Брусиловский прорыв, продолжавшийся с 22 мая (4 июня) по 7 (20) сентября 1916 года, стал наиболее успешным наступлением русской армии против австро-германских войск в период Первой мировой войны. В то же время большие потери, понесенные русски- ми в этом наступлении, способствовали падению боевого духа армии и свершению Февральской революции.
Генеральное наступление русской армии было отодвинуто на лето 1916 года. Предполагалось, что противника атакуют одновременно все три фронта: Северный под командованием А.Н. Куропатки- на, Западный во главе с А.Е. Эвертом и Юго-Западный, которым с марта вместо Н.И. Иванова командовал А.А. Брусилов. Северный и Западный фронты имели почти двукратное превосходство над противостоящими им немецкими войсками, Юго-Западный фронт примерно в полтора раза превосходил сосредоточенные на его участке австро-венгерские армии, существенно уступавшие в боеспособности германским. Предполагалось, что главный удар из района Молодечно на Вильно будет наносить Западный фронт. Северный фронт должен был наступать от Двинска также на Вильно. Юго-Западному фронту предписывалось нанести вспомогательный удар из района Ровно на Луцк. Наступление следовало подготовить к началу мая, чтобы упре- дить возможную атаку противника. Однако подготовка затянулась, и Ставка перенесла наступление на конец мая. В итоге Юго-Западный фронт атаковал противника 22 мая (4 июня). На Северном было ре- шено ограничиться демонстрацией наступления, а Западный должен был нанести главный удар на неделю позже Юго-Западного. Однако наступление армий Эверта неоднократно откладывалось и последо- вало лишь 19 июня (2 июля) под Барановичами, окончившись полной неудачей. Успеху помешала, в частности, дождливая погода, из-за которой войскам приходилось пробираться сквозь болота, а в окопах стояла вода. К тому времени уже определился стратегический успех Юго-Западного фронта.
Брусилов предлагал прорвать фронт у Луцка и, обойдя болотистое Полесье, двигаться на Брест-Литовск, охватывая противостоящие Западному фронту немецкие войска. Но удар Юго-Западного фронта планировался как вспомогательный, и основные резервы планирова- лось выделить Западному и Северному фронтам.
У Брусилова было около 1 млн солдат, включая около 115 тыс. невооруженного пополнения, при 2017 орудиях и 2048 пулеметах. Австрийцы имели 678 тыс. солдат, включая 56 тыс. пополнения, и 2731 орудие, однако при резкой нехватке снарядов, отправленных на Итальянский фронт.
Австро-венгерские пленные на румынской границе после Брусиловского прорыва. Июнь 1916 г.
в глубину и находившихся в артиллерийской связи между собой. Не- смотря на железобетонные укрепления, колючую проволоку и минные поля, войска концентрировались в первой линии. Во время артилле- рийской подготовки они несли большие потери.
На Западном фронте германские позиции состояли из трех-четырех полос по 3—4 линии окопов. В районе Барановичей позиции были объединены в единый укрепленный район — прообраз будущих УР. Вторая линия окопов располагалась в 200 м, а иногда в 1—1,5 км от пер- вой, глубина проволочных заграждений перед позицией доходила до 10—15 кольев. Хорошо замаскированные и бетонированные пулемет- ные точки обеспечивали перекрестный огонь даже в глубине обороны и не могли быть заблаговременно уничтожены артиллерийским огнем. Опорные узлы рассчитывались на удержание даже после утраты смеж- ных окопов. В ряде случаев (например, на участке Сморгонь — Крево) германские позиции считались русским командованием «неодолимы- ми, требующими для овладения, ими громадных жертв и времени». При этом, пользуясь болотистой местностью, 5 немецких и 2 австрийских дивизий занимали фронт в 163 км, в частности, Бескидский корпус занимал 88 км. Предполагалось упорное сопротивление на второй и третьей линиях окопов.
Австро-германская разведка сумела вовремя вскрыть русскую группировку и даже узнать день атаки, но командование, готовясь атаковать итальянцев, игнорировало сообщения об угрозе со стороны русской армии.
19 мая 1-я итальянская армия в Трентино была атакована австрийца- ми и потерпела крупную неудачу, потеряв при этом до 16 тыс. одними пленными и 80 орудий. Для помощи итальянцам было решено 4 июня начать наступление Юго-Западным фронтом, который был раньше готов к нему, тогда как на Западном фронте из-за поздней весны еще не просохли болота. Главный удар должен был нанести Западный фронт 10—11 июня.
