Галина не верила своим собственным глазам: перед ней стоял отец, родной отец, тот, кого она не видела никогда в жизни вживую, разве что на фотографиях. Конечно, она могла ошибаться, ведь прошло восемнадцать лет с тех пор, как она появилась на свет, а Сергей Николаевич оставил ее мать с новорожденной дочкой на руках, но и имя, и фамилия, да и внешность мужчины, не сильно изменившаяся за прошедшие годы, говорили только об одном: перед Галиной был ее родной отец.
- Вы так на меня смотрите, как будто призрака увидели! – пошутил Сергей Николаевич, а в аудитории засмеялись студенты. Галина вздрогнула, потом густо покраснела. Она кожей чувствовала, как лицо заливается краской, и от этого девушке стало еще более неловко.
- Извините за опоздание, - пробормотала она, а потом пошла и уселась за парту. Надо же, первая лекция по гражданскому праву, а она умудрилась на нее опоздать, да еще и нос к носу столкнуться с собственным отцом. Разумеется, Сергей Николаевич Плотников, никогда не державший на руках собственной дочери и не общавшийся с ней с момента ее появления на свет, и знать не знал о том, что Галина Стрельникова – его дочь.
- Ты чего так лоханулась? – обратилась к усевшейся за парту Галине ее подруга и сокурсница Вика. – У тебя и вправду такое лицо, как будто ты монстра во плоти увидела. Что случилось?
- Автобус сломался, на котором я ехала в универ, - ответила Галина шепотом, - пришлось ждать другой.
- Я не про это, а про твою реакцию на этого препода. Ты чего?
- Ничего, потом поговорим.
Только Галина замолчала, как тут же в аудитории раздался громогласный голос Плотникова:
- Разговорчики! Мало того, что вы, мадемуазель, опоздали на лекцию, так еще смеете нарушать порядок. Хотите, чтобы я отправил вас обратно? Туда, откуда вы явились с наглым опозданием?
Галина снова почувствовала, что краснеет. Вика толкнула ее рукой в бок, а Галина опять извинилась:
- Мы больше не будем, просим прощения.
- Я надеюсь, - отозвался Сергей Николаевич и продолжил лекцию.
Галина не спускала с него глаз. Красивый, подтянутый, высокий, широкоплечий, настоящий мачо. Не зря ее мать поддалась на его ухаживания и не побоялась выносить ребенка. Только кто же знал, что такой импозантный мужчина, да еще и работавший в то время в органах, окажется трусом и подлецом, оставившим свою любовницу с ребенком на руках? Галина одновременно и ненавидела Плотникова, и восхищалась им.
Как же Галина могла проворонить тот факт, что преподавателем по гражданскому праву был человек со столь говорящим для нее именем и фамилией? Много ли в Воронеже вообще было людей с именем Сергей и фамилией Плотников? Наверняка, много, но Галина, если бы была повнимательней, обязательно бы обратила внимание на совпадение. В последние месяцы ее заботило лишь состояние здоровья матери, а до имен и фамилий преподавателей не было никакого дела.
Зоя Леонидовна разболелась перед самым окончанием первого курса Галины. Начало скакать давление, женщина часто падала в обмороки, и пару раз Зоя попадала в стационар и ложилась под капельницы.
- Хроническая гипертония, - вынес вердикт лечащий врач, - надо пожизненно пить таблетки или иметь риск внезапного инфаркта или инсульта.
- Я таблетки пить не буду, - категорически заявила Зоя, - химией всякой нас травите, а потом в отчетах пишите, что лечите нас. Не лечите вы, а только калечите.
- Мама! – Галина была раздосадована отказом матери от терапии. – Но ведь у тебя давление, риск страшного исхода. Почему ты не хочешь просто пить таблетки и не беспокоиться о своем давлении?
- Потому что это моя жизнь, мое здоровье и мое решение! – твердо ответила Зоя. – Все, тема закрыта.
Лечащий врач объяснил Галине, что гипертония у ее матери могла быть связана с климаксом, ведь женщине недавно исполнилось пятьдесят лет, самый разгар менопаузы, а, следовательно, перестройки организма.
- А может гипертония сама пройти? – с надеждой в голосе спросила Галина у врача.
- Милочка, давление – вещь опасная. Нервы, гормоны, жизнь в большом городе – все это является предпосылками к повышению давления, а ваша мама, как я посмотрю, особа весьма впечатлительная и эмоциональная. На ее месте я бы не отказывался от таблеток, но, как она сказала, это ее жизнь и ее выбор.
