Здравствуйте дорогие читатели!
Летом 1943 года в штаб 322-го батальона пришла незнакомая девушка. Она передала командиру 255-й бригады морской пехоты приказ, в котором говорилось, что старший солдат Ольга Васильева направляется в их батальон для дальнейшего прохождения службы. Но прочитав приказ, командир стал отговаривать Ольгу, рассказывая ей о тяжелой солдатской службе, тем более что она пришла на фронт со второго курса медицинского училища и могла стать медсестрой в тылу. Но, несмотря на все уговоры, решительная девушка стояла на своем - после прохождения специальных курсов Ольга пришла на фронт и хотела быть только снайпером!
После беседы с комбатом Ольга и вся группа девушек-снайперов, прибывших с курсов, разместились возле заброшенного кладбища. Утром они привели в порядок свои землянки и начали обустраиваться, а вечером командир взвода, известный снайпер Григорий Кучменко, на счету которого было 103 немецких солдата и офицера, долго беседовал с прибывшими снайперами, учил их, приводил примеры того, что иногда случалось во время снайперских "охот".
На следующий день, еще до рассвета, Ольга Васильева отправилась на свою первую "охоту". Но ни на первой, ни на второй вылазке ей не удалось найти хорошую позицию для стрельбы. На третье утро Ольга выбрала другую, совершенно новую позицию, а когда начало рассветать, она заметила ритмичные движения лопаты, которая выбрасывала землю из окопа. Враг был склонен над тем, чтобы что-то копать.
Сердце в груди девушки как-то особенно забилось, руки задрожали, но эта слабость длилась недолго. Взяв себя в руки и успокоившись, она стала ждать, когда немец покажет себя. И через несколько минут ничего не подозревающая соперница решила распрямить свою уставшую спину.
Немец разогнулся, встал в полный рост и тут же прозвучал выстрел. Враг уткнулся в землю, а его лопата так и осталась лежать на бруствере. Больше в том ходе сообщения никто не показывался..." Это был первый убитый враг. Так открылся боевой счёт девушки-снайпера и была сделана первая зарубка на прикладе снайперской винтовки.
15 августа 1943 года, как обычно, перед рассветом я стал продвигаться к полуразрушенному гранитному памятнику. В ложбине между могилами росли ромашки, высокие лопухи и большие репейники. До памятника оставалось несколько метров, когда я услышал шорох и увидел впереди слабое колыхание травы. Кто-то полз ко мне. Тогда я стал двигаться быстрее, но осторожнее. Дойдя до левой стороны памятника, я залег и стал ждать: винтовка наготове, пистолет и гранаты наготове. И тут вижу - ползет немец. О чем я думал в тот момент и как действовал - не знаю. Но каким-то образом моя рука выхватила кинжал из голенища сапога и в долю секунды вонзила его во что-то мягкое. Больше я ничего не помнил, так как потерял сознание. Не знаю, сколько прошло времени. Когда я очнулся, перед глазами снова все стояло, и меня бил озноб. Тогда я взял себя в руки и продолжил охоту.
Позиция была хорошая, а немцы еще не знали, что их снайпер уже мертв, поэтому ничего не боялись и вели себя открыто. В тот день на прикладе моей винтовки появилось еще три зарубки...".
Почти через месяц, 10 сентября 1943 года, я убил своего последнего врага, офицера "эскадрона смерти". В тот день я вместе с другими бойцами нашего батальона высадился на Каботажной пристани Новороссийска. Мы закрепились в дальней части складов, а фашисты - в ближней. Они заметили меня и закричали: "Фрау! Возьмите меня живьем!" - и грязно пошутили надо мной. Ну, думаю, посмотрим, но меня это злит... Как раз в этот момент в отверстии мелькнуло лицо немецкого офицера: щеки полные, впалые, в глазах ухмылка...
Конечно, это было безрассудно, но я встал во весь рост и выстрелил. Фашист дернулся вперед и повис в яме. Вражеская пуля задела мое правое плечо и вонзилась в левую руку. Это было мое второе ранение в том бою. Первое было от гранаты, которая застряла у меня в ноге.
Я быстро перевязал ее. Я взял свою снайперскую винтовку, снова встал и, превозмогая боль в плече, выстрелил. Из-за угла появился танк; развернувшись, он начал в упор бить в торцевую стену склада. Стена рухнула, переломившись пополам, и нас четверых накрыло ею.
Потом враг выбил наших пулеметчиков, но мы вчетвером остались под рухнувшей стеной. Я помню имена своих товарищей: Ефимыч, ему было около 50 лет, и молодые ребята: Вася и Али, азербайджанец.
16 сентября, на рассвете, немцы, потесненные нашими войсками, начали отступать. Мы не знали обстановки, но тишина заставила нас действовать. Мы выползли из своего каменного гроба, тихо пробрались к берегу залива и, сняв одежду, бросились в холодную воду.
Помогая друг другу, мы поплыли к противоположному берегу. Но сил не хватило, и мы стали тонуть. Не знаю, кто меня подхватил, вытащил на лодку и отвез в больницу...".
После лечения и полного выздоровления Васильева Ольга Александровна больше не принимала участия в боевых действиях. А за проведенное на фронте время лично уничтожила 185 солдат и офицеров противника. Награждена орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды; медалями: "За отвагу", "За оборону Одессы", "За оборону Севастополя", "За оборону Кавказа" и "За победу над Германией".
После госпиталя была направлена в Москву, как представитель морской пехоты Черноморского флота. Как участница Всесоюзной конференции фронтовичек - была на приеме в Кремле, у Михаила Ивановича Калинина.
Васильева Ольга Александровна
Вскоре Ольга демобилизовалась и вернулась в Воронеж, где закончила брошенный на втором курсе медицинский институт.