В библиотеке имени Тимирязева проходит выставка «Блокада: фронт, город, память»

Среди экспонатов — котелок и кружка, изготовленные на консервном заводе в осажденном Ленинграде, открытки и книги ­блокадной поры, но самое главное — материалы из семейных архивов, попавшие в собрание от потомков жителей блокадного Ленинграда. #INJECT_1# Порой эти документы сообщают о самых разных сторонах той действительности. К примеру, датированное июлем 1942 года заявление гражданки Лидии Лурье в 8‑е отделение милиции на Мытнинской улице о том, что у нее на Мальцевском рынке украли бумажник с документами и хлебными карточками. «Прошу вас, если возможно, не задержать с выдачей оформления документов ввиду того, что я должна с детьми эвакуироваться, — обращалась Лидия Лурье в милицию. — Эвакуационный лист тоже пропал вместе с бумажником…» Несколько писем 1943 года были написаны ленинградской девочкой отцу, находившемуся в эвакуации в Горьком. Она сетует, что он мало помогает, а на ее попечении фактически остались мама и бабушка, и ей приходится выбирать между учебой и работой… По словам Андрея Кулика, нередко приходится сталкиваться с тем, что в некоторых семьях, увы, практически полностью утрачена память о тех, с кем были связаны реликвии из домашних архивов. Именно такая история — с открыткой, датированной 28 сентяб­ря 1942 года. «…Настанет день — вернусь домой. // С победою встречай. // Иду в поход за город мой. // Любимая, прощай». И подпись: «На память Эмме от Пети». Большая редкость — фотопорт­рет бойца, сделанный во «фронтовом ателье». Разведчик Петр Трезвов запечатлен на фоне развернутой плащ-палатки. Кадр датирован 25 октября 1941 года. На обратной стороне фотографии Трезвов ­обращается к маме, слова его были грустные, почти прощальные, поскольку гибель казалась ему неизбежной. Но он прошел всю войну, вернулся с наградами и впоследствии на этой же фотокарточке сделал еще одну подпись: «Это память Отечественной войны с немецкими фашистами».