- Я боюсь, что у нее случится инфаркт или инсульт, - честно призналась девушка врачу, - у меня, кроме мамы, никого нет.
- Я вас отлично понимаю, но ничего поделать не могу.
Еще несколько приступов гипертонии были у Зои Леонидовны в течение лета и в начале осени. Шел октябрь, а плохое самочувствие и риск заполучить страшное заболевание никак не сказывались на желании Зои начать медикаментозную терапию. Женщина то и дело падала в обмороки, у нее начиналась рвота и кровотечения из носа, но ничто не могло заставить упертую мать Галины начать пить таблетки.
Все эти проблемы со здоровьем матери и заставляли Галину переключать мысли на все, что угодно, кроме учебы. Лекарства, походы к врачу, изучение информации о гипертонии, инфарктах и инсультах – все это путалось в голове у Галины, не давая ей возможности собраться мыслями и начать серьезно учиться.
А тут сам Плотников, взявшийся словно из ниоткуда. Галина смотрела на него и поверить не могла в то, что в жизни бывают такие совпадения. И ведь не в другом институте он преподавал, а именно в ее. Не в какой-то другой группе именно сегодня была у него первая лекция, а именно в группе Галины. Как будто сама судьба подталкивала отца к дочери, а им оставалось только примириться с этим.
- Что с тобой случилось на паре? – после занятия спросила Вика у Галины, а та все сомневалась, говорить ли подруге правду о том, кем именно приходился ей преподаватель по гражданскому праву.
- Ничего, просто маме снова нехорошо с утра было, - Галина почему-то решила соврать, сама не зная точно, что именно заставило сказать подруге неправду, - еще и автобус этот дурацкий. В общем, опозорилась я перед Плотниковым – будь здоров.
- Да ладно, он уже про тебя забыл, - успокоила подругу Вика, - просто ты выглядела так странно, как будто уже видела его где-то, а тут столкнулась с ним, сама того не ожидая.
- Тебе показалось, - ответила Галина, не делая вдаваться в подробности. Нет, говорить подруге о том, кем ей приходился Сергей Николаевич, она точно не будет.
После окончания лекции Плотников снова обратился к Галине, которая шла к выходу. Почему-то девушка была уверена в том, что преподаватель не оставит без комментариев ее запоздалое появление на его лекции.
- Стрельникова, - позвал он Галину, а у нее сердце ушло в пятки при одном только звуке его голоса, - вам не кажется, что знакомство наше началось как-то не очень красиво?
Галина замерла, а остальные студенты проходили мимо с разными выражениями лица: кто с усмешкой, кто с надменным видом, кто вообще демонстрировал тотальное равнодушие.
- Извините еще раз, - быстро проговорила Галина, - я же извинилась. Сколько раз мне нужно еще принести свои извинения, чтобы загладить вину?
- Да ладно, не реагируйте вы так остро на мои слова, - голос Сергея Николаевича смягчился, - просто мне нужна староста, а к моменту вашего прихода на пару я так и не нашел желающих среди ваших одногруппников. Может быть, пользуясь вашим опозданием, я могу рассчитывать на вашу помощь?
Галина удивилась. Она ожидала каких-нибудь колкостей со стороны Плотникова, а тут такое снисхождение – еще и старостой ее предложил сделать. Настоящее одолжение! Галина, сначала хотевшая отказаться, вдруг передумала.
- Что нужно делать? – спросила она. – Я имею в виду, что входит в обязанности старосты?
Сергей Николаевич едва заметно улыбнулся, и Галина подумала о том, что прекрасно понимает мать, которая девятнадцать лет назад влюбилась в этого мужчину без памяти. Уж больно он был хорош, и Галине не было бы стыдно иметь такого отца.
- Нужно будет следить за успеваемостью, контролировать проставленные мной оценки на семинарах, а также следить за заполнением зачетных книжек. Ну и по мелочи: помочь мне с курсовыми работами и назначать встречи со студентами, пишущими курсовые и дипломные работы по гражданскому праву.
- Я согласна, - ответила Галина, едва дав Плотникову закончить речь. Это будет настоящим шансом для нее сблизиться с отцом, узнать его получше. Говорить ему правду она пока не будет, нужно было время для того, чтобы получше узнать человека, восемнадцать лет назад подарившего ей жизнь.
