Одно из самых характерных и показательных явлений, которые произошли в России в минувшем году — это преображение Медведева. Из «самого прозападного президента», в котором видели «системного либерала», на кого делали ставку белоленточные либералы Болотной, он внезапно превратился в ультравоенного «ястреба», своим ястребиным клекотанием в Телеграме грозящего затмить славу покинувшего нас Владимира Вольфовича.
Что же такое с ним стряслось? Просто-напросто в трансформации Медведева, как в капле воды, видна метаморфоза, происходящая со всем российским правящим классом. Чтобы понять её механику, приведу несколько неожиданный пример. На днях была годовщина 9 января 1905 года, устроенного рабочими, как известно, под православными хоругвями и с портретами государя императора Николая II. Но после «тёплой встречи», устроенной им возле Зимнего дворца, как вспоминал участник гапоновского Собрания Г. Карелин, всё переменилось: «Со страхом шли мы в отделы, а как пришли, убедились, что пришёл конец и царю, и Богу, что нет для рабочих ни Бога, ни царя. В отделах люди, не только молодые, а и верующие прежде старики топтали портреты царя и иконы. И особенно топтали и плевали те, кто прежде в отделах заботился о том, чтобы пред иконами постоянно лампадки горели, масла в них подливали...»
Те, кто больше всех, истово и ревностно верили, и стали самыми ярыми цареборцами и богохульниками. Логично! Вот так и тут. Уж как российская «элита» верила в Запад, как тянулась к нему всей душой, как льнула всем сердцем!.. Как ехидно высмеивала дрянные советские «калоши», дружила с Солженицыными, как трепетно преклоняла колени и возлагала венки к мемориалу Катыни, памятнику Ельцину, могиле Маннергейма!.. И даже у себя готова была повесить мемориальную доску в знак почитания этого соавтора ленинградской блокады, да только упрямый народ такого не стерпел и забросал доску несвежими фруктами — пришлось убрать... С какими радужными ожиданиями наша «элита» терпеливо топталась 35 лет у ворот пресветлого Валинора в надежде быть допущенной в чертоги, но получила от ворот поворот. С этого момента все западные ценности подверглись в её глазах радикальной переоценке, причём «особенно топтали и плевали те, кто прежде в отделах заботился о том, чтобы пред иконами постоянно лампадки горели, масла в них подливали...»
Изменяет ли это превращение суть правящего класса? Разумеется, нет, нисколько. Французский реакционный мыслитель Ипполит Тэн некогда сформулировал: «Между уполномоченным Комитета Общественного Спасения и министром, префектом и супрефектом Империи разница невелика: это тот же человек в разных одеждах, — сперва в карманьоле, а затем в расшитом мундире».
Вот так и тут: между Дмитрием Анатольевичем в юности, с длинной вихрастой шевелюрой (подобная хиппиобразная причёска в 1970-е годы обычно была показателем тяги к западным модам и образу мыслей), им же, счастливым, с свежеподаренным айфоном от Стива Джобса в 2010-е, и опять им же, с сурово насупленными бровями, мечущим громы и молнии в адрес западного «Иблиса», «разница невелика: это тот же человек в разных одеждах». Впрочем, это и так очевидно. А откуда взялась его ненависть к Западу? Ненависть — это продолжение той же самой любви... иными средствами.
Такие дела!..