Солнечный свет широкой полосой падал сквозь приоткрытые занавески, знаменуя наступление нового дня. С некоторых пор Марина Николаевна перестала полностью закрывать шторы, потому, что не хотела оставаться в полной темноте. Она не могла вспомнить, когда это началось – то ли с возрастом, то ли в следствии проблем со здоровьем – но темнота напоминала ей о смерти: «тьма, исчезновение, ничто».
Кошка Степанида, в ожидании сидевшая на прикроватном коврике, вопрошающе посмотрела на хозяйку.
- Сейчас встану! – Пообещала Марина Николаевна.
Вставать не хотелось, состояние по утрам было не лучшее – но кошка являлась своеобразным стимулом, чтобы подняться и начать двигаться. Стешку надо было покормить – иначе она не успокоится, начнёт истошно мяукать и бегать от кровати к двери, требуя завтрак.
Первым делом Марина Николаевна полностью раздвинула шторы: «так лучше». А проблема была в том, что в последнее время её всё чаще донимали мысли о смерти. Она думала о своём возрасте, о старости и болезнях, о том, сколько ей осталось – эти мысли посещали её ежедневно, чаще всего почему-то по утрам и вечером, перед сном. Марина Николаевна не была человеком мрачным и угрюмым, за здоровьем следила, с болезнями по возможности боролась и депрессией не страдала – но эти мысли реально портили жизнь и от них было трудно отделаться. Она очень хотела жить – и желательно долго – ведь столько всего ещё хочется увидеть и узнать, побывать там, где ещё не была. А тут 65 - и здоровье стало сильно подводить. Утренний ритуал в некоторой степени помогал избавиться от мрачных мыслей. Марина Николаевна покормила кошку, умылась, сварила кофе, соорудила бутерброд с сыром и прихватив завтрак, вышла на балкон.
…Никиту разбудила утренняя прохлада – дверь на балкон была открыта, а он, как сидел на полу, как раз напротив балкона, так видимо и уснул. Первое, что бросилось в глаза – открытые дверцы шкафа, откуда на него неумолимо смотрела пустота. Настя ушла. Ушла потому, что больше не хотела проблем, источником которых являлся он, Никита. Она так и сказала: «с меня хватит!». До Насти была Светка – миленькая такая. Она исчезла, прихватив все сбережениями Никиты, хранившиеся в квартире, а заодно опустошив его карту. А до неё - одноклассница Нина – первая любовь, которая, как оказалось, закрутила с ним, чтобы потом выставить на посмешище. Но, довольно быстро устроившись на работу после института и встретив Настю – такую порядочную и правильную, он всё же надеялся, что жизнь наладится. Как выяснилось – напрасно.
Уже с того момента, когда на работе поползли слухи о возможном сокращении штата, Настя стала всё чаще болтать и хихикать со старшим менеджером Славкой – но тогда Никита не придал этому значения. А вскоре его сократили, как не особо ценного работника без опыта. Но откуда, спрашивается, взяться этому опыту, если он институт не так давно окончил? Настю оставили – её тётя, работавшая в той же фирме, по слухам встречалась с кем-то из директоров. Но возможностей тёти на Никиту видимо не хватило – или самой Насте это было уже не важно.
Он устроился грузчиком на складе – временно, разумеется – всё же надеялся найти другую работу. А потом эта травма. Левая рука серьёзно пострадала и о физической работе теперь можно было забыть надолго – если не навсегда. Во всяком случае, врачи ничего определённого не говорили. А где найти работу «не физическую», чтобы хотя бы за квартиру было чем платить? Он всё это время искал – но безуспешно. Квартирная хозяйка уже намекала на выселение. И уйти-то некуда – в родительской квартире сестра с мужем и детьми, сами родители в деревню переехали. Не ехать же ему в деревню, жить с родителями и старой бабушкой – опять же и работы там нет никакой, и рука эта.... Институт заканчивал, планы строил – и всё прахом! Ни работы, ни личной жизни, да ещё и рука покалеченная! Кому он теперь такой нужен? «К чёрту! Всё к чёрту!»