Домой Галина вернулась в хорошем настроении. Увидев улыбку на лице дочери, Зоя Леонидовна удивленно взглянула на Галину:
- Отличилась чем-то?
- В хорошем смысле – да, - отозвалась девушка, - меня назначили старостой. То есть помощником преподавателя по гражданскому праву.
- Надо же, - мать усмехнулась, - какая честь! И кто же это из преподавателей так тебя оценил?
- У нас сегодня впервые было гражданское право, и я впервые познакомилась с преподавателем. Обычный человек, просто дал мне возможность проявить себя.
Нет, матери пока определенно не стоило говорить о том, что Галина встретилась с родным отцом. Закрывшись в своей комнате вечером, девушка достала из старой шкатулки фотографии, которые ей отдала Зоя. на этих фотографиях женщина, которая была еще молодой и очень красивой, стояла в обнимку с Сергеем Плотниковым. Однозначно, таких совпадений быть не могло, и сегодняшний день можно было считать днем официального знакомства с отцом.
Плотников оказался не таким уж и занудой, как могло показаться в самом начале их знакомства с Галиной. Он не придирался к своей помощнице, хвалил ее за помощь, делал небольшие подарки по каким-то смешным поводам, а Галина наслаждалась общением с умным человеком и радовалась тому, что именно этот мужчина был ее родным отцом.
- Ты знаешь, - сказал как-то Сергей Николаевич Галине, - у меня ведь дочка на три года младше тебя, и я хотел бы, чтобы она тоже пошла учиться на юриста.
Сердце Галины забилось быстрее, ведь Плотников заговорил о своей семье. Выходит, у него была и жена, и дети, а, значит, у Галины были сестра и, возможно, еще сестры и братья.
- А она сама хочет? – поинтересовалась Галина.
- Пока она хочет только танцевать и крутиться перед зеркалом, - посетовал Плотников, - но я надеюсь, что к концу одиннадцатого класса девочка задумается о чем-то более серьезном.
«Я тоже когда-то занималась танцами», - едва не ляпнула Галина, но вовремя сдержалась. Зачем Плотнику знать такие мелочи о ее жизни? Для него она лишь простая студентка, которая помогает ему с организационными вопросами. Незачем грузить его подробностями своей личной жизни.
Прошло два месяца, когда Галина поняла, что нужно прояснить ситуацию. Она несколько раз ловила себя на мысли о том, что пришла пора обо всем рассказать Сергею Николаевичу, но в последний момент, когда девушка уже была готова открыть рот и рассказать мужчине о том, что она – его родная дочь, Галина вдруг передумывала.
Все изменилось в один из дней, когда Плотников отчитал одного из студентов за то, что тот, как выяснилось, бросил свою беременную подругу, сделав это во всеуслышанье перед другими однокурсниками. Девушка билась в истерике, Плотников пытался ее успокоить, одновременно с этим отчитывая парня, решившего бросить несчастную.
Об этом случае Сергей Николаевич рассказал позже Галине, в красках описав то, какими грязными словами парень обзывал ту, которая ждала от него ребенка, а еще как Плотников сам лично отчитал парня и заставил его покраснеть из-за своего гнусного поступка.
Тут Галина уже не стерпела.
- То есть вы бы не смогли вот так бросить беременную от вас девушку? Несмотря ни на какие обстоятельства?
Плотников округлил глаза:
- Конечно, нет! Я считаю, что каждый человек должен нести ответственность за свои поступки. Если ты не хочешь ребенка, то это твое дело, но обязательства перед человеком, с которым общий ребенок у тебя есть, ты должен иметь и не должен о них забывать!
Галина вдруг разозлилась:
- Вы так красиво говорите, Сергей Николаевич. Но ведь сами в свое время забыли о своих обязательствах.
- О чем ты, Стрельникова? – Плотников непонимающе уставился на студентку.
- Помните Зою Стрельникову? Вообще эта фамилия вам о чем-то говорит?
Сергей Николаевич нахмурился, видимо, поднимая в воспоминаниях все, что было связано с фамилией, названной Галиной и тем, как могла быть Стрельникова связана с его обязательствами перед кем бы то ни было.
Галина не выдержала. Достала из кармана телефон, на котором хранились фотографии ее матери и Плотникова, протянула преподавателю. Тот покрутил телефон в руке, потом вернул его Галине.
- Я помню Зою. Извини, никак не мог связать тебя и ее, ты у меня вообще не ассоциируешься с этой женщиной. Мне кажется, что ты, Галина, хорошо воспитанная, приличная и очень достойная девушка.
