Она приехала в Сочи, когда там уже вовсю цвели магнолии. Нет, она точно ненормальная: люди рвутся к морю в бархатный сезон, а она любила бездонное мартовское небо и море цвета перламутра… Блестящий трепещущий лазурный свод сливался с небом где-то там, далеко за горизонтом… В это время в море изредка купались лишь отважные моржи, так как температура воды была не более десяти градусов. Солнце, ещё не такое раскалённое, как летом, согревало своими лучами ожившую природу, буйно расцветавшие разные лютики-цветочки диковинные и первые яркие тюльпаны; набухшие, готовые распуститься бутоны черешни, айвы, сливы. Ещё неделька и все плодовые деревья покроются бело-розовым туманом, всё вокруг будет благоухать, а птицы в парке неумолчно станут прославлять жизнь своим пением, щебетанием, гугуканием…
Но полюбить этот сезон у неё была ещё своя, особенная, причина…
Море, ах, беспокойное бескрайнее море! Ты смыло навсегда следы немолодых уже влюблённых, три года подряд, именно в это время года, бродивших подолгу у самой кромки воды. Они держались за руки, шли молча, неторопливо, наслаждаясь бесконечным простором, шумом прибоя и счастьем… Счастье это – украденное, ненадолго могли они себе позволить – всего лишь раз в год…
Прогуливаясь по парку санатория, который простирался по-над морем, полной грудью вдыхала она пьянящий аромат цветущей лавровишни, голова кружилась и сжималось сердце от тихой грусти и воспоминаний…
Тогда, четыре года назад, также буйно цвели магнолии. Белые, пурпурные! Их было так много в этом старом парке! Какое чудо! Словно диковинные птицы из сказки уселись на ветви дерева… Она никогда не видела раньше, чтобы огромное дерево без единого зелёного листочка было покрыто большущими кремово-белыми цветами с узкими тонкими лепестками, источающими нежный аромат… Жаль, что эта красота ненадолго. Мимолетна так же, как и её зыбкое счастье…
Как и тот вечер, когда они впервые пошли вместе на прогулку по старинному парку. Солнце уже клонилось к закату. Его косые золотые лучи необыкновенно украшали всё вокруг.
Вот небольшое деревце, чуть выше человеческого роста! Оно сплошь усеяно, словно тюльпанами, размером с ладонь, пурпурно-розовыми цветами!
– Что это за чудо-дерево! Оно – волшебное! Я загадаю возле него желание, можно? – восторженно щебетала она, успевая фотографировать необыкновенные цветы.
– Это лилиевидная магнолия. Ещё её называют тюльпановым деревом, – степенно, со знанием дела, отвечал он, невольно любуясь своей спутницей.
Её рыжеватые волосы растрепались, глаза блестели, щёки алели под лучами заходящего солнца. Она была по-детски наивна, восторгалась каждому цветочку, дереву и казалась школьницей, впервые попавшей в ботанический сад.
А вот – целая аллея старых могучих деревьев с толстыми стволами и широкими тёмно-зелёными глянцевыми листьями.
– Это тоже магнолии. Но цветут они позже, в июне, и цветы у них совсем другие. Бывают, как огромные блюдца, с крупными кремовыми лепестками, – опять же объясняет он, словно экскурсовод.
«В краю магнолий плещет море…» – крутится в её голове навязчивый мотивчик, а на душе светло и радостно. Да! Она влюбилась! Впервые за долгие годы! Да так, словно ей было шестнадцать лет, а не под пятьдесят! Какое счастье!
Весна, море, цветы и любовь… Загадывать на будущее и думать ни о чём не хотелось. Какое будущее, если её любимый женат? И семью свою не бросит никогда…
Она просто наслаждалась настоящим. И правильно делала… Сколько той жизни осталось?
Нина Самохина никогда не была особой приметной: не высокой и не маленькой; не толстушкой и не худенькой. Про таких говорят: «Женщина без возраста». Одета была в джинсы и высокие белые кроссовки, свободный свитер крупной вязки коричневого оттенка надёжно защищал её от вечерней прохлады.
Её продолговатое лицо с чуть вздёрнутым носиком обрамляли пышные рыжеватые волосы, собранные в пучок. Свежий морской ветерок играл выбившимися из причёски упрямыми локонами. Они топорщились, словно антеннки в разные стороны и придавали её облику немного наивный и трогательный вид. На лице – минимум косметики. Рыжие веснушки-конопушки на щеках просвечивали через светлый тональный крем. Полноватые губы слегка тронуты розовой помадой. А вот всегда весёлые, с задорной искринкой, большие зелёные её глаза под чёрными пушистыми ресницами были полны печали и неизбывной тоски…
Казалось бы, о чём грустить? Недавно она отметила свой золотой юбилей. Мелкие морщинки у глаз не портили её миловидного лица и ещё довольно часто она откликалась на звучавшее ей вслед: «Девушка!»
Какой замечательный был юбилей! Много цветов, подарков, улыбок, приятных слов и комплиментов от коллег по работе, которые, собственно, и настояли на организации праздника в ресторане. Даже ведущего заказали. Приятного, расторопного молодого человека по имени Эдуард. Он сыпал шутками-прибаутками, проводил весёлые дурацкие игры, конкурсы, да ещё и пел красивым бархатным баритоном.
Ранним утром того памятного дня её разбудил резкий звонок в дверь.
«Кого принесло в такую рань? Выходной ведь, поспать не дадут!»
Она сладко потянулась в тёплой постели. Звонок настойчиво прозвенел ещё раз…
– Ну иду я, иду! – С неохотой встала с кровати, сунула ноги в пушистые тапки, машинально накинула халат. На ходу поправляя растрёпанные со сна волосы, взглянула на часы – восемь…
Подошла к двери, недовольным голосом спросила: «Кто там?»
– Здесь живёт Самохина Нина Сергеевна?
– Да. Чего надо?
– Я к вам по поручению коллектива. Откройте, пожалуйста!
Нина посмотрела в глазок, но ничего толком не увидела. Машинально стала открывать дверь. Не успела она повернуть задвижку, как за дверью запело металлическим мультяшным голосом: «Хэппи бёздэй ту ю-ю-ю!»
В открытую дверь ворвалось огромное цветное облако гелиевых шаров, вслед за ним, на верёвочке зашел невысокий скромный молодой человек в кепке и очках.
– Примите поздравления с днем рождения, ой! С юбилеем! – картаво сказал он. – Распишитесь, пожалуйста, за пятьдесят штук. Лично в руки.
Протянув ей квитанцию и авторучку, вдруг выпустил верёвочку… Шары тут же разлетелись в разные стороны и прилипли к потолку, придав квартире необыкновенно яркий и праздничный вид.
