Мне невыносимо претит, когда о бунтарском духе поэта говорят как о сохранившемся, вечно вопиющем гласе юношеского максимализма. И всяким словечком облагораживают и стараются восхвалить этот самый максимализм, мол, «юношеский бунт! как он бывает важен, как он не умирает в нас и воскресает в особые периоды жизни». Все эти слова — глупая профанация. Когда подобным образом какой-нибудь усатый литератор говорит то о Летове, то о Есенине, да и ком-либо, я делаю простейший вывод — этот литератор не понимает творчества автора, о котором молвит. В сущности, сам Летов пел: «Время полезных затей/ профанация наших идей». И, действительно, такую, кхм..., скажу мягко, точку зрения можно назвать полезной. Представление о безумной ненависти, скованной в бессилии перед внешнем миром, легче и проще, и сноснее переживать как «юношеский максимализм». Точно так же, как и бессмысленную борьбу за справедливость и равенство людей. Единственное НО — такая профанация наглухо перекрывает возможность услышать искренность чувств и пережить «новое» состояния. Ведь в сущности своей поэзия да и искусство в целом, по моему мнению, служат для того, чтобы передавать состояние, чтобы погрузить читателя или зрителя в те психические процессы, которые взбаламучивают сознание, душу, тело, бессознательное и прочее, и прочее, взбаламучивают и порождают новую мысль, новое чувство, новое действие, новую жизнь. Конечно, мы можем говорить о том, что поэзия передает, транслирует нам летний сад, сибирские трущобы, красивую девушку, но для такой трансляции можно написать просто: «лето. солнце. деревья. трава» или «сибирь. зима. грязь. нищие», или «красивая девушка» — но это не становится поэзией, это остается лишь прямолинейной трансляцией образов и не более. Но легкой манипуляцией слов можно превратить и эти строки в поэзию: «сибирь. страх. слезы. зима. нищие. плачь. боль. одиночество. молитва. мать. одиночество. дитя. одиночество. А в детстве я видел, мир совсем другим». Я думаю, все становится на свои места. Потому как при таком, пусть и наивном, способе вмешательства, как я изобразил, при чтении создается определенное состояние. Во-первых, я передаю чувства, пусть и прямо «страх, одиночество», во-вторых, мысль — последнее предложение, вот, кстати, и преодоление этого максимализма или его зарождение, решайте сами, в-третьих, внешний мир. Психическое состояние — это связь между внутренним миром и восприятием внешнего мира. А как мы знаем от товарища Канта, только такой мир и есть, психический мир, тот, который находится в нашей голове, предмет сам-по-себе — ничто. И если мы начинаем называть поэзию Летова или чью-нибудь еще — «юношеским максимализмом», мы ограничиваем свое восприятие, поэтому если кто-нибудь, читающий эту статейку, до сих пор так считает, прошу пропустить ее.
Те состояния, которые я воспринимаю в Летовских песнях, раскрывают передо мной жизнь как огромную свиную тушу, кишащую червями, мухами, невысранным говном, опарышами, золотыми монетами, чудодейственными книгами, человеческими мечтами, идеями, надеждами, верой и сами человеком. «Мы в глубокой жопе», но и это хорошо! ведь из жопы-то и есть выход. Гораздо страшнее в пустоте, там совсем не разберешься куда деваться, поэтому Летов находит «секретную калитку» «вселенской большой любви», но это происходит позже, к концу его творчества. Творчество Летова и его различных коллективов можно поделить на два основных периода: альбомы до 90-ого года и после. Самые ранние песенки носят ненависть еще в зародыше, выражаясь чаще в сарказме или полу-социальной, полу-политической сатире, с обилием аморальных, закрытых тематических образов «говно», «блевотина», «жопа» «похотливый секс» и, конечно, русский мат. Альбомы «Поганая молодежь», «Оптимизм» и «Мышеловка» говорят именно об этом, хотя если слушать внимательно и последовательно можно отследить постепенное становление как твердой философской концепции, так и становление поистине жуткой русской ненависти, которой я бы и хотел уделить особое внимание в своей статье. «Хорошо!!», «Тоталитаризм», «Некрофилия», «Красный альбом», «Все идет по плану», «Так закалялась сталь», «Боевой стимул», «Тошнота» (мой любимый), «Здорово и вечно», «Армогедон-попс», «Сто лет одиночества», «Прыг-скок» и, безусловно, «Русское поле экспериментов» — это и есть русская ненависть в чистом виде.