- Сергей Николаевич, - Галина обиженно поджала губы, - почему вы так говорите, как будто моя мать – невоспитанная и недостойная?
- Потому что так и есть, - отозвался Плотников, - она что, сказала тебе, что я имею отношение к ее ребенку?
- Разве нет? – Галина вызывающе посмотрела на преподавателя, а тот покачал головой.
- Нет, совершенно никакого. Да, я дружил с Зоей, мы были близки, но никакого отношения к ее беременности я не имею. Мы не были близки настолько, чтобы я мог вообще быть отцом ее детей.
Галина обомлела. Мать столько рассказывала Галине о Сергее Плотникове, о его работе в органах, о том, как он бросил ее с ребенком на руках, потому что предпочел другую женщину, о том, как они встречались, какими нежными и трепетными были их отношения до появления Галины.
- Вы хотите сказать, что… мама мне соврала?
- Наверное, - Плотников улыбнулся, - Зоя была той еще выдумщицей и любительницей сочинять. Она врала всем своим парням, с которыми встречалась тогда. Твоя мама была любительницей мужского внимания, и я думаю, что среди всех своих ухажеров, среди которых особо достойных не было, она выбрала меня, своего друга, чтобы ты считала, что твоим отцом был приличный человек. На самом деле, Галина, я не могу быть твоим отцом.
Галина убрала телефон в карман, взяла сумку и поплелась в сторону выхода из аудитории. Хотелось плакать, не столько из-за обмана матери, сколько из-за разочарования: так хотелось, чтобы ее родным отцом был Плотников.
Зоя Леонидовна ждала Галину дома. Накрыла на стол, поставила перед дочерью тарелку с дымящимися варениками, сама присела напротив.
- Как дела в институте?
- Мам, - вдруг сказала Галина, - я познакомилась с Сергеем Плотниковым. Помнишь такого? Он преподает у нас гражданское право.
Галина сказала это и взглянула на мать. Та побледнела, и девушка испугалась того, что у матери может снова подняться давление. Но Зоя достаточно быстро взяла себя в руки и посмотрела на дочь:
- И что? Он тебе что-то сказал?
- Я ему сказала. Показала фотографии, хотела уличить в отцовстве, но он сказал, что был твоим другом, и к отцовству не имеет никакого отношения.
Зоя Леонидовна поднялась из-за стола, сделала несколько кругов по кухне, потом снова уселась на стул.
- Допустим. И что из этого?
- Я восемнадцать лет верила в то, что мой отец – он. Чему мне теперь верить?
Мать помолчала, а потом пожала плечами:
- Я не знаю.
- Не знаешь? – Галина едва не задохнулась от возмущения. – Как же так? А кто знает, мама?
Зоя вдруг всхлипнула, потом и вовсе заплакала. Галина протянула матери салфетку, налила стакан воды. Когда женщина успокоилась, Галина уже обнимала мать за плечи и тихонько покачивала ее словно ребенка.
- Я ни в чем тебя не виню, - сказала Галина, - просто я так радовалась тому, что встретила отца. Он такой… Хороший! Умный, красивый, добрый. Я всегда мечтала о таком отце.
- Прости меня, - Зоя снова всхлипнула, - я не знала, как признаться тебе. Я не знаю, кто твой отец. Сережа был прав, когда говорил мне, что я – профурсетка. Он говорил мне это в шутку, но в этой шутке была своя правда. У меня было несколько парней, я была легкомысленной, доступной, доверчивой. А потом узнала о беременности. Самым смешным было то, что ни одной фотографии ни с одним из моих молодых людей у меня не осталось, мы просто не фотографировались. А Сережа был настоящим другом, мудрым и очень сильно поддерживал меня. Тогда я решила, что моя дочь не должна считать, что ее мать – глупая дурочка, которая вела непотребный образ жизни. Я придумала тебе отца, и я не думала о том, что вы вот так встретитесь. Сергей уехал из Воронежа, я думала, что уже навсегда. Я была уверена в том, что подстрахована от вашей с ним встречи. Но нет… Я просчиталась.
Галина еще крепче обняла мать. Пусть будет так. Галина так и будет считать своим отцом Плотникова, слишком сильно привыкла она к этой мысли за восемнадцать лет. Конечно, мать она простила и не злилась на нее. Все это были просто ошибки молодости, и кто знает, какие еще ошибки предстоит совершить самой Галине.
Автор: Виктория Салимова