Брусилов знал, что австрийцы с помощью воздушной разведки непременно обнаружат подготовку к наступлению. И приказал рыть траншеи для сближения с противником — верный признак готовящей-
ся скорой атаки более чем на 20 участках своего фронта. В результате противник так и не установил, где же будет главный удар. Потому что главного удара фактически не было. Атака началась сразу более чем на 10 участках всеми четырьмя армиями Юго-Западного фронта. Она предварялась тщательной разведкой, мощной артподготовкой, а в проволочных заграждениях заранее были проложены проходы. Уже на второй день наступления 8-я армия генерала Алексея Каледина, где было относительно больше сил и средств, прорвала австро-венгерский фронт, а 25 мая заняла Луцк. Успешно наступали и другие армии, особенно 9-я в Буковине. 7-я армия смогла овладеть только первой позицией противника, а 11-я стояла на месте до июля. Австро-венгерские части отступали в беспорядке. Генерал-квартирмейстер 8-й армии генерал Н.Н. Стогов доносил: «...Разгром австрийцев... выявился во всей своей полноте. Массовые показания пленных рисуют безнадежную картину австрийского отступления: толпа безоружных австрийцев различных частей бежала в панике через Луцк, бросая все на своем пути. Многие пленные... показывали, что им приказано было для облегчения отсту- пления бросать все, кроме оружия, но фактически они нередко бросали именно оружие раньше всего другого... Деморализация захватила и офи- церский состав разгромленных австрийских полков: многие пленные уверяли, что офицеры чуть ли не первыми уходили в тыл, бросая солдат на попечение унтер-офицеров. Обычная при отходе картина недоедания и утомления войск развернулась во всю ширь». Брусилов применил так- тику одновременного наступления на разных направлениях в масштабах фронта. Такая тактика не позволяла противнику сконцентрировать резервы и артиллерию в одном месте для отражения атаки. Подобные дробящие удары легко рассекли австро-венгерский фронт. Однако обо- ротная сторона заключалась в том, что достигнутый успех трудно было использовать. Силы Юго-Западного фронта оказались рассредоточены, и непросто было собрать их в кулак для развития наступления в наи- более выгодном направлении. Да и конкретных планов дальнейшего продвижения с целью достижения стратегических результатов не было ни у Ставки, ни у командования фронтом. Ведь наступление Брусилова задумывалось как вспомогательное.
С 4 по 7 июня войскам Юго-Западного фронта удалось быстро прорвать австрийский фронт, продвинувшись на направлении глав- ного удара за 13 дней на 75 км. 4 июня в 9-й армии было израсходо- вано для легких и горных орудий около 190—194 снарядов на пушку (в 11-м корпусе свыше 500 снарядов на пушку), 283 на 107-мм пушку, по 404 на легкую и 175 на тяжелую гаубицу (в 11-м корпусе по 220), по 187 на тяжелую осадную пушку. Для сравнения, в битве на Сомме немцы в среднем за операцию для всей артиллерии расходовали около 350 снарядов на легкую пушку в сутки, французы — 283, а в отдельные дни — до 600.
Если в Брусиловском прорыве на дивизию приходилось от 2,5 до 5 км фронта, то на Сомме — 1 км. Если средняя плотность артиллерии на 1 км фронта составляла от 7 до 14 легких и от 2 до 6 тяжелых, то на Сомме — 30 легких и 43 тяжелых соответственно. Т. е. французы и англичане могли позволить себе большую роскошь артиллерийской поддержки, особенно тяжелыми орудиями, чем русские войска.
На участке XXXII корпуса 8-й армии артиллерия из-за нехватки тяжелых орудий и боеприпасов, плюс плохая корректировка с воздуха, не смогла подавить бетонированные укрепления. Ночной 10-часовой перерыв в артподготовке привел к тому, что австрийцы оправились от шока и восстановили часть заграждений. Против проходов были выставлены пулеметы, огнеметы и траншейные орудия, которые за- тем были пущены в ход по штурмующей пехоте. В результате пехота имела большие потери и смогла продвинуться только благодаря про- рыву севернее, у Луцка. Командование не сумело своевременно вести конницу в прорыв, хотя командир 12-й кавдивизии К.Г. Маннергейм сам просил командира 6-го Финляндского полка Свечина открыть ему проход через проволоку, но Свечин, не имея приказа, отказал.
