Англичанин Томас Мор, писатель, философ, лорд-канцлер, казнённый как политический преступник, сочинил книгу о счастливом государстве, названном «Утопия», т.е. место, которого нет.
Это я родился в месте, которого больше нет. Страна СССР исчезла, хотя большинство населения заявили, что желают сохранить эту свою страну, но руководители трёх самых больших республик тайно собрались и подписали договор о смерти СССР. Ни один гражданин не выскочил на улицу с флагом гибнущей страны, ни один военный не поднял свою часть – дивизию, полк, батальон, роту, взвод, отделение – и не вышел сам на улицу вдвоём с Макаровым и с криком: «Измена!» Из 16 миллионов членов КПСС, из почти 35 миллионов членов ВЛКСМ никто не бросился строить баррикады или прятать на груди старые знамёна. Людей так долго учили, что начальство всегда право и лучше знает, что нужно каждому из нас, что никто не вступился за ту страну, в которой жил и от которой теперь осталась только Утопия.
А на месте этой страны стали поспешно строить капитализм. Правда, другие страны строили его медленно, постепенно сопровождая постройку строительными лесами, сетками безопасности, страховочными канатами, которые постепенно смягчали жёсткости капитализма, но у нас рулевые так стремительно вывернули штурвал, что у большинства снесло на вираже всё: накопления, запасы, убеждения, надежды, и получилось, что в капиталистических фраках оказались очень немногие, успевшие вцепиться в трубу, завод, нефтяную вышку, а остальные очнулись в ношеных курточках или даже в фуфайках.
А ещё я родился в городе, который 5 раз переименовывали, не спрашивая жителей: сначала был Рыбинск, потом Щербаков, потом опять Рыбинск, потом Андропов, наконец, снова Рыбинск.
Я ходил в детский сад, где теперь располагается частная фирма. Школа, в которой я учился, теперь уже не носит имя героя-лётчика, техникум, куда я поступил, закрыт, а институт, где получал высшее образование, стал филиалом московского, и обучение платное.
Исчезло всё, что было моим детством и юностью, но исчезло и то, что было для меня и множества других моих ровесников естественным: были русские, украинцы и белорусы, и мы твёрдо знали, что мы одинаково ходим в школу и играем в футбол, собираем металлолом и бегаем кроссы, это наши пра-прадедушки наваляли Наполеону, который нагнул пол-Европы, а наши дедушки ещё более чётко наваляли Гитлеру, который нагнул всю Европу, мы ели один хлеб и пели очень похожие песни, мы читали «Звезду» и «Остров сокровищ», мы тихонько размазывали сопли по щекам, когда смотрели «В бой идут одни старики», и теперь привыкнуть к тому, что у меня отняли не только СССР, но и Россию, которой я гордился хотя бы за то, что мы никогда не поднимали руку на слабого?
И я должен признать, что окончательно стал жителем Утопии?