Время — песок, время — вода. Неумолимо утекает сквозь пальцы, заметает следы, размывает черты: в спрессованных под собственной тяжестью прошедших эпохах мы зачастую можем разглядеть только самые общие места, оформившиеся в стереотипы. Большинство классических пауэрхаус-парфюмов кажутся нам выпущенными в один длинный год под названием «восьмидесятые». В стройной шеренге рука об руку идут Dior Jules, YSL Kouros, Esteé Lauder For Men, Ted Lapidus Pour Homme, Paco Rabanne Ténéré, Hugo Boss Number One, Salvador Dali Pour Homme, Jacques Bogart Furyō и другие. Но стоит взглянуть на классификатор от The H&R, чтобы убедиться в обратном: между героем этой заметки и ближайшим ambery fougère в лице Lapidus Pour Homme пропасть в шесть лет, за которые в данном направлении не выходило ничего.
В большем приближении становится ясно также и то, что несмотря на параллели между Kouros и более поздними парфюмами, он непохож на них, являясь не только уникальным и самобытным, но и первым в своем роде, задав определенный тренд, пусть и не сразу выстреливший.
Писать о Kouros непросто — его легендарный статус овеян сонмами статей и отзывов, породив чуть ли не собственную мифологию, в которой одновременно действуют формулы разных лет, фланкеры и споры о том, что же по-настоящему важно в сути аромата и его звучании. Одни слагают оды бескомпромиссно маскулинному характеру Kouros, предостерегая его будущих владельцев, другие сетуют на излишнюю животность композиции. Каждый из них прав по-своему, ведь мы не всегда знаем, каких годов выпуска и сохранности достается людям этот необыкновенный аромат. Кто-то и вовсе ухитряется рассматривать Kouros в иной системе координат, помещая его в специфику французского общества поры президентства Франсуа Миттерана.
История создания Kouros весьма романтична и напоминает исторический анекдот. В 1970-х Ив Сен-Лоран побывал в Греции, посетив на краю Аттики мыс Сунион, известный своим Храмом Посейдона (на стенах которого когда-то оставил граффити лорд Байрон). Сен-Лоран говорил, что был очарован синевой моря и неба, а также мощной свежестью, буквально исходящей от этой вселенской красоты. Там же в Греции ему довелось увидеть и куросы — великолепнейшие образцы античной скульптуры. Во впечатлениях от встречи с древностью родилась концепция — аромат для живых богов и его название — Kouros.
Основная идея композиции обусловила античную стилистику флакона — он выполнен в виде мраморной колонны, сохраняя ее очертания, цвет и шероховатую текстуру.
Презентация нового парфюма состоялась в 1981 году и проходила в парижском «Опера-Комик» с участием более тысячи гостей, перед которыми выступил Рудольф Нуреев. Пресс-кит Kouros гласил: «Он красив как бог. Он красив как человек. Он — Абсолют, непреходящая красота, чудо, откровение божественного, истинного и простого величия».
Концепцию Kouros воплотил в жизнь Пьер Бурдон, и сделал это блестяще. Композицию открывают яркие и жирные мыльно-свечные альдегиды, органично зарифмованные своей горькой стороной с маслянистой коркой бергамота — такой аккорд дарит не только ощущение небывалого простора и свежести, но и присутствие чего-то ладанного, словно отсылая к жрецам, воскуривающим благовония в античных храмах.
Мускатный шалфей и полынь составляют основу цветочного сердца аромата, уводя в залитые солнцем и благоухающие разнотравьем поля. Все вышеперечисленные ноты поддерживаются разными сторонами коричной и гвоздичной пряности, а также умеренной сладостью пачули и корня ириса. Нередкая при столь богатой пирамиде разноголосица нот сглаживается и уравнивается жасмином, а общая интенсивность звучания смягчается мускусом и амброй.
Присутствует в Kouros и нота, призванная передать натуральный мед с отзвуками полыни и пчелиного воска — такой прием связывает воедино альдегидный старт и травяное сердце аромата, а также аккуратно сопровождает животные грани цибетина по всем этапам раскрытия композиции. Именно эта анималистичная нота часто отвращает от себя многих людей, однако мне достался Kouros в его новой формуле C165825/2 — цибетин здесь не имеет ярко-выраженных индольных аспектов, но продолжает выполнять свою ключевую функцию, придавая уникальность аромату своим контрастом с его свежей цветочной стороной.
Дуализм чистого и телесного, эта неотъемлемая черта французских парфюмерных традиций, воплощена в Kouros неповторимо и удивительно, разделяя людей на тех, кто в ужасе отпрянул от него и тех, кто его искренне полюбил.
Французский характер композиции удачно совпадает с самой сутью Kouros. В числе прочего, это не только своеобразная дань бытовой культуре древних греков, которые предпочитали мытью затирание грязи и пота маслами — лишь бы выглядело красиво и пахло приятно, но также и попытка выразить мужчину в его природной сущности, здоровой телесности жизнелюбивого человека.
Характер звучания аромата таков, что порой непонятно, носишь ли ты парфюм или это и есть твой естественный запах после недавно принятого душа. Лука Турин, описывая свои ощущения от Kouros, рисует следующую картину, попадая прямо в точку: «Он пахнет как загорелая кожа парня с уложенной гелем прической, что выходит из ванной комнаты в клубах аромата довоенного британского одеколона, предназначенного для истинного щеголя: цитрусы, цветы и мускус».
Мне же в связи с этими образами вспоминается эпизод из детективной повести Юрия Коваля «Пять похищенных монахов», герои которой в поисках преступника оказались в Тетеринских банях: «В кафельном зале на первом этаже мы увидели две огромные скульптуры цвета пельменей. Первая изображала женщину в гипсовом купальном костюме с ногами бочоночной толщины. Рядом стоял и гипсовый мужчина в трусах. Руки у него были не тоньше, чем ноги женщины. Играя мускулами, мужчина сильно держал в руке кусок мыла. "Если будете мыться в бане — станете такими же здоровыми, как мы", — как бы говорили эти скульптуры». Поразительно, как силой слова можно создать почти осязаемый антураж, предать ощущение чистоты, красоты и мощи! Так и Kouros волшебством парфюмерного мастерства делает плечи шире, поступь тверже, а мысли яснее.
Многое еще хочется сказать о Kouros, но следует придерживаться разумных рамок такого рода заметок. В сухом остатке: попробуйте Kouros сами — не верьте статьям, обзорам, комментариям и мне. При всем многообразии последователей и подражателей, он прекрасно звучит и ни на что непохож. Он вне времени и культурных привязок к той или иной эпохе, несмотря на период своего появления. Это извечная красота, подобная тем самым куросам.