Никита взглянул на пустой шкаф, на открытую балконную дверь, написал в телефоне: «пошло всё на…», вышел на балкон и перелез на карниз, проходивший вдоль дома как раз на его девятом этаже…
Марина Николаевна поставила на столик чашку с кофе и блюдце с бутербродом, вдохнула утренний воздух, с удовольствием подставив лицо солнечному свету, посмотрела на небо, на зелёные кроны деревьев внизу…и обернулась на какой-то странный шорох со стороны соседних окон. На карнизе стоял парень. Он стоял, распластав руки вдоль стены и смотрел прямо перед собой, а потом повернул голову и увидел Марину Николаевну.
- Уйдите! – Хрипло произнёс он.
- С какой стати? – Спокойно поинтересовалась женщина.
- Пожалуйста, уйдите! – Отчаянно повторил парень.
- И не подумаю! – Ответила она.
- Как вы можете?!
- Могу – что? Завтракать? Я всегда завтракаю на балконе летом – к тому же, это мой балкон. Почему я должна уходить?
- Вы что, не понимаете?!
- Не понимаю! – Пожала плечами Марина Николаевна.
- Наверно, у вас нет проблем, горя не видели – поэтому такая чёрствая!
- Проблем, говоришь, нет? Да сколько угодно! И горестей хватило. А ещё – я старая и больная – думаю, даже этого достаточно. Вот, что ты не старый, это видно – может, больной?
-У меня рука после травмы плохо работает.
- И всё? – Скосив глаза, Марина Николаевн незаметно глянула вниз – там собирались люди: значит, кто-нибудь уже вызвал службу спасения. Звонить на глазах у парня она не рискнула – кто знает, как он отреагирует?
- А что – этого мало?! Работы нет, в личной жизни крах!
- А какая рука? – Хитро прищурилась Марина Николаевна.
- Какая разница?! Ну, левая!
- И никаких других болезней нет?
- Нет, а что?
- Годится! – Усмехнулась женщина.
- В каком смысле? – Озадаченно спросил парень.
- В смысле – может, поменяемся?
- Шутите? Между прочим, не смешно!
- И мне не смешно. – Серьёзно ответила она, - тебя как зовут?
- Ну, Никита.
- А я Марина Николаевна. Видишь – синее небо, по нему плывут белые облака – посмотри на него. Если ты решил умереть, больше ты этого никогда не увидишь. И если не передумал, давай так, Никита: я тебе свою старость с болезнями, а ты мне – свои проблемы, вместе с покалеченной рукой. Рука – это не страшно, на продолжительности жизни, думаю, никак не скажется. Тебе ведь всё равно, а я жить хочу – хотя бы доброе дело сделаешь.
Внизу появились спасатели и начали растягивать полотно.
- Вы ненормальная или издеваетесь? – Срываясь на фальцет, взвизгнул парень.
-У меня давление, проблемы с сердцем и суставами, нет половины зубов – но с головой пока всё в порядке. Ну, что решил – меняемся?
Несмотря на то, что Никита никогда не верил в мистику, в его измученном сознании вдруг возник образ покойного деда, на которого, как все говорили, он вроде был очень похож. Дед, опираясь на клюку, наклонился, потёр больную коленку и на лице у него появилась злорадная беззубая усмешка.
- Не хочешь – дело твоё! – Усмехнулась Марина Николаевна, - если передумал прыгать, двигайся к моему балкону - только осторожно, не спеши и не смотри вниз.
Никита зашевелился, осторожно переставил ногу - и вопреки предупреждению посмотрел вниз. Не удержавшись, он несуразно взмахнул руками и полетел с девятого этажа – прямо на растянутое спасателями полотно. Сидевшая рядом с хозяйкой кошка Степанида проводила его заинтересованным взглядом. Марина Николаевна поставила чашку, прошла в квартиру, переобулась и направилась к лифту. На улице толпились люди, Никита лежал на носилках, водя по сторонам полубессознательным, блуждающим взглядом – его как раз собирались погрузить в «скорую». Марина Николаевна подошла и наклонилась над парнем:
- Ну что – поменяемся? – Тихо спросила она.
Потрясённый падением молодой человек плохо осознавал реальность – перед глазами всё плыло, гротескно меняя формы и голос женщины слышался басовито-гулким, а слова растягивались, будто искажённая, замедленная запись. Лицо Марины Николаевны расплылось, деформировалось и на его месте Никите снова привиделась ухмыляющаяся физиономия покойного деда.
-Нет! Нет! Нет! – Замотал головой парень, - не хочу! Я не хочу!
- Вот и хорошо! – Улыбнулась Марина Николаевна и посмотрела на небо, по которому безмятежно проплывали редкие белые облака.