Периодически мои знакомые говорят, что во мне умер писатель. Другие считают, что почил стендапер, а третьи – что ведущий шоу талантов. Если собрать в кучку все мнения, то получается целое кладбище домашних животных нереализованных личностей и ещё маленькая тележка недореализованных.
Всё это, конечно, имеет корни где-то в глубоком детстве, но, так как психолог тоже сдох, не будем вдаваться в подробности.
По образованию я – пиарщик, а по призванию – эвентщик. И мне пофиг, что все эти слова заимствованные и мужского рода. Ибо грамматических ошибок тут не наблюдается, а феминистка во мне поселиться даже не пыталась. Не то, что умереть.
Периодически я перехожу дорогу каким-нибудь коллегам, что неизменно кончается для них – психически, а для меня – физически, так как меняю сферу деятельности и ухожу на новый виток собственной эволюции (хочется в это верить).
И при всём при этом я не перестаю удивляться (хотя, наверное, пора бы), как хорошо люди умеют обвинять окружающих в своих неудачах, даже не пытаясь извлечь из этого урок или хотя бы личную пользу.
Место действия данной истории – примерно 2009 – 2014 годы, маленький южный город N, ещё более маленький местный телеканал и очень маленькая, но, как в этих местах принято, гордая редакция со своими шестью сюжетами в неделю (по три штуки в среду и пятницу).
Работать в этом котле страстей и погребённых рутиной талантов я действительно хотела. Это был неплохой способ прокачать свои навыки, починить самооценку после развода и просто сделать что-то полезное.
Телеканал, к слову, был полустуденческий. То есть, там по собственному желанию и почти бесплатно работали студенты в рамках какого-то кружка по интересам. А все остальные получали зарплату и пару раз в неделю снимали скучные репортажи с одинаковых выставок, из местного театра и с каких-то обязательных городских мероприятий. Первые мои сюжеты тоже были такими, но это оказалось слишком скучно. Я предлагала варианты. Мне говорили, что инициатива тут «никому не всралась». «Ну ок. Попробуем перфекционизм в другой сфере», - решила я.
Так вышло, что я услышала, как некоторые студенты начитывают тексты на старенький микрофон, и у меня случился заворот ушей в трубочку. Половина ударений ставилась наобум, треть слов выговаривалась частично, а запятые пропускались так, как будто в предложении вообще нет пауз. Мы начали мучить русский язык ежедневно, потому что терпеть фонетические и прочие издевательства было выше моих сил.
В какой-то момент директор этого ТВ-цирка зашёл в редакцию в процессе обучения студентов скороговоркам и ударениям перед начиткой.
«В недрах тундры выдры в гетрах тырят в вёдра ядра кедров!!!» - отрапортовал ему не ожидавший внезапного визита студент на вопрос «Как дела?».
«Неплохо, неплохо!» - оценил Иван Иванович (имя и отчество изменены). – «Раз вы так интересуетесь неправомерной деятельностью выдр, назначаю вас главным по репортажам из МВД и МЧС. Кстати, а кто хочет видеть Autumnghost главным редактором, раз уж она вами так занимается?»
Неожиданно за были абсолютно все. А наш главный оператор Виктор Степанович (также изменены ИО), который после скороговорок взялся обучать тех же студентов операторскому мастерству с удвоенной энергией, улыбался в усы и аплодировал. Оказалось, это именно он рассказал директору о моей инициативе и позвал посмотреть.
Через два дня радостная новость дошла и до тех сотрудников, которые получали в редакции свою зарплату. Их возмущению не было предела, хотя в деньгах их совсем не ущемили, а меня совсем не повысили.
Женщина из редакции сразу же уволилась. А мужчина всячески упирал на то, что Иван Иванович «ущемил его творческое эго». В подтверждение того, что решение принято неправильное, он объявил забастовку, меня назвал предательницей и отправился домой, не сделав сюжета. До выпуска оставалось 5 часов, из необходимых трёх сюжетов отснят и смонтирован был один. За отсутствие выпуска местных новостей нам грозил штраф от федерального канала и потеря рекламодателя, чья реклама крепилась к выпуску.
Мы со студентами посовещались, и придумали выход из ситуации. Они очень быстро организовали на первом этаже ВУЗа сбор средств в помощь приюту бродячих собак, о чем сами же сняли репортаж, и параллельно провели опрос о том, какой предмет студенты вузов города N хотели бы исключить из программы, после чего мы со свеженазначенным борцом с недобросовестными выдрами и двумя операторами поехали в МЧС просить помощи.
И тут оказалось, что директор МЧС уже трижды писал на все телеканалы в поисках славы и эфирного времени, а откликнулись только мы. И нас взяли на спецзадание. С мигалками, сиренами, на трёх машинах мы поехали выселять бомжей из заброшенного дома, имеющего историческую ценность. Это была, вообще-то, совместная операция Полиции и МЧС, связанная с ветхим жильём, а нам просто повезло. Но благодаря камерам, она приняла невиданный размах, а для нас стала офигенным приключением.
Когда мы дружно приехали к дому, выяснилось, что он горит. Такого стечения обстоятельств никто не ожидал. Я, если честно, даже подумала в какой-то момент, что МЧСники перестарались в погоне за славой.
Но всё было банально: нетрезвая чета бомжей подогревала тушёнку и взорвала примус. Благо, делали это они в сарае, который считали кухней. Дом почти не пострадал. Через несколько минут к