным и бездарным названием — цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ. Меня почему-то злил этот факт. Впрочем, меня раздражало многое. Я стал болезненно восприимчив ко всякой ерунде, ничто не радовало, казалось пустым, пресным, а порой тошнотворным.
Издательство, выпустившее мой роман, почему-то меня не пригласило. Для меня не организовали ни встречу с читателями, ни участие в каком-либо из многочисленных круглых столов, дискуссий и лекций. Про меня забыли. Мне пришлось выпрашивать для себя приглашение, которое, накормив завтраками, так и не прислали. Это было унизительно. Вот так буквально за пол года заслуги стерлись, и нужно было снова стучаться в закрытые двери. Разозлившись, я плюнул на издателей, мысленно пообещав отомстить при первой возможности. Я оправился, как обычный посетитель, пройдя регистрацию и приобретя билеты на каждый из четырех фестивальных дней.
Первый день я встретил множество знакомых по литературным студиям и союзам, послушал лекции о литературе, науке, подростковой поэзии. Один популярный автор рассказывал, как написать роман. Я слушал его советы и вспоминал тупик белого монитора, в который упиралось мое сознание последние недели, и еле сдерживал истерический смех. Все приемы, о которых он столь красноречиво рассказывал, не стоили выеденного яйца, если душа не озарена хотя бы отсветом вдохновения, если в сознании отсутствует хотя бы небольшой просвет между тяжелыми мыслями и телесным, просвет, сквозь который струится божественная, одухотворяющая слова энергия. Автору просто необходимо внутри эта светящееся ясным светом восприимчивое пространство. Милосердная пустота, вглядываясь в которую, начинаешь видеть героев, истории, и взаимосвязь всего.
Второй день было скучно. Все то же самое: толпа, жара, запревшие от масок и духоты лица. Я опять бродил и слушал лекции. На третий день искания приобрели привкус одержимости. Я наматывал круги между рядами, выискивая ее. Темнело. Народ начал расходиться. Охранники принужденно, будто подталкивая взглядом к выходу, смотрели вслед. И я вдруг понял, что весь день ни разу не вспомнил о воде или еде, и теперь едва держался на ногах. Мне просто жизненно необходимо было ее встретить.
Это произошло в последний день. Я брел по брусчатке Красной площади будто по ландшафту иного мира. В висках стучало. Кажется, я опять весь день не пил и не ел. Должно быть от голода и усталости что-то сделалось с моим восприятием, мне чудилось, что красноватая дымка поднимается от камней. От людей остались тени с темными дырами вместо глаз и провалами ртов. Красноватая вязкая роса, похожая на загустевшую венозную кровь, выступила на стенах Кремля. Мавзолей, эта мрачная гробница неизвестного бога, дрожала в раскаленным воздухе словно марево. Мрак дверей, казалось, всасывал в себя проблески жизни. Я ужаснулся — что со мной? Я умер? Кого я ищу в аду?
Она возлежала на возвышении, как на пьедестале. Женщина-ящерица, женщина- змея. Или множество змей, извивающихся вокруг драконьего тела. Скрученное кольцами, оно беспрестанно двигалось с металлическим шелестом трущейся чешуи. Внизу, в основании пьедестала я увидел знаменитых писателей и множество других, рангом пониже. Каждого их них окружала аура – красная энергия, тянущаяся к ним от множества людей на площади и за ее пределами. Они как бы собирали ее и подносили своей змееподобной богине.
Писатели трепетали как тени обычных людей, разве что чуть более насыщенные по цвету, похожие на языки синевато-красного пламени. Но было в них что-то извивающееся от богини. Всем им она, склоняясь, по-очереди капала в рот яд, которые белой росой сбегал с ее языка. Они собрались здесь, на Красной Пощади, чтобы отслужить мессу, совершить жертвоприношение и показаться друг другу в истинном, обнаженном виде. А может это лишь моя галлюцинация? И остальные видят только милую престарелую женщину со светлыми волосами на прямой пробор, которую пришли поприветствовать известные писатели. Это было не важно. Главное, что меня заботило – я хотел быть среди них, я хотел стать среди них первым. Расталкивая локтями, я лез в середину, к ней.
— Мне, мне! — хрипел я как одержимый. — Я готов, готов.
Приближаясь, я расстегивал на ходу штаны.
— Эх яблочко, куды котишься, — хрипло запел я, — ко мне в рот попадешь, не воротишься!
КОНЕЦ
***
Дорогие читатели! Если хотите поддержать меня, можно лайкнуть мой текст или оставить комментарий — это помогает развитию канала.
Также можно купить мои уже опубликованные книги на Ridero:
Сборник коротких и смешных рассказов «Люба, исполняющая желания»
Спасибо, что читаете и поддерживаете меня!