Ким, ты мне нравишься. - Пятый ласково улыбнулся и, поставив чашку с недопитым кофе на стол, крутанулся на стуле в сторону девушки.
Уголок подушки, которую теребила Кимберли, застыл в руках. Девушка недоуменно посмотрела на парня.
Но я же не манекен🌚
Мдаа? Кто сказал? Разве что не такая красивая и фигуристая. А вот ума действительно как у манекена. - недовольно пробурчал Пятый, вновь отворачиваясь и наливая из носика кофейника еще кофе.
Горьковатый, насыщенный запах распространился по комнате. Кима слегка вздохнула, ощущая чудесный аромат, который теперь навсегда, на всю жизнь будет вспоминаться ей в комплекте с образом Пятого - такого маленького, но сердитого, гневно дующего на горячий напиток.
Очень мило, спасибо.
Да, я очень милый.
Может, тогда еще и поцелуешь?
Нет, спасибо. Предпочитаю манекены. У них губы очень удобные для поцелуев :) Не двигаются, не дергаются, не капризничают, как у некоторых. Слюни утри! - отвернулся парень, стараясь скрыть саму по себе набегающую улыбку.
Которую Ким все же заметила и теперь улыбнулась следом. Да, такой Пятый ей нравился - злой, психующий, пытающийся быть нежным, но безуспешно. Кто-то мог бы назвать его "красным флагом" или еще каким-то сложным термином из современной психологии, и, возможно, этот кто-то был бы прав... Но Ким все нравилось.
Нравились эти красные уши, торчащие из под темных, аккуратно уложенных волос, нравился этот утренний халатик на худом теле, который скоро сменится неизменными жилеткой, пиджачком и шортами, нравился взгляд исподлобья этих серых сердитых глаз. Она отложила подушку в сторону и с улыбкой откинулась на спинку дивана.
Вы очаровательны, мистер Харгривз, и ваше признание запало мне глубоко в душу. Я обязательно над ним подумаю в ближайшее время.
Удосужьтесь лучше подумать над ним сейчас и помолчать, миледи. - ласково оскалился Пятый, вновь разворачивая газету. - Вы мешаете моему чтению.
Шутка девушки про манекен задела его. По его мнению, любые колкости были неуместны в такой трогательный и очень сложный для совсем не сентиментального Пятого в исполнении романтический момент - поэтому, по его расчётам, Ким должна было просто растаять и кинуться ему на шею. А она расположилась на диване, улыбается и нравится ему до невозможности, чем бесит его сильнее. Поэтому-то он от нее и отмахнулся газетой. Но, заметив, что она собралась уходить, он аж подскочил с кресла и сурово погрозил ей газетой, свернутой в трубку:
А ну, стоять, дамочка! Команды уходить не было.
Ким тут же села назад, а Пятый принялся растерянно искать оправдание своим действиям - ну не скажет же он, что остановил ее, потому что не хочет с ней расставаться!
эээ... Вот, глянь, что в газетах пишут!
А что в газетах-то писали? Пятый судорожно забегал глазами по строкам, стараясь найти что-то, достойное упоминания.
И действительно нашел! Зрачки расширились, пальцы судорожнее сжали листы, Пятый сел в кресло и, ероша одной рукой волосы, пальцем второй бегал по кричащим строкам. В городе опять творится что-то странное... Люди пропадают, здания взрываются...
Ну что опять такое... - сквозь зубы проныл Пятый.
Эй, так что случилось? Что пишут? - тревожно спросился Ким, подходя к креслу Пятого сзади и, наклонившись, заглядывая в газету через плечо парня.
Этот маневр очень смутил его, а щека девушки, случайно или умышленно коснувшаяся его щеки, лишь усилила эффект. Мистер Харгривз почувствовал, как опять его щеки и уши наливаются красным и не мог допустить, чтобы виновница сама это заметила.
Вскочив с кресла, он легонько кинул газету ей прям в лицо, и, пока она в таком положении не видела его красного лица, выбежал в коридор, крикнув напоследок:
Ну возьми и посмотри сама по-человечески, что над душой-то стоять!
Ладно... - донесся неуверенный голос из комнаты.
Но Пятый уже несильно слушал. Стук в ушах и в грудной клетке заглушал все. Он остановился, оперевшись об стенку спиной и скрестив на груди руки. Слегка нахмуренный, он все же не мог перестать улыбаться. В городе творится что-то паранормальное, ему нужно с этим разобраться в ближайшее время, люди сходят с ума, а он - вместе с этой девчонкой - тоже.
Еще одна такая выходка, Кимберли...
Она его до катушки доведет!