Здание поликлиники Наркомата нефтяной промышленности расположено в Китайгородском проезде, 7, и часто остается незамеченным для прохожих, т.к. находится не на красной линии, а во дворе. Прежде всего, это здание интересно своими барельефами. Но обо всем по порядку.
В 1912-1913 годах богатый предприниматель, владелец банков, угольных рудников, химических, металлообрабатывающих и строительных предприятий Николай Александрович Второв выстроил по проекту архитектора Ивана Сергеевича Кузнецова на углу Варварской площади и Китайгородского (тогда – Китайского) проезда обширный комплекс конторских, гостиничных и складских помещений «Деловой двор». В 1919 году в помещении одного из складов «Делового двора» на Китайгородском проезде открылась Объединенная амбулатория Высшего Совета Народного Хозяйства.
В 1935 году здание бывшего склада, а теперь – амбулатории, было перестроено в стиле позднего конструктивизма по проекту архитектора Дмитрия Николаевича Чечулина. Здесь открылась Поликлиника Наркомтяжпрома им. Ф. Э. Дзержинского. Позже она обслуживала Министерство нефтяной промышленности, а в 1950-е годы была передана в ведение Минздрава РСФСР. Сейчас в нем расположен Государственный научно-исследовательский центр профилактической медицины (ГНИЦПМ).
Внешний вид здания получился очень простым: штукатурка под бетон, вертикальные тяги вдоль фасадов… Если бы не барельефный фриз на медицинские темы! Долгое время считалось, что автором барельефов является Вера Мухина, однако несколько лет назад в Российском государственном архиве литературы и искусства были обнаружены документы, устанавливающие, что автором этого фриза является ученик Сергея Коненкова скульптор Иван Федорович Рахманов.
И. Ф. Рахманов родился в купеческой старообрядческой семье. Его отец - Федор Семенович Рахманов, хлеботорговец, потомственный почетный гражданин. Ему принадлежал доходный дом у Покровских ворот, лепной декор которого выполнил Иван Федорович. На барельефах здания Поликлиники Наркомтяжпрома Разманов изобразил различные медицинские процедуры и сцены с людьми, ведущими здоровый образ жизни. Здесь и сцена забора крови у пациента и ее анализ, и ультрафиолетовая ванна, и врачебный осмотр. Далее можно видеть счастливую мать и дитя, физкультурников и даже обнимающихся обнаженных девушек.
В последние годы среди искусствоведов бытует мнение, что эти барельефы имеют глубокий скрытый смысл и чуть ли не предсказывают крах советского строя. Я не люблю, когда критики и исследователи искусства начинают интерпретировать художественные произведения: «Автор (художник, композитор и т.д.) этим произведением хотел сказать…» Никто не знает, что хотел сказать автор, если только автор сам не сделал конкретных объяснений на эту тему. Тем не менее, хочу привести любопытную цитату из еженедельника АиФ №32 за 2013 год: «Специалист по психологии творчества Юлия Серебренникова так раскрывает смысл композиции Рахманова: «Сюжет забора крови и лаборантка с пробиркой в руках символизируют кровопролитие - намек на Гражданскую войну. Советская власть утверждалась через жертвоприношение кровью. Во второй сцене - научные методы измерения человека в эпоху торжества утопических подходов к природе: мичуринцы, лысенковцы, евгеника - «наука» выведения улучшенной породы людей. В третьем сюжете - душ и облучение ультрафиолетом - символы очищения тела. Вода и свет - мужское и женское. Примат тела над душой - основа господствовавшей идеологии. Ключевой для раскрытия всего замысла художника - четвертый рельеф. Слева красивая пара: женщина с теннисной ракеткой и мужчина в форме футболиста. В центре - легкоатлетка попирает ногой копье (мужское начало) и диск для метания (женское). Справа - идеальная семья: муж, жена и двое детей. Все персонажи сверху объединены большой цветущей ветвью дерева. Пара спортсменов символизирует гармонию мужского и женского начал (аналог Адама и Евы). Ветвь - символ древа жизни, тянущегося слева направо - из прошлого в будущее. А посередине, в настоящем - метафора отрицания божественного, трансцендентного. Метательница - символ бесплодия: одинокой женщине не создать семьи, не родить детей. Центральная фигура убеждает зрителя в бесплодности идеологии. Вспоминается фраза из «Фауста» Гете: «Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо». Пятая композиция - полное отрицание семьи (мужчины больше не нужны), лесбийский тупик. Это послание из 30-х годов нам, живущим сегодня, с прогнозом краха системы. Художник метафорически предвещал неизбежный развал советской власти».
Объяснение любопытное, хотя и спорное. А вот барельефы стоит рассмотреть в любом случае.