Глаза Нины наполнились слезами восторга, улыбка умиления блуждала на лице, а сердце забилось так учащённо, как когда-то в детстве…
Она машинально расписалась на клочке бумаги и закрыла за юношей дверь, тихо посмеиваясь, сама, не зная, чему. Сделала шаг от двери и снова застыла от восторга! Воздушные шары большими цветными горошинами торчали под потолком, свесив вниз тонкие и длинные волнистые бумажные хвостики.
И вдруг до неё медленно, но верно, стало доходить, что вечером она должна быть королевой бала и затмить всех красавиц-коллег. Ведь в коллективе были почти все женщины!
– Так что, Ниночка, проснись, очнись! Вытряси свою кубышку с заначкой и дуй в салон красоты! – негромко сказала она себе и бодро побежала в ванную.
К вечеру, действительно, конопатая Золушка превратилась в королеву. Даже на высокой причёске красовалась диадема со стразами, которые сияли, как настоящие бриллианты. Коллеги были восхищены её внешним видом. Юбилярша была одета в пышное платье темно-бордового цвета на корсете. Открытые мраморные плечи с редкими конопушками и манящее декольте слегка прикрывал прозрачный шарф в тон платью и спускался через плечо до самого пола. Лаковые туфли на шпильке придавали её походке грациозность, а рыжеватые локоны с блестящей диадемой украшали миловидное лицо с ярким вечерним макияжем.
– Да! Я – королева! Могу себе позволить блистать, хотя бы раз в жизни!
Шампанское, хрустальный звон бокалов, цветные огни ресторана, песни, танцы и комплименты кружили голову юбилярше-королеве – простой билетной кассирше из небольшого города Ангарска.
Поздно вечером праздник закончился. Мужчины-коллеги привезли Нину домой в её скромную квартирку на пятом этаже. Выгрузили букеты цветов, оставшуюся коробку шампанского и несколько пластиковых контейнеров с едой, фруктами и недоеденным тортом. Мужчины раскланялись на прощание, отвесив ей пару комплиментов… Она опять осталась одна…
Но грустить-печалиться не стала. Сняла с себя пышное облачение королевы, надела уютный домашний халат и любимые тапки. Цветы поставила в два больших ведра, бросив в воду по таблетке аспирина. Затем, с трудом открыв бутылку шампанского, наполнила широкий хрустальный бокал и села на диван, вытянув усталые ноги на журнальный столик.
«Юбилей – это генеральная репетиция похорон» – вспомнилась ей давняя шутка, когда она бросила взгляд на цветы в вёдрах, источавшие головокружительный аромат.
– Ну и пусть! Хорошая получилась репетиция, весёлая! – потягивая шампанское подумала Нина. Она ничуть не расстроилась и стала мечтать о предстоящем отпуске и встрече с любимым, которую ждала целый год...
Любимый!!! Нечаянно встреченный чужой муж! Но за короткое время стал таким родным, словно знала его с самого детства и прожила с ним счастливую долгую жизнь…
Вот уже три года подряд встречались они в одном санатории и весь сезон не было счастливей пары. И скоро, совсем скоро будет их новая встреча…
Его имя Александр очень подходило к суровой внешности и твёрдому характеру. Он был коренаст, не слишком высок и слегка прихрамывал на правую ногу. Настоящий полковник… в отставке, пятидесяти трёх лет.
Родом из Подмосковья. За время службы исколесил всю страну вдоль и поперёк и в горячих точках побывал. Жену-красавицу, казачку черноокую, нашёл ещё лейтенантом, когда служил в Ростове. Она, родив лапочку-дочку, моталась с ним по гарнизонам, всякий раз устраивая поуютнее их скромный быт. Когда уволился в запас, осел там же под Ростовом, в городе Батайске.
Красивый дом, богатая усадьба, расторопная хозяйка, дочь с зятем в соседнем доме и двое внучат. Живи да радуйся! Что ещё надо для полного счастья?
Только вот ногу что-то прихватило – поехал в санаторий подлечиться.
Ну и что, что не сезон! Главное – лечение, грязи целебные да воздух морской…
Жена, собирая чемодан мужа в дорогу, в шутку наказывала:
– Ты смотри там, милый, на морях-то! Осторожно лечи «органы движения»!
– Что ты, дорогая! Ты же знаешь, что я от тебя никуда не денусь!
«Ты у меня одна, словно в ночи луна…»– пропел он негромким красивым голосом и нежно обнял её за плечи. Она чмокнула его в небритую щёку, прижалась к широкой груди мужа, а сердце ёкнуло от какого-то неясного предчувствия.
За их долгую совместную жизнь разлуки были делом привычным и довольно часто она провожала его в дальние командировки. Но тогда он служил, время было неспокойное. Переживала только за одно – лишь бы вернулся живым-здоровым! Поводов для ревности не было.
Оксана – чернобровая пышногрудая хохотушка с лёгким характером замуж за Александра вышла совсем молоденькой. Ей ещё не исполнилось восемнадцати лет. Чтобы их расписали, пришлось брать врачебную справку, что она беременна. Хотя до этого дело не дошло. Просто любовь была такая, что врозь – уже никак! А его переводили на новое место службы. Благо у мамы Оксаны одноклассница была доктором. Она и помогла раздобыть вожделенную справку, которая давала влюблённым шанс на регистрацию законного брака.
Оксана всячески старалась угодить своему супругу, научилась очень вкусно готовить, печь замечательные пироги. Она считалась отменной хозяйкой и образцовой матерью. Многие сослуживцы откровенно завидовали Александру: «Повезло тебе с женой!»
Он искренне удивлялся, разве может быть как-то иначе?
Каждый раз из командировок Александр привозил обновки для жены и дочки. Его девчонки бурно радовались, тут же их примеряли, расцеловывали в обе щеки своего любимого добытчика и кормильца. В редкие выходные выбирались все вместе на природу или ходили в кино. Потом дочь выросла, выучилась, вышла замуж за хорошего человека и подарила им чудесных внучат.
Так незаметно прошли-пролетели тридцать лет совместной жизни. По возвращении Александра из санатория было решено сыграть жемчужную свадьбу. Оксана уже выбрала ресторан и обсуждала с дочерью меню и вечерние наряды.
Поезд в Ростове стоял долго, минут сорок. Погода была хорошей, и Нина решила прогуляться по перрону. Купила мороженое и, неторопливо шагая, вдоль состава, вспоминала о том времени, когда увидела Александра в первый раз…
…Впервые на юг она ехала этим же поездом, в этом же шестом, вагоне. Но на перрон не вышла, так как моросил дождь, было сыро и неуютно. В купе она была одна. Её докучливые соседи-пассажиры вышли на ближайшей к Ростову станции. Нина подумала, что теперь до Сочи она поедет в свободном купе и была чрезвычайно рада этому.
Вдруг минуты за две до отправления поезда, когда уже проводник удалил из вагона всех провожающих, дверь в её купе неожиданно отворилась и вошёл мужчина с чемоданом и двумя авоськами. Он тяжело дышал, был промокшим и казалось заполнил собою всё пространство.