Уже 25 мая Брусилову был передан 23-й корпус из Северного фронта. Алексеев стал склоняться к мысли, что именно Брусилов должен наносить главный удар. Развивая успех и отразив контратаки неприятеля, русские войска вышли на рубеж реки Стрыпа, а потом с помощью подошедших с других фронтов подкреплений захватили город Бучач и Буковину со столицей провинции Черновицами. Бреши
в австрийском фронте пришлось заделывать срочно переброшенными, в том числе и с запада, германскими подкреплениями. На Итальянском фронте австрийцы перешли к обороне.
10 июня многообещающий набег конного корпуса на Ковель был отменен, его командир генерал Я.Ф. Гилленшмит оправдывался силой противника и наличием у него тяжелой артиллерии.
27 мая (9 июня) М.В. Алексеев издал директиву о наступлении 8-й армии к Сану, чтобы разъединить австрийский и германский фронты, но Брусилов отказался ее выполнять, так как беспокоился за растянутый правый фланг, не прикрытый Западным фронтом. 31 мая он с согласия Алексеева отдал директиву о занятии линии Ковель — Владимир-Волынский. Но сильная группировка австро-немецких войск уже была сосредоточена в районе Ковеля и смогла удержать этот важнейший железнодорожный узел, падение которого стави- ло под угрозу устойчивость всего Восточного фронта Центральных держав. 2 июня Брусилов прекратил атаки на Владимир-Волынский, что позволило противнику перебросить к Ковелю еще три дивизии. Западный фронт 4 июня передал Юго-Западному фронту еще два корпуса и перенес главное направление планируемого наступления к Барановичам. Накануне, 3 июня, германские подкрепления — 3 ди- визии, переброшенные из Франции, нанесли контрудар на Стоходе и Стыри при поддержке двух австрийских дивизий.
16 июня было принято решение продолжать наступать на Ковель и Брест, одновременно германский генерал А. Линзинген уже со- бранными вокруг Ковеля войсками нанес контрудар по наступавшей 8-й русской армии, и в тот же день было окончательно прекращено наступление в Южном Тироле. Австрийцы получили возможность избежать полного разгрома, а «Ковельская дыра» постепенно затыка- лась перебрасываемыми немецкими войсками. Теперь главную обо- рону перенесли во вторую линию окопов, расположенную не ближе 150—200 шагов от первой, с хорошей маскировкой.
Брусилов распылили силы наступающих, чем вызвал недовольство Алексеева. Это облегчило австро-германскому командованию задачу восстановления сплошной линии фронта. Для укрепления боеспособ-
ности австро-венгерской армии в ее боевые порядки были введены германские дивизии. 21 июня (4 июля) Юго-Западному фронту была передана 3-я армия Западного фронта. 26 июня (9 июля) Николай II издал директиву об окончательном переносе главного удара на фронт Брусилова в район Ковеля и Пинска. Фронт Эверта должен был от- влечь на себя силы неприятеля ударом в районе Барановичей. Но в ходе наступления 19—25 июня Западный фронт у Барановичей потерял 89 тыс. человек и почти исчерпал запас снарядов. Также и Юго-Западный фронт уже в июле начал испытывать нехватку как снарядов так и патронов, хотя ему направлялся весь объем патронов, производимых русскими заводами. К концу сражения австрийские и германские войска имели возможность использовать в несколько раз больше снарядов, чем русские.
К середине августа войска Брусилова вышли на рубеж реки Стоход. К тому времени противник сосредоточил здесь значительные силы и дальнейшие атаки, продолжавшиеся с перерывами до начала октября, не принесли существенных успехов, но стоили больших потерь, кото- рые в итоге превысили австро-германские. Истощение сил, и в част- ности, почти полное уничтожение посланных на Юго-Западный фронт отборных гвардейских полков, из которых сформировали Особую армию, подорвали способность русской армии к дальнейшей борьбе. Как отмечал полковник лейб-гвардии Финляндского полка Дмитрий Ходнев: «К февралю 1917 года, понеся за время войны страшные по- тери, гвардейская пехота как таковая, почти перестала существовать!
