В середине 1950-х годов в Советском Союзе, где каждый третий жил в лагерях, а уровень преступности тревожно вырос, к нарушителям закона стали относиться серьезно. Решение об исключении адвокатов как класса воров было принято на уровне министра внутренних дел.
Самых известных воров заключали в Соликамске, в тюрьме "Белый лебедь". Среди них не было ни "мух", ни "шестерок", поэтому некому было стирать белье, носить ведра или выполнять другую работу, с которой воры не были знакомы. Воры должны были работать, их били, им давали хлеб и воду. Но адвокаты все равно отказывались работать. Поэтому администрация тюрьмы решила натравить воров друг на друга.
Режиссеру помогал П.Ф. Куратов, бывший член мафии, который специализировался на "перевоспитании" преступников и сам знал психологию воров.
Помещенный в барак строгого режима (БУР), один из воров украл еду у другого, а третьего связали как улику. Подозреваемый в торговле крысами, который имел в руках провизию, убил невинного человека. Другие воры не вмешались - таков закон воров: умереть за кражу.
На следующий день воров вывели из компании "БУР", а руководитель района спросил их, хотят ли они снова работать. "Крестного отца" отправили по известному адресу. Затем ворам сказали, что их пайки будут урезаны вдвое, а информация будет отправлена во все регионы и в "тюрьму" (СИЗО), которую воры "купили" в Белом Лебеде. Если они не выходили на работу, их отправляли в другой лагерь, где их не только "унижали", но и "деградировали". Эту информацию им предоставил Пантелей Филатович Куратов. Однако это не убедило адвокатов.
Между тем, Куратов утверждал, что преступники убили не того человека, потому что "торговали крысами". Воры были схвачены (расследованы), и выяснилось, кто на самом деле украл. Преступник хотел покончить жизнь самоубийством. Воры собрались вместе, чтобы "выяснить", кто случайно убил адвоката, но пришли к выводу, что в интересах "крестного отца" будет только то, чтобы воры разорвали друг друга. Таким образом, труп был просто "приукрашен". Но воры не могли больше терпеть, начался "суд", и воры, как пауки в кастрюле, "рвали друг друга на части" в дикой и примитивной борьбе за превосходство.
Адвокаты "белых лебедей" были вынуждены хитростью или шантажом подписать "письмо сожаления". Среди воров было достаточно наркоманов, чтобы сделать это возможным. При Хрущеве такие доклады даже публиковались в основной прессе. Такие "популярные воры" или "проститутки" затем "понижались" до низших тюремных должностей в других регионах. Воры продолжали мстить друг другу, и через несколько месяцев большинство из них было убито - через несколько лет при Хрущеве за такие "преступления" осталось всего 3 процента от общего числа воров.
Такими же методами в 1980-х годах в Биле-Лебеде запретили воров, и более 100 местных адвокатов были "коронованы".
Согласно интересной теории, вмешательство КГБ в иерархию законов о воровстве в 1970-х и 1980-х годах оказало необычное влияние на идеологию воровства, дискредитировав концепцию безусловного тюремного заключения. Этот процесс привел к смене ведущих идеологов легализма.
Похоже, что SSE расправлялась с ворами более тщательно, чем ее конкуренты из Министерства внутренних дел: она нанимала юристов для подготовки отчетности и вербовала самых высокопоставленных воров. Владельцы имущества, которое не считается кражей (дом, семья, капитал), имеют больше шансов быть пойманными. Более того, такие сексуальные преступники не отрицают, что они воры. В качестве примера такого сотрудничества приводится имя Александра Черкасова, одного из лидеров преступного мира того времени.
По мнению сторонников этой версии, начало 1990-х годов и, возможно, рост массы "обычных" преступников, не имеющих за спиной материальных ценностей, "взросление" "оранжевых" преступников (преступников, купивших свой статус за деньги) - результат участия ВДЦ в дискредитации "мягких" адвокатов за нарушение тюремных правил. То, чего заключенные "крестные отцы" и "ненавистники" не смогли добиться насилием, они добились деньгами.