– Здравствуйте! Чуть не опоздал! — громко сказал он.
– Добрый вечер, – с легкой неприязнью тихо ответила Нина.
«Облом…» – подумала она, слегка сморщив свой курносый носик.
Чуть отдышавшись и промокнув пот со лба, мужчина начал пристраивать свой объёмный чемодан на верхнюю полку. Поезд плавно тронулся и вдруг резко затормозил. Мужчина не удержался и завалился прямо на колени к Ниночке.
– Ой, какой вы неловкий!
– Простите! Простите, не удержался… нога…
Он быстро соскочил и сел напротив, потирая больную ногу.
– Ещё раз, простите, пожалуйста… – Мужчина виновато взглянул на Нину и вдруг заметил в её глазах промелькнувшее смятение, смущение и ещё что-то такое, что заставило посмотреть на неё ещё раз. Более внимательно.
Нина успела справиться со смущением и смогла смело встретить его заинтересованный взгляд. Тонкими пальчиками она поправила сбившийся халатик, смахнула прядку волос со лба и слегка откинулась на спинку сиденья.
Поезд стал набирать ход, в купе зашёл проводник с постельным бельём.
– Ваш билет, пожалуйста! – обратился он к мужчине. – Чай, кофе, минеральная вода?
– Нет, спасибо!
– Может, купите лотерейный билетик? Вот, женщина – ваша соседка, уже приобрела.
– Нет, спасибо!!!
Проводник, наконец, ушёл. Мужчина расстелил постель и вопросительно взглянул на соседку:
– Может, по коньячку, для знакомства?
Нина неопределённо пожала плечиком. Мужчина радостно зашуршал пакетом и вынул оттуда бутылку дагестанского коньяка, лимончик и складной нож. Затем на стол легла палка сырокопченой колбасы, лаваш и пучок зелени. Довершил натюрморт свежий огурец и пара дорожных рюмочек.
Под мерное покачивание вагона Нина и Александр выпили за знакомство и разговорились. Очень удивились, когда узнали, что едут в Сочи в один санаторий. Сей факт как-то ещё больше расположил их к общению.
Александр исподтишка разглядывал свою соседку. Коньячок разрумянил её бледные щёки с конопушками, глаза, опушённые густыми ресницами, блестели. Иногда её взгляд становился томным и задумчивым…
Подперев щеку маленькой ручкой, она рассказывала ему незатейливую историю своей жизни…
Родилась она в рабочем посёлке, близ города Ангарска, который начали строить сразу после Великой Отечественной войны. Родители работали на строительстве знаменитого нефтехимического комбината и жили в трёхкомнатной квартире – коммуналке, в которой, кроме них, было ещё две семьи. Ниночку очень рано отдали в ясли-сад, в шесть лет она уже пошла в школу. Росла она девочкой вполне самостоятельной, потому что родители всё время были на работе. Она их практически не помнит в своём детстве. Бабушки-дедушки жили очень далеко, где-то под Новосибирском, поэтому воспитывали Ниночку детсад, школа и улица. Надо сказать, воспитали неплохо –школу она окончила почти на отлично и поступила в железнодорожный техникум. Но случилась беда: родители погибли, когда на комбинате произошла авария. Ниночке только исполнилось семнадцать лет. К тому времени коммуналку расселили, и она осталась одна в трёхкомнатной квартире.
– Представляете, сколько претендентов на руку и сердце, а, точнее, на квартиру, сразу объявилось? – говорила Нина, смахивая ладошкой подступившие слёзы. – А я молодая, дура… Научить, подсказать, некому…
– Ну, что вы, Нина, успокойтесь… – Александр положил свою тёплую руку на её мокрую ладонь. – Всё уже в прошлом…
Ему вдруг ясно представилась эта рыженькая, хрупкая и беспомощная девочка. Даже сердце кольнуло от жалости.
Он вновь наполнил рюмочки коньяком и, приободряя, торжественно произнес: «Ну, пусть будет всё хорошо! Давайте, Нина, выпьем за вас!»
Она чуть пригубила коньячок и продолжала:
– Мне исполнилось восемнадцать, и я вышла замуж за парня, который был очень похож на Михаила Боярского. Андрей ещё на гитаре играл и пел, подражая ему, песни…
Влюбилась без ума. Он этим воспользовался. Продали с его мамой свой дом и переселились в мою благоустроенную квартиру.
– Вот тут-то и началась «весёлая» семейная жизнь… – со вздохом сказала Нина. – Может, не надо об этом? Что-то меня потянуло на откровения, сама не пойму… Коньяк действует?
– Что вы, что вы, продолжайте, Нина! Мне интересно! А ещё… У вас такой проникновенный голос… Душу переворачивает… – Александр снова накрыл своей тёплой рукой её маленькую ладошку.
Нина устало прикрыла глаза и тихо продолжала: «Поначалу жили хорошо, дружно. Праздники справляли. Но когда родился сын, Андрея как подменили. Стал пьянствовать, не ночевать дома. Свекровь нервничала и всю злость срывала на мне. Сынок Витюша родился слабым и часто болел. Потом уже я узнала, что у мужа есть любовница – взрослая богатая женщина, очень красивая… Машину ему купила… Мне же Андрей устраивал сцены ревности, совершенно беспочвенные. Часто пьяный поднимал на меня руку. Он бил умело, чтобы синяков не оставалось… Свекровь всегда была на его стороне. Я не знала, что делать, как вырваться из этого адского круга…»
Поезд мерно стучал колёсами, а дождь за окном всё усиливался. Сверкнувшая молния ярко осветила полумрак купе. Нина вздрогнула и зябко поёжилась.
Александр встрепенулся: «Вам холодно?»
Он вдруг почувствовал сиюминутную потребность отогреть эту женщину от тяжёлых воспоминаний. Быстро подсел к ней и неожиданно для себя обнял.
Она тихонько отстранилась, но его рук не разняла. Ей стало уютно в кольце сильных мужских рук. Нина разомлела и вдруг приникла к его груди… Она почувствовала запах чего-то родного, до боли знакомого… Так когда-то, в забытом детстве обнимал её отец.
Из глаз Нины хлынули слёзы. Александр, утешая, гладил её по волосам.
– Ну, ну… Всё же хорошо… Расскажите, что было дальше?
