И все же Дао — это не мое. Христианство мне близко, главным образом, потому что имеет цель — спасение души. Цель эта ясная, вполне конкретно обозначенная. Христианин в курсе, что и зачем он делает. Я имею в виду, правильный христианин. Мыслящий христианин. Такой же подход я поддерживаю и во всех областях жизни, и пытаюсь научить этому сына. Мое полусоветское детство прошло под лозунгом «надо». Для меня это было нормой, и, возможно, это меня и сделало такой, какая я сейчас. Человеку моего склада легко нести долговое бремя. Надо — значит, надо. Все, вопросов нет. Но самый главный вопрос мне никто не задавал, а жаль. Потому что сама себе я его начала задавать только после тридцати. «А что ты в итоге хочешь?» И производные этого вопроса — «А что ты хочешь получить?», «Каким должен быть результат?», «Ты видишь результат? Какой он?». На мой взгляд, это важнейшие вопросы. Я помню, как они впервые прозвучали в моем жизненном пространстве. Они отрезвили меня, заставили остановиться, я захлебну