Впервые я услышал Летова, когда учился в малом мехмате, один мой одногруппник, кажется, Андрей, включил мне 2 песни, мне было вроде, лет 9. Вторая была «Все идет по плану», я совсем не понял ее смысла и никак не прочувствовал, но первая песня поразила мое детское тельце до ужаса и неконтролируемого страха. Это была песня «Мне насрать на мое лицо». Я до сих пор помню, как натянуто улыбался в ответ хохочущему Андрею, чтобы не показать своего страха. Он не понимал и не ощущал ужаса «мертвых котят», «детских рук» и «мокрой постели», я тоже не понимал, но я ощущал. Слова и рев словно загипнотизировали, и я остолбенел точно так же, как если бы из ниоткуда выскочил грузовик, пытающийся меня сбить.
Тогда я еще не понимал, что и сам, повзрослев, начну жить в мире этих песен, задолго до того, как проникнусь ими.
Я убежден, Летов трактовал в период этих композиций следующую мысль: «Вездесущая ненависть личности — это способ выживания и сохранения идентичности. Это единственная возможность спастись и обрести свободу». Безусловно ницшеанское воззрение. И летовская ненависть эта не та, которая «объединяет всех», как он говорит в тексте «человек человеку — волк», эта та, которая объединяет немногих, желающих не причислять себя к миру, где «последний кораблик остыл» и «всё совсем не то», где «благим начинаниям итог — пиздец» и «все идет по плану». Ненависть к миру, каким он является без масок, перламутровой лжи и многословных обещаний. Такое же столкновение с реальностью постоянно отображает и Достоевский, а сегодня — режиссёр Юра Быков.
Состояние подобной природной ненависти (в нашем культурном дискурсе исключительно «русской») это то, что направляет в жизни, помогает преодолевать страх перед экзистенциальным одиночеством, перед «безбожием», перед «старшим братом», перед общественным осуждением и гордо, по-человечески, заявляя о своем «густом и могучем слове» шагать вперед. Поэзия Летова — это решение в жизни, это переоценка своеобразного русского Заратустры. И пусть некоторые идеи мне не близки, но само состояние — вполне. Это, действительно, как он сам говорил, «праздник», ибо в этой ненависти рождается вера в себя, в свои силы и в свое дело, и вера в победу. И плевать, что обречен человек на поражение, плевать, главное — само действие, сама попытка.
И правомерно ли называть это «юношеским максимализмом»?
По-моему, — нет.
Его поэзия демонстрирует азарт и радость, несмотря на развратность окружающего и жестокость, тексты передают бодрость, пока все унывают.
Конечно, позже Летов стареет, прогрессирует наркомания и алкоголизм, и внутренние силы иссякают, как, впрочем, и поэзия. Больше эзотерики, образы становятся затертыми, слипшимися, меняется и сам стиль музыки, становится более мягким, будто смиренным. Да и с кем ему было воевать в 2007-ом? Хотя и вместе с этим рождаются и «Долгая счастливая жизнь», и «Вселенская большая любовь», и «Значит, ураган». Но, я думаю, Летов иссыхает.
Он подыхает, но далеко не первым. И уступает место новым авторам и более того даже дает наставление:
Не теряйте надежды и совести, не впадайте в грех уныния, не складывайте оружия, не опускайте рук. Хватит заживо гнить в своих уютных капканах. Покиньте свои пыльные, затхлые закоулки — выйдите на свет безбожный, вдохните полной грудью. Родина ждёт вас — безнадёжно-молодых, отчаянных и непокорных. Требуйте и достигайте невозможного! Наступите на горло своей тоске, апатии, лени. Казните свой страх. Действуйте так, чтобы Смерть бежала от вас в ужасе. Мир держится — пока ещё держится! — на каждом из нас — живом и непобедимом. И пусть нас мало — нас и всегда было немного — но именно мы двигали и движем историю, гоним её вперeд по сияющей спирали. Туда, где времени не было, нет и не будет. В вечность. Так не позорьте же себя и своё будущее. Встаньте!
Эти слова мне напоминают во многом речь Заратустры о благодетели сверхчеловека. Они, действительно, дарят надежду и передают внутреннюю, земную, человеческую силу. Русская ненависть стремится к изменениям в окружающем, и если научиться ей, то шансы есть! Так что ж и не попробовать...