Нина осторожно высвободилась из объятий Александра, шумно высморкалась в салфетку, кулачками протёрла глаза и почти со злостью сказала: «Дальше? А дальше, богатая любовница увезла моего мужа с собой в Израиль. Навсегда… Мамаша вскоре заболела и слегла. Мне пришлось ухаживать за ней два года, потом хоронить…»
Затем, вздохнув, уже мягче, продолжала: «Сын закончил школу и уехал учиться на военного лётчика. Выучился. Летает. Но ещё не женат. Живёт далеко. Боюсь, что Витюшу теперь отправят в Сирию…
Квартиру в посёлке я продала, купила в городе однокомнатную, куда мне одной? Хватает. Вот… Работаю билетным кассиром, скоро уже четверть века будет, как на одном месте… Отпуск дали по графику в марте, тут как раз горящая путёвка подвернулась. Не хотела ехать, коллеги уговорили… Вот и вся моя история, если не вдаваться в подробности… Налейте мне ещё коньяку…»
Александр подрезал лимончика, колбаски, наполнил рюмочки и сказал:
– А давайте выпьем за прекрасный отдых, чтобы он запомнился нам навсегда!
И слова эти оказались пророческими…
Она почти физически ощутила прикосновение его тёплой ладони на своей щеке, хотя это было уже так давно… Прошла целая вечность – четыре года!!!
А с другой стороны… как будто это было только вчера…
Потом… его трепетные губы прикоснулись к её губам, а рука мягко легла на высокую грудь.
Казалось, что кровь отхлынула у него из головы и прилила куда-то книзу… В глазах стоял туман и только одно желание стучало в опустошённой голове, билось в висках… Он начал судорожно расстегивать на ней халатик.
Нина не сопротивлялась, откинулась на подушку и покорно дала раздеть себя полностью. Ею овладел какой-то ступор, оцепенение. Она словно видела себя сверху, откуда-то сбоку… Как будто происходит всё это не с ней, она просто наблюдает за процессом…
Раздев её, Александр выпрямился, на секунду зажмурился, словно ослеп от красоты обнаженного женского тела. С восхищением оглядев её ладную фигурку, присел подле на корточки и благоговейно поцеловал в грудь. Потом поднялся, быстро разделся сам и прилег к ней. Крепко обняв, стал неистово целовать её губы, щёки, глаза.
Приятная тяжесть его тела чуть придавила сверху, рука скользнула вниз и палец стал ласкать набухший бутон женской страсти. Нину словно окутало туманом сладкой истомы. Его твёрдое орудие любви последовало за рукой, и она застонала от счастья и давно забытых ощущений, которые накрыли её, словно тёплой волной прибоя...
…Поезд быстро бежал в ночь, вагон мягко поскрипывал и качал их в колыбели любви…
Лишь робкий рассвет, заглянув в окно, заставил разжать объятия немолодых уже любовников.
– Нина, тебе принести кофе?
– Да, пожалуйста! – усталым томным голосом ответила она.
Остаток пути провели они в разговорах, время от времени, прерываемых поцелуями и нежными объятиями. Александр рассказал Нине о своей жизни, мысленно мучаясь угрызениями совести. Как и что будет дальше – он старался об этом не думать.
К концу путешествия они решили, что ночная их страсть останется тайной и в санатории они сделают вид, что едва знакомы.
– Всё-таки, вы – женаты, а я не хочу лезть в семью. Зачем? На чужом несчастье счастья не построишь, сами знаете… У вас и так, без меня в жизни всё хорошо и стабильно… Ну, а я, возможно, когда-нибудь встречу вдовца… или разведённого мужчину… Или останусь одна… – с грустью в голосе сказала Нина и наклонила голову на грудь Александра.
Он стал гладить её волосы, потом, взяв в свои большие ладони её бледное лицо, нежно поцеловал в губы.
– Давай, попробуем…
Поезд подкатывал к перрону. За окном проплывали колонны Сочинского вокзала, толпился-суетился народ…
В санаторий ехали вместе на одном автобусе, только сидели на разных местах, стараясь не смотреть друг на друга.
Нина, не отрываясь глядела в окно, ведь она впервые в своей жизни приехала в Сочи.
– Какая красота! – мысленно восхищалась она, – здесь уже столько цветов! А у нас в Ангарске ещё лежит снег… Только чуть-чуть начинает таять… Хорошо, что уехала, а то пришлось бы полмесяца месить ногами эту грязь, смесь тающего снега и песка… «Если есть на свете рай – это Краснодарский край» – тут же вспомнился ей слоган из рекламы по телевизору. Поддавшись новым впечатлениям, она на полчаса забыла об Александре.
Он же, время от времени, поглядывал на Нину украдкой, и она нравилась ему всё больше и больше. С удивлением он понял, что уже скучает по её ласкам. Мысленно проклинал себя за слабость, за измену любимой жене. Бросая взгляды на Нину, тяжело вздыхал и думал: «Что делать? Что же мне теперь делать?»
В санатории довольно быстро прошли процедуру оформления, поселили их в одном здании, на четвёртом этаже, но в разных концах коридора.
На территории санатория расположилось несколько современных высотных зданий, которые были окружены огромным парком с реликтовыми деревьями. Парк заканчивался на крутой горе, которая как бы нависала над берегом моря с галечным пляжем. Чтобы спуститься на пляж, нужно преодолеть более трёхсот ступенек. Для тех, кому трудно ходить по ступеням была обустроена дорожка-серпантин.
– Добрый день! Ваш номер столика тридцать второй. Я провожу вас! – милая девушка в белом халатике, улыбаясь, пошла впереди Нины. Она подвела её к столику, за которым уже сидели, спиной к ней, двое мужчин.
– Присаживайтесь, ваше место номер три. В приятной мужской компании, не возражаете?
Присев на стул, Нина подняла глаза на соседей. Первый порыв у неё был – встать и уйти, но она внутренне собралась и не подала виду.
Александр, было, привстал: «Добрый день!»
– Здравствуйте! – холодно сказала она. – Давайте знакомиться! Я – Нина, приехала из Ангарска.
– Александр, – поперхнувшись, ответил наш герой. – Из Ростова.
– Степан Андреевич. Я из Москвы… – представился сухопарый старичок, с ясными светлыми глазами, сидевший напротив Нины.
Официантка подала первое блюдо и все на время замолчали, наслаждаясь вкусным, по домашнему приготовленным, борщом.
Степан Андреевич оказался старичком разговорчивым и, в ожидании второго блюда, немного поведал о себе. Бывший фронтовик, генерал-майор в отставке, тысяча девятьсот семнадцатого года рождения, доныне преподает в военном институте, написал несколько книг по военной истории.
Нина и Александр пребывали в лёгком шоке от услышанного и почтительно молчали…
Надо же! Ровесник революции! И так замечательно выглядит – лет на семьдесят, ну, с небольшим хвостиком!
– Кстати, дорогая Ниночка, я тоже родом из Иркутской области, – улыбаясь сказал Степан Андреевич. – Так что мы с вами ещё и земляки!
Нина растерянно улыбнулась в ответ. Надо сказать, она очень скверно себя чувствовала, мечтала поскорее закончить трапезу и убежать в свой номер.
Наконец, с обедом было покончено, Нина торопливо встала из-за стола, извинилась и быстро ушла.