«Старых» — кадровых офицеров, подпрапорщиков — фельдфебелей, унтер-офицеров и рядовых «мирного» времени, получивших в родных полках должное воспитание — «добрую закваску», понимавших и свято хранивших свои традиции, видевших мощь, славу, величие и красоту России, обожавших царя, преданных ему и всей его семье, — увы, таких осталось совсем мало! В действующей армии, в каждом гвар- дейском пехотном полку насчитывалось человек десять-двенадцать таких офицеров (из числа вышедших в поход 70—75) и не более сотни солдат (из числа бывших 1800—2000 мирного времени). В каждом бою гвардейская пехота сгорала как солома, брошенная в пылающий
костер... Перебрасываемая постоянно с одного участка фронта на другой... посылаемая... в самые опасные, тяжелые и ответственные места, гвардия все время уничтожалась... Будь гвардейская пехота не так обессилена и обескровлена, будь некоторые ее полки в Петрогра- де — нет сомнения, что никакой революции не случилось бы, так как февральский бунт был бы немедленно подавлен».
Было решено перебросить резервы на Юго-Западный фронт, чтобы попытаться развить его успех. Но теперь уже войска действовали без тщательной подготовки — по словам самого Брусилова, разведка не всегда велась, часто отсутствовала связь между пехотой и артиллерией, при громадном расходе снарядов (до 1700 снарядов в день на батарею) задачи артиллерии ставились неправильно, в результате она не всегда справлялась даже с полевыми окопами.
Развивая успех и отразив контратаки неприятеля, русские войска вышли на рубеж реки Стрыпа, а потом с помощью подошедших с других фронтов подкреплений захватили город Бучач и Буковину со столицей провинции Черновицами. Бреши в австрийском фронте пришлось заделывать срочно переброшенными германскими под- креплениями. Австрийцы же прекратили удачно развивавшееся на- ступление на Итальянском фронте. Однако русская Ставка только 3 (16) июня решила сосредоточить все усилия на развитие успеха Брусилова, признав Юго-Западный фронт главным. К тому времени сильная группировка австро-немецких войск была сосредоточена в районе Ковеля и смогла удержать этот важнейший железнодорожный узел, падение которого ставило под угрозу устойчивость всего Вос- точного фронта Центральных держав. Ставка и Брусилов, все еще рас- считывая на успешное наступление Западного фронта, часто отдавали войскам противоречивые приказы, концентрируя наступление то на Ковельском, то на Львовском направлениях. Это облегчило австро- германскому командованию задачу восстановления сплошной линии фронта. Для укрепления боеспособности австро-венгерской армии в ее боевые порядки были введены германские дивизии, а непосредственно к частям прикомандированы германские офицеры, передававшие со- юзникам свой опыт. Кроме того, немцы занялись обучением австро-
венгерских пополнений, а потом — и переброшенных на Восточный фронт турецких войск.
Из состава немецких войск, действовавших войск, действовавших против Западного фронта, на фронт Брусилова было переброшено 4 пе- хотных и 2 кавдивизии, тогда как Эверт передал Брусилову 20 пехотных и 8 конных дивизий. Куропаткин также отдал Брусилову 6 пехотных и 1 кавалерийскую дивизии. Немцы также перебросили с его фронта против Юго-Западного фронта 6 пехотных и 1 кавдивизию, но одновре- менно усилили войска, действовавшие против Северного и Западного фронтов тремя пехотными дивизиями, включая одну австрийскую из Галиции. Всего для отражения наступления Брусилова Центральным державам пришлось перебросить на русский фронт 4 немецкие диви- зии стратегического резерва, одну немецкую дивизию с Балкан, семь немецких дивизий из Франции, ослабленных участием в Верденском наступлении, шесть австро-венгерских дивизий из Италии и две ту- рецкие дивизии с Босфора. Поскольку рокадных железных дорог на Восточном фронте в распоряжении Центральных держав не было, им для отражения Брусиловского прорыва быстрее было перебросить войска из Франции, с Балкан и с Итальянского фронта, чем с соседних участков Восточного фронта.
Как считает С.Г. Нелипович, Брусиловский прорыв не достиг своих целей, поскольку «операция не имела четко поставленной цели. На- ступление развивалось ради самого наступления, в котором априори предполагалось, что противник понесет большие потери и задействует больше войск, нежели русская сторона». Хотя Австро-Венрия была более промышленно развитой страной, чем Россия, и имела превос- ходство в качестве артиллерии, но боеспособность ее армии снижалась острыми противоречиями между венграми и словаками, немцами и чехами, венграми и сербами, немцами и итальянцами, сербами и хорватами, венграми и румынами.
