<< Предыдущая глава
Роман Сергеевич Лозовский во вторник утром проснулся с навязчивым желанием убить свою ученицу Лерку Кузнецову. Желание это, как противная боль в горле, не давало расслабиться и думать о чём-то другом. Захотелось поскорее перебить его лекарствами, противовирусными таблетками или хотя бы другими мыслями.
За окном набирал обороты июньский день, сбрасывал с себя оковы сна провинциальный Громогорск. Тёплый ветер гонял в воздухе тополиный пух, разносил по дворам запах свежего хлеба из соседней пекарни и грозил сорвать старую антимоскитную сетку с окна второго этажа. А ещё ветер будто бы сдувал все мысли, которыми пытался забить голову Лозовский, и оставлял только одну — об убийстве.
Пенсия, новый костюм со скидкой в магазине, прибраться на могиле у мамы… Могила. Смерть, смерть, смерть. Не то! Футбольные матчи, отборочные игры на какой-то там чемпионат, когда там следующая игра, с хорватами бьются, в соседнем дворе спортбар, может, сходить, пива выпить? Кузнецова как раз должна оплатить заня… Кузнецова, проклятие! Девочка-отличница, девочка-спортсменка, загорелые ноги, красивое лицо, тонкая талия, обтягивающее платье, постоянно спадает бретелька, обнажает шрам, при одном взгляде зудит-зудит-зудит, хочется руку протянуть, расцарапать, задушить…
Он поднялся, захлопнул скрипучую форточку, чтобы перекрыть путь проклятому ветру. Квартира погрузилась в тишину. Только этажом выше бубнил у соседей телевизор. И секундная стрелка щёлкала в коридоре. Отсчитывала мгновения жизни. Короткой жизни Лерки Кузнецовой.
Лозовский заперся в ванной. Умыл лицо, прополоскал рот. Жаль, голову нельзя прополоскать. Пока чистил зубы, прислушивался к шорохам и скрипам. Не покидало чувство, что за стеной кто-то прильнул к вентиляционной шахте и шепчет в неё: «Убе-е-ей…»
Протяжно заурчал желудок. Лозовский с благодарностью погладил себя по животу. Голод — отличная штука, приглушает все другие желания! Правда, он тоже разный бывает…
Пока жарилась яичница, Лозовский пытался поймать радиостанцию на старой магнитоле. Любимое «Ретро» упрямо не желало играть уже вторые сутки, приходилось довольствоваться местным «Громогорск ФМ», где второсортный шансон звучал вперемежку с сопливой попсой о первой школьной любви. В перерывах — городские новости о незаконной добыче угля в карьерах за промзоной. Но сегодня даже местное радио затерялось среди помех, вызывавших раздражение. А то и желание убивать…
Лозовский чертыхнулся, когда от плиты потянуло горелым, торопливо снял сковороду с огня. Обжёг пальцы, чертыхнулся повторно. И чуть не подпрыгнул, когда мёртвую тишину разрезал голос ведущего из приёмника:
«Кто мы такие и чего хотим? Это не важно! Важно другое! Вы нас слышите, а потому теперь не отвертитесь! Итак…»
Гнусавый голос ведущего резал по ушам. Казалось, он вещает со сломанным носом. Кровь заливает его футболку, стол и бумажки с новостными подводками. А он с улыбкой на лице продолжает болтать…
«Сегодня в городе обещают переменную облачность, небольшой дождь, без особых жертв! Во второй половине дня возможны несколько переломов и даже инфарктов…»
Лозовский поднёс вилку ко рту, да так и замер. С каких это пор на радио стали шутить по-чёрному? Гнусавый голос сменился музыкальной заставкой, но Лозовский не расслышал название станции, зато услышал, что «следующая песня посвящается всем, кого этим утром посещали мысли о смерти…»
Он не доел. Проковылял к подоконнику, на котором покоилась магнитола. Что это за волна? На ней же всегда местное радио вещало. А теперь вот странные прогнозы и песня о том, как тяжело с раной в животе оставаться живым. Сегодня не первое апреля, тогда что за розыгрыши? Неужели это?..
Девушка, исполнявшая песню, с трудом вытягивала ноты, в конце и вовсе захрипела. Точно у неё самой рана в животе. Лозовский содрогнулся, потянулся к кнопке «Выкл», но в последнее мгновение замер.
В конце песни вновь заговорил ведущий.
«Чарующие запретные звуки для всех, кто не пережил или не переживёт этот жаркий день. Жизнь хороша, но смерть ещё прекраснее. А у нас в студии гость, Виктор Бонор…»
Лозовский плюхнулся на табурет. Витька Бонор, без штанов, как Пифагор. Точно так же звали золотого медалиста из последнего выпуска, которому он преподавал. Медалист этот через месяц после выпускного заживо сгорел на пустыре за гаражами.
«Виктор в наших местах проездом. Сегодня он расскажет, чем занимался последние несколько лет, после того как окончил школу и облил себя бензином. Витя, пожалуйста…»
Лозовский выдернул вилку из розетки. Снова пахнуло горелым. Может, от соседей. Или от плиты. Но нет. От плиты так не пахнет. Бензином и копчёным мясом…
Лозовский так и стоял, смотрел на выключенную магнитолу, пока в соседней комнате не зазвонил телефон.
Номер не определён. Интересно черти пляшут…
— Алло?
Лозовский держал трубку на расстоянии, точно оттуда на него могли наброситься.
— Алло?
На другом конце послышался плеск волн, затем хруст (словно шею кому-то свернули). И тишина.
Лозовский потёр переносицу и уже хотел нажать отбой. Но в этот момент в трубке прозвучал знакомый хриплый голос:
— Доброе жаркое, мой нудный Лобзик! Я за долгом! Готов вернуть?
Что-то стрельнуло в ухе. Воздух вокруг загустел, потемнело в глазах, тело бросило сначала в жар, потом в холод. Потом в ушах засвистело, да так сильно, что чуть перепонки не лопнули…
Через минуту Лозовский, спотыкаясь, бежал по лестнице, а в пустой квартире само собой включилось радио, и всё тот же гнусавый голос…
*
…завёл её к себе в кабинет и приказал:
— Соси.
Она покорно опустилась на колени, расстегнула его ремень, запустила руку в трусы.
— Резче давай, — недовольно прогудел он, — рот открой, шире! Ещё.
Причмокивание, казалось, заполнило весь этаж.
— Не откуси, дура, — проворчал он, одной рукой сжал её волосы, другой нащупал пульт от музыкального центра.
Включил радио, чтобы заглушить раздражающее чавканье.
«А вот и наш доблестный Дристунов, — гаркнул голос радиоведущего из колонок. — Как всегда, при деле, как всегда, с заряженным стволом».
Живот скрутило, как только он услышал своё школьное прозвище, попытался остановить её, но не успел.
«Откуси!»
Его крики заглушили и голос из колонок, и музыку, и всё остальное.
Следующая глава >>
____________________
Эта версия повести «Страдай ФМ» отредактирована специально для «Дзена», в ней изменены или вырезаны откровенные и жестокие сцены.
Версия повести без цензуры доступна на сайте Автор Тудей.