– Какая милая девушка! – заметил Степан Андреевич. – Только что-то не в себе… Устала, наверное, с дороги… Путь дальний. Сколько ехать сюда поездом? Пять суток? Долгонько однако…
Вечером на ужин вновь все втроём собрались они за столиком.
Нина, отдохнувшая и посвежевшая, непринужденно беседовала с мужчинами о том, о сём, всем своим видом показывая, что совершенно не знает Александра.
– Нина, вы не будете возражать, если я приглашу вас на прогулку к морю после ужина? – не выдержал Александр.
– К морю? Нет, что вы! Не буду возражать! Я так давно мечтала увидеть море!
Степан Андреевич посмотрел на них понимающе и удовлетворенно покачал головой: «Прогуляйтесь, конечно! Мне вот тяжеловато ходить по ступенькам… Вы то совсем молодые, мне во внуки годитесь…»
Когда Нина и Александр подошли к морю, солнце уже опускалось к воде и раскрасило небо в пурпурно-фиолетовые тона.
Небосвод отражался в морской пучине и набегавшие волны, играли цветом, переливаясь и перемешивая краски, шурша галькой.
Нина восторженно застыла от такой красоты! Александр осторожно взял её за руку и молча стоял рядом.
Оранжевый диск солнца медленно опускался в воду, и море, казалось, становилось оранжевым. Когда же море окончательно поглотило солнечный круг, сиреневые сумерки стали сгущаться над водой.
Подул прохладный ветер, и Нина зябко поёжилась.
– Замёрзла? Иди ко мне… – Александр притянул её к себе и крепко обнял…
Губами нашел её губы, и они слились в страстном поцелуе.
Через несколько минут Нина, отдышавшись, жалобно сказала:
– Зачем, Саша? Мы же договорились…
– Не смогу я тебя не замечать! Что-то случилось со мной этой ночью, я сам не свой! Я не смогу без тебя, не мыслю себя без тебя… Ну, что тебе стоит? Подари мне хотя бы эти две недели, а через год мы снова здесь встретимся…
– А как же твоя жена? Ты будешь изменять ей со мной, а потом мне – с ней! Так нельзя… Неправильно всё это как-то…
– Потом – будет потом! Мы же – живые люди! И немолодые! Зачем отказывать себе в счастье?
– Это неправильное какое-то счастье… Краденое…
– И пусть! Пусть – краденое! Я не хочу страдать после, переживать, что встретил такую женщину, как ты, и упустил!
Нина приложила пальчик к его губам и прильнула к нему всем телом.
– Я, кажется, тебя уже люблю! Невозможное что-то творится в душе моей, – едва слышно прошептала она.
Александр снова стал неистово целовать её, все более возбуждаясь…
– Нет! Нет, не здесь! Идём в мой номер, я там одна.
И снова ночь качала любовников в своих объятиях. Шум моря доносился в открытое окно, ночная прохлада не смогла охладить их разгоряченные тела, предававшиеся страсти снова и снова.
Утром, на завтраке, увидев глаза Нины и Александра, сиявшие счастливым блеском, Степан Андреевич спросил, улыбаясь: «Ну как море? Шумит?»
– О, море! Закат необыкновенный! Такие краски! – с жаром ответила Нина.
Александр кашлянул в кулак и добавил: «Нина никогда не была в Сочи».
Жена исправно звонила Александру каждый вечер, спрашивала о том, как проходит лечение, какая погода, купаются ли в море. Сама же подробно рассказывала о внуках, хозяйстве. Сетовала, что не хватает мужской руки в доме. О том, что скучала без мужа и терзалась от неясных предчувствий Оксана не говорила, но он понимал, что женское сердце чувствует неладное. Это было слышно по тревожным ноткам в её голосе, по тому, как она осторожно интересуется с кем он проводит вечера, ходит ли на танцы и в кино.
Но уже ничего не мешало Александру и Нине открыто ходить под руку, глядеть друг на друга с любовью на людях и наслаждаться обществом друг друга. Многие считали их супружеской парой.
Однажды поздним вечером, когда Нина и Александр предавались любовным утехам, неожиданно зазвонил телефон. Александр не сразу взял трубку. Оксана со слезами в голосе говорила мужу, что заболела их собака и она не знает, что делать.
– Я разбудила тебя, Санечка? Прости! Ты, наверное, рано встаёшь на процедуры, а я тебе не даю выспаться со своими проблемами… Прости, милый!
– Ничего страшного! – хрипло ответил он – Ложись спать сама, а завтра зять отвезёт собаку к ветеринару. Спокойной ночи, любимая!
Нине стало не по себе.
– Тут любовь, там – любимая! Зачем ты так? Никогда не скажешь ей правду?
– Нет, конечно! Я не смогу бросить семью!
Нина отвернулась к стене и горько, безутешно заплакала.
– Я не человек что ли? С моими чувствами можно не считаться?
– Успокойся, Нина! Мы же договорились на берегу…
Назавтра вечером они встретились снова и, заласканная губами и руками своего любовника, Нина даже не вспомнила о вчерашних своих слезах.
Вот и настал день их расставания. Последнюю ночь они не спали совсем, словно хотели насытиться друг другом на долгое-долгое время.
Нина с опухшими от бессонницы глазами стояла на перроне. Александр провожал её, сам же оставался ещё на неделю.
– Ты прости меня, Ниночка, если что-то не так. Я тебя не забуду… никогда… Буду звонить, писать на электронку… Год пролетит быстро, вот увидишь… Ты только не забудь подать заявку на путёвку. Вот ведь как бывает! Осень жизни преподносит такие весенние сюрпризы! Не ожидал я такого, никак не ожидал…
Нина ничего не ответила на его философские рассуждения. Объявили посадку. Она молча забрала у него свой чемодан и пошла к вагону.
– Нина! Подожди!
Она остановилась. Александр, прихрамывая, подбежал к ней, с жаром прижал к своей груди, прильнул к губам в страстном поцелуе, не обращая внимания ни на кого вокруг.
– Люди… смотрят…
– Ну и пусть! Нина, я буду ждать нашей встречи! Буду мучиться, страдать, поверь мне… Люблю тебя!
По её щекам покатились крупные слезы.
– Прощай! – выдохнула она и, повернувшись подошла к проводнику, протянув ему билет и документы.
– Всё в порядке, проходите. У вас второе купе, пока свободное…
Нина вошла в вагон, посмотрела на перрон из окна своего купе. Александр стоял напротив окна, потерянный, даже какой-то жалкий с виду. Она помахала ему ладошкой. Поезд плавно тронулся.
Он долгим взглядом посмотрел на неё и на прощанье поднял вверх руку. Так и остался в её памяти надолго, с поднятой рукой и застывшей грустью на лице…
После цветущего, благоухающего, с соловьиными трелями юга, через пять суток Ниночка опять оказалась в серых буднях серой весны своего родного края. Кое-где пробивалась зелёная травка, почки на деревьях ещё не распустились, дул холодный северо-западный ветер, но яркое солнце не могло дать ещё того тепла, под которым оживает вся природа…
Этот год разлуки тянулся мучительно долго… Она плакала ночами, страдала, ждала его звонков, СМС, электронных писем. Сначала он звонил часто, потом всё реже и реже, ссылаясь на занятость. Сама же она звонить не решалась, боялась обнаружить себя перед его женой…
Тем не менее, любовь словно подарила Ниночке два больших крыла, которые легко несли её по жизни. Она похорошела, постройнела, в глазах появился тот самый блеск, который выдает влюблённую женщину и часто привлекает внимание мужчин. Коллеги шутили, что отдых на югах принёс ей несомненную пользу. Она и не спорила, только грустно улыбалась…
Вечерами писала Александру длинные письма в специальный блокнот, который хотела показать ему при встрече.
Летом случилась неожиданная радость. Её сын Витюша, военный летчик, наконец-то решил жениться. Приехал в отпуск и представил счастливой маме будущую жену. Очаровательную милашку, хрупкую, миниатюрную. В молодости Ниночка была почти такой же.
Леночка – так звали невесту сына – была к тому же очень застенчивой девушкой, с тихим голосом, робким взглядом огромных голубых глаз. Конечно, будущая невестка сразу понравилась, и Нина с радостью окунулась в предсвадебные хлопоты. Расписываться решили в Ангарске, родителей у невесты не было. Леночка была сиротой-подкидышем и воспитывалась в детском доме.
Свадьбу сыграли скоро, военным не нужно ждать месяц после подачи заявления. На бракосочетании присутствовали несколько школьных друзей сына и коллеги Нины, с которыми она проработала долгое время. Торжество получилось пышным и красивым, хотя гостей было немного. Главным украшением свадьбы стали, конечно же, молодые: высокий подтянутый жених – рыжеватый зеленоглазый красавец в бежевом костюме и хрупкая невеста, похожая на куколку Барби в своем пышном подвенечном платье.
Сразу после торжества в ресторане молодые улетели в свадебное путешествие в Италию. Нина опять осталась одна и загрустила с новой силой. Особенно печально ей было в дождливые дни. Когда она смотрела на оконное стекло, по которому скатывались капли дождя, казалось, что сердце её плачет горькими слезами от одиночества и разлуки с любимым. Она громко включала на стареньком магнитофоне грустные песни о несчастной любви и рыдала в голос, жалея себя и любимого, к которому так стремилась её душа…
Александр, приехав из санатория, окружил заботой и вниманием свою жену, дабы усыпить все подозрения, которые читал он в её взгляде. К тому же полным ходом шла подготовка к их семейному событию – жемчужной свадьбе. В подарок жене он купил дорогое колье из жемчуга.
Но тревога в глазах Оксаны не исчезла даже после этого красивого торжества, которое прошло в модном ресторане с большим количеством гостей.
Она давно уже заметила, что муж вернулся из санатория немного другим. То нервничал без причины, то вдруг задумывался надолго, уходил в себя и невпопад отвечал на вопросы.
Выяснять отношения и спрашивать мужа о чём-либо Оксана не решалась. Всё равно ведь не скажет правду… Пусть всё будет так, как есть… Главное, он рядом, заботлив. Но… не так нежен, как прежде…
– Всё перемелется, – с надеждой думала она…
Александр страдал. Его мучила совесть перед женой и сжигала тоска по Нине – нежной и ласковой, милой сердцу, но такой далёкой и недоступной сейчас…
Супружеский долг выполнял он исправно, но всякий раз, ложась в постель с женой, представлял на её месте ту, которая заставляла его «звенеть от счастья тонкою струной».
Осень для Нины выдалась примечательной. После дачно- огородных работ кто-то из бывших одноклассниц решил организовать встречу в ресторане. Из всего класса пришли только десять человек. двое «пацанов» и восемь располневших «девочек».
Специально для них музыкант спел песню Трофима про одноклассников. Все присутствующие дружно под неё танцевали и подпевали: «Волосы сдул проклятый капитализм и нарастил мозоль на пузе!»
Один из «мальчиков» вполне соответствовал этому портрету, а другой – вовсе нет! В красивом брутальном мужчине с копной вьющихся волос трудно было узнать маленького очкарика Генку Коркина, которого все дразнили «сухая корочка». На встречу он приехал на крутом джипе, одет был, как «московский денди» и благоухал дорогущим мужским одеколоном.
Генка не сводил удивлённых глаз с Нины. Она показалась ему, если не роскошной красавицей, то близкой к этому. Тридцать лет назад на выпускном она выглядела серой мышкой. Улучив момент, он пригласил её на медленный танец.
– Нинка, ты замужем?
– Нет, – кокетливо ответила она.
– Классно! А я развелся! Жена оказалась редкой стервой! Спуталась с молодым, а я их застукал… Представляешь, прямо у нас дома, в супружеской постели! Уж не я ли для неё старался всё сделать: деньги – пожалуйста, шубы – пожалуйста, тачку – пожалуйста! Отблагодарила… ссс…терва! Хотя, наверное, правильно – нечего было жениться на стюардессе с модельной внешностью… Все они такие, девочки-красотки!
– Ну, не знаю, не знаю… Впредь будь осмотрительней!
Танец закончился. Они отошли в сторонку от танцплощадки, но стояли рядом, Генка нежно держал её под локоток. Музыка заиграла снова.
Генка пристально посмотрел в глаза Нины, немножко помолчал, вздохнул и вдруг выпалил:
– Нинка, выходи за меня!
– Ты что, сдурел? – засмеялась Нина.
– Ну ты же знаешь, Нинка… Ты мне ещё с пятого класса нравилась. По-моему, я даже влюблён в тебя был…
– А я – нет! Помнишь, как тебя дразнили тогда? А я ещё тебя портфелем огрела, когда ты мне записку передал, помнишь?
Нина уже громко хохотала, на весь зал. Одноклассники недоуменно посмотрели на них.
– Что это вдруг вы так развеселились?
Нина подошла к столику, где сидели «девчонки».
– Генка меня замуж зовет! – смеялась она.
– А ты???
– А я отказала!
– Вот, дура! – сказала пышнотелая Таня. – Я бы согласилась.
– Так иди!!!
– Он же меня не зовёт!
И все дружно залились хохотом. Громче всех смеялась Танька. Её тучное тело при этом колыхалось, а стул под нею жалобно поскрипывал …
После этой встречи Генка названивал Ниночке бесконечно. Приглашал в ресторан, на природу, напрашивался в гости. Но она была неприступной, находила отговорки под разными предлогами. После месяца его докучливых звонков Нина наконец-то решила всё это прекратить.
– Алло, Нинка! Пойдем вечером в ресторан?
– Пойдём, нам надо поговорить…
– Ну, наконец-то! – Генка радостно задышал в трубку. – Тогда я заеду за тобой в семь часов! Не передумай!
Генка встретил её у машины с огромным букетом белых роз.
– Это лишнее, Гена!
– Всё для тебя, Нинуля-красотуля! – галантно распахнул перед ней дверцу машины Генка.
В ресторане Нина, ничего не тая, рассказала Генке про свою поездку в санаторий и грустные последствия того путешествия.
– И что теперь?
– «Для тех, кто любит, расстоянья – не преграда,
Для тех, кто любит – каждый миг любви – награда… –
негромко пропела Ниночка, грустно улыбнулась и добавила. – Я уже путёвку заказала в этот санаторий и отпуск на март… Совсем немного осталось подождать…
– Ну, ты даёшь! На что надеешься, что он семью бросит?
– Нет. Не надеюсь. Но, по-другому не могу, понимаешь? Без него такая тоска, и нечем, и некем заполнить мне эту пустоту, понимаешь?
– Не понимаю! Может, я никогда не любил по-настоящему… Не каждому дано… Это – как талант: или есть, или нет… Ну, если не брать в расчёт юношескую влюблённость.
– Наверное… Ты прости меня, Гена. Мне надо было с кем-то поделиться…
– А как же я? Мне-то, что теперь делать?
– Вон Таньку замуж позови! Она о тебе всю жизнь мечтала…
– Шутишь? Мне-то не до смеха… Сопьюсь, пока не женюсь!
– Да, найдем мы тебе невесту, не парься! Ты же у нас вон какой! Красавчик!
Генка отвез Нину домой, вручил ей букет и больше не донимал своими звонками.
Это был самый грустный Новый год в её жизни. На все уговоры пойти куда-нибудь, Нина отказывала. Осталась одна-одинёшенька в своей квартире. С телевизором, салатом «Оливье», бутылкой шампанского и поздравлением президента.
Звонили сын с невесткой, поздравляли, желали…
Звонили подружки, даже Генка позвонил, поздравил…
Александр не позвонил и не написал. Нина была готова лезть на стену от тоски, сердце её разрывалось от грусти и печали о нём, далёком любимом…
Не выдержала, набрала его номер. Долгие-долгие гудки вызова, потом – отбой. Нина заплакала от досады и злости… на себя… Потом достала бутылку водки и налила полный стакан. Выпила залпом только половину, больше не смогла… В голове зашумело… Вспомнила, что в аптечке есть снотворное. Нашла несколько таблеток и бросила их в стакан с недопитой водкой.
И тут, как гром среди ясного неба – звонок от него, любимого!
Его торопливый, сбивчивый голос с ненужными никому поздравлениями…
– Ты разве не понимаешь, что и алкоголь не спасает меня от тоски, Сашенька? – заплетающимся языком произнесла она. – Я не могу жить без тебя, любимый мой! Я схожу с ума, считаю дни до нашей встречи… Но, наверное, не встретимся, сейчас я допью эту водку… с таблетками…
– Нина! Не смей! Не надо, Нина, умоляю тебя… Не надо… Не пей! Пойми, я тоже тебя люблю, очень! Скучаю, страдаю, мучаюсь… Также дни считаю… Мы встретимся! Обязательно встретимся! Только прошу тебя, Ниночка, ангел мой, не пей больше! Вылей эту гадость в раковину! Прямо сейчас, хорошо? Возьми стакан. Взяла? Выливай! Вот, умничка! А теперь ложись спать, хорошо? Спокойной ночи, девочка моя! Я тебя очень люблю! Целую тебя, милая! Завтра позвоню, спи…
Он, как и обещал, позвонил назавтра. Много и долго говорил с нею о любви и тоске своей безмерной, видимо, жены не было дома…
Нина успокоилась и снова стала писать ему длинные письма в свой блокнот и вычеркивать дни в календаре, считая каждый раз, сколько осталось до встречи…
Наступил долгожданный март. Александр встречал Нину на вокзале в Сочи с букетом алых роз.
– Я не знала, что умею летать до встречи с тобой, Сашенька! – прошептала она, сливаясь с ним в долгожданном поцелуе…
…И снова шли они по берегу моря, взявшись за руки, шли, понимая без слов, что отныне они единое целое. Пусть ненадолго, пусть всего лишь на две недели… И снова ночные звёзды таяли в её зелёных распахнутых глазах…
На этот раз расставание было менее драматичным, потому что оба знали наверняка, что через год они встретятся вновь. Александр подарил Нине на память, в знак своей любви, изящное золотое кольцо с большим изумрудом, который так подходил к её зелёным глазам…
Дни пролетели как птицы и незаметно сложились ещё в один год.
Для Нины этот год был отмечен счастьем и долгожданной радостью. Сын с невесткой подарили ей внучку, рыженькую девочку с огромными, как у куклы, глазами. Приехали все вместе в отпуск, целый месяц жили с мамой и бабушкой Ниной в её однокомнатной квартире. Но всем хватило места, и все были счастливы. Ещё бы! Вся семья в сборе!
И вот опять наступил месяц март. Сразу после женского праздника, Нина села в поезд и через пять дней была в Сочи. Александр не встречал её на перроне, он приехал днём позже, когда она уже устроилась в санатории.
Но от этого их встреча была не менее пылкой.
Александр почти бегом ворвался в её номер. Нина ахнуть не успела, как он подхватил на руки долгожданную любимую. Бережно отнёс на кровать, снял с неё лёгкий сарафан и покрывая поцелуями лицо, грудь, опустился ниже… Стал пить сок сладострастия с нежного бутона. Нина стонала, плакала от счастья и долгожданной любви… Из номера они вышли только к ужину. После ужина снова бродили по берегу моря, пока небо не накрыло землю чёрным шатром в серебре мерцающих звёзд…
Две недели сладкого счастья промчались, как один день, как скорый поезд, который вновь уносит её от любимого, с надеждой на новую встречу через год.
Нина уже смирилась с таким положением дел. Не так больно уже сердце рвалось на части, не так горько плакала душа её от разлуки. Нина знала наверняка лишь одно, что ненаглядный Сашенька также любит и страдает также … И что наступит яркий март, в котором они соединятся вновь после долгой разлуки … Возможно, её любимому приходилось ещё хуже, ведь надо было лгать, изворачиваться, чтобы жена ничего не заподозрила. А каково ему жить с женой, ложиться с ней в постель, если мысли заняты другой женщиной… К тому же у него стало прихватывать сердце и прыгать давление. Возможно, от такой нелёгкой и безрадостной жизни…
Чтобы как-то скоротать время и разнообразить свою серую жизнь без любимого, Нина решилась на пластическую операцию – круговую подтяжку лица. Доктор сказал, что не обещает минус десять лет, но она будет выглядеть гораздо свежее своих сверстниц. Немного поразмыслив, Нина сняла свои сбережения, оформила отпуск без содержания и пошла в клинику красоты. Ей нужно хорошо выглядеть! Тем более, что юбилей на носу! Пятьдесят лет – золотая дата!
После операции реабилитация была недолгой. Через две недели она уже вышла на работу. Коллеги недоумевали, глядя на отёкшее лицо Нины, а она несла всякую чушь про аллергию и непереносимость лекарств от остеохондроза. Постепенно коллеги привыкли, лицо Нины тем временем пришло в норму и стало гладким и ровным.
– Нина, где морщины? Куда дела? — спрашивали одноклассницы при встрече.
Она отшучивалась, настроение при этом её неизменно улучшалось.
Как-то случайно встретила Генку. Он стоял у своего крутого джипа и явно кого-то поджидал.
– Ой, Нинка, привет! Ты ли это? Ещё краше стала, чем три года назад! Ну, ты, мать, даёшь! Неужели любовь так молодит? Или всё-таки отбила его у жены?
– Нет, нет и нет! Всё также. Скоро в санаторий поеду… Ты то как? Женился? Или всё меня ждешь?
– Не-а, уже не жду… Сейчас придет моя королева. А вот и она!
К машине подходила высокая блондинка модельной внешности в роскошной шубке.
– Знакомьтесь, девочки! Нина – моя одноклассница, Виктория – моя жена!
– Оч-ч-чень приятно… – глянув сверху вниз, сказала противным голосом новая жена Генки.
– Взаимно! – улыбнувшись, ответила Нина. – Что, Гена, на одни и те же грабли?
– Садись, дорогая! – распахнул дверцу машины перед женой Генка и сделал страшное лицо, повернувшись к Нине.
Нина засмеялась и пошла прочь.
– Счастливо!
Четвёртый год подряд оформляет Нина Самохина путёвку в санаторий в надежде на свое быстротечное счастье. Но нынче, собираясь в Сочи, она очень беспокоится. Александр не звонил и не писал ей целый месяц.
Когда поезд стоял в Ростове она надеялась, что любимый снова сядет к ней в вагон, но чуда не произошло… Ей оставалось только вспоминать, с трепетом в сердце, их первую встречу в поезде…
Прибыв в санаторий, заселившись в свой номер, Александра она не встретила ни в столовой, ни в парке, ни на берегу моря…
«Где ты, любимый мой Сашенька, почему не звонишь, не пишешь, не объявляешься? Что могло случиться такого, что помешало тебе приехать на долгожданную нашу встречу?» – носились в её голове страшные мысли и тревожно стучало бедное сердце.
На следующий день в санатории были танцы. Чтобы как-то развеяться от грусти и печали Нина пошла в танцевальный зал, который находился в одном из корпусов. Музыка гремела. Народу было немного. На площадке топтались несколько пар, остальные сидели в креслах, разглядывая танцующих. Нина тоже присела в мягкое кресло. На медленный танец её пригласил высокий худощавый мужчина с орлиным носом. Его лицо показалось Нине знакомым.
– Мы с вами раньше встречались? – спросила она.
– Да! В прошлом году я здесь отдыхал в это же время… А что ваш муж не приехал?
– Он не мой муж… чужой…
– Вот как? Тогда, кто вы ему?
– Кто я? Боевая подруга! Или, как ещё говорят – полковая жена!
– М-да… Кстати, меня зовут Михаил. А вас?
– Нина… очень приятно…
– Мне тоже! Я в прошлом году всё на вас смотрел и восхищался…
– Восхищались? Чем?
– Мне нравятся такие женщины, как вы. А вы ещё красивее стали, чем раньше. Как будто бы моложе, что ли…
– Спасибо! Видимо, морской воздух мне на пользу…
– Можно вас проводить после танцев?
– Почему нет? Можно… Только, чур, не приставать…
– Хорошо, приставать не буду… Просто погуляем по парку…
Они прогулялись по вечернему парку, потом Михаил проводил Нину до её номера.
– Спокойной ночи! – он галантно поцеловал ей руку. – До завтра…
– Приятных снов!
Александр не позвонил и не приехал ни на завтра, ни через неделю…
Нина не находила себе места, не знала, что и думать. Несколько раз порывалась набрать его номер телефона, но что-то останавливало…
Она в тоске бродила по берегу моря, словно пытаясь разглядеть следы любимого, оставленные в прошлом году… Ходила по парку, вспоминая разговоры, объятия, поцелуи, нежные прикосновения дорогого ей человека…
Ничто не радовало Нину. Ни цветущая весна, ни пение птиц, ни яркое весеннее солнце. Она не могла есть, спокойно спать, всё думая и думая о любимом, прокручивая в голове всевозможные варианты его молчания… Похудела, даже слегка подурнела, была хмурой и неразговорчивой.
Одиночество Нины скрашивал Михаил, ненавязчиво, изредка предлагая ей прогулки к морю, по парку. Рассказывал ей про своё увлечение, хобби. Он находил и реставрировал старинные мотоциклы. Их собралась целая коллекция! Михаил показывал Нине фотографии и подробно рассказывал о каждой модели. Ей было интересно его слушать. Приятный бархатный голос Михаила завораживал и отвлекал Нину от грустных мыслей. Михаил попросил у неё номер телефона и Нина, не задумываясь, продиктовала. Кто знает, зачем? Может, пригодится…
Она не выдержала, перед отъездом всё же набрала номер Александра. Долго шли гудки, затем тревожный женский голос крикнул в трубку: «Алло!»
Нина дала отбой.
В полном смятении чувств она возвращалась домой… Прогуливаясь по перрону на вокзале в Ростове, Нина услышала объявление диктора:
«С соседней станции Батайск вышел пригородный поезд…»
Электричка прибывала на соседнюю платформу. В груди Нины что-то ёкнуло, и неведомая сила повлекла её к прибывающему электропоезду…
Она ещё издалека увидела красивую полную женщину, которая катила инвалидную коляску. Сердце Нины оборвалось… Она вгляделась в мужчину, безвольно сидевшего в инвалидном кресле. Лицо его было перекошено и неподвижно. Нина с ужасом узнала в мужчине Александра. Не помня себя, подбежала к женщине: «Саша?! Что с ним?!»
Женщина внимательно посмотрела на Нину.
– Так вот ты какая… Разлучница! Такой я тебя и представляла!.. Инсульт у него. Ин-сульт!!! Во что превратился?!... Доездил… по курортам… Теперь вот ездим по врачам… на электричке…
Нина, остолбенев, глядела на лицо Александра. Из его глаз выкатились две крупные слёзы и медленно поползли по щекам…
– Как же так? Саша… — едва слышно прошептала она и побежала прочь, глотая слёзы, стараясь заглушить подступившие рыдания…