Потери русских войск в ходе Брусиловского прорыва и вспомога- тельных операций на других фронтах были особенно велики. В период с мая по декабрь 1916 года войска Юго-Западного фронта потеряли убитыми 201 тыс. солдат и офицеров, ранеными — 1091 тыс. и про-
павшими без вести (главным образом — пленными) — 153 тыс. Австро- венгерские войска за тот же период в операциях против Юго-Западного фронта, а также в сражении под Барановичами с войсками Западного фронта и на Румынском фронте потеряли 45 тыс. солдат и офицеров убитыми, 216,5 тыс. ранеными и около 378 тыс. пленными. Потери германских войск, действовавших против Юго-Западного фронта, достигли примерно 39 тыс. пленными и 101 тыс. убитыми и ранеными. Соотношение по пленным было в пользу русских войск — 2,7:1. Зато убитых в армиях Центральных держав было в 3,3 раза меньше, чем в русской армии, а раненых — в 3,6 раза меньше. К столь большим потерям привел разрозненный, по частям, ввод резервов для развития первоначального успеха под Луцком. В недостаточно подготовленных лобовых атаках русская армия достигла крайней стадии истощения.
До конца года, по ежедневным докладам штаба Юго-Западного фронта Ставке, потери в результате наступления составили: убиты- ми — 2930 офицеров и 199 836 солдат, ранеными —14 932 офицера
и 1 075 959 солдат, пропавшими без вести — 928 офицеров и 151 749 сол-
дат, всего 18 006 офицеров и 1 436 134 солдата. По данным С.Г. Не- липовича, к осени 1916 года войска Австро-Венгрии потеряли от Припяти до румынской границы 30 245 человек убитыми, 327 388 про-
павшими без вести, 153 613 ранеными и 102 341 больными. С мая по декабрь австро-венгерский Северный фронт (включая действия под Барановичами и в Румынии) потерял 1294 офицера и 43 764 солдата убитыми, 4769 офицеров и 211 705 солдат ранеными и 5981 офицера и 371 818 солдат пропавшими без вести. Германские войска потеряли в полосе наступления Брусилова 140 тыс. убитыми, ранеными и про- павшими без вести. В итоге соотношение потерь русских войск к по- терям противника составило 2:1. Правда, русские войска захватили 417 тыс. пленных, 1745 пулеметов, 448 минометов и бомбометов, 581 орудие и другое военное имущество.
Согласно подсчетам российского историка С.Г. Нелиповича, осно- ванным на донесениях полков русской армии о потерях, во второй половине 1916 года войска русских Северного и Западного фронтов по- теряли 54 тыс. убитыми и 42,35 тыс. пропавшими без вести. Германские
войска, действовавшие на этих фронтах, и немногие сражавшиеся на Западном фронте австро-венгерские дивизии потеряли 7,7 тыс. убиты- ми и 6,1 тыс. пропавшими без вести. Это дает соотношение 7,0:1 как по убитым, так и по пропавшим без вести. На Юго-Западном фронте рус- ские потери составили 202,8 тыс. убитыми. Действовавшие против него австрийские войска потеряли 55,1 тыс. убитыми, а германские войс- ка — 21,2 тыс. убитыми. Соотношение потерь оказывается весьма по- казательным, особенно с учетом того, что во второй половине 1916 года у Германии на Восточном фронте находились далеко не лучшие, в большинстве своем второочередные дивизии. Если предположить, что соотношение российских и германских потерь здесь было таким же, как и на двух других фронтах, то из состава русского Юго-Западного фронта примерно 148,4 тыс. солдат и офицеров было убито в боях про- тив немцев, а примерно 54,4 тыс. — в боях против австро-венгерских войск. Таким образом, с австрийцами соотношение потерь убитыми было даже немного в нашу пользу — 1,01:1, а пленными австрийцы потеряли значительно больше, чем русские, — 377,8 тыс. пропавших без вести против 152,7 тыс. у русских на всем Юго-Западном фронте, в том числе и в боях против германских войск.
Б.В. Соколов
Рекламный фрагмент книги "100 Великих битв".
Публикуется с разрешения правообладателя издательства "ВЕЧЕ"
Приобрести книгу можно по ссылке: https://www.labirint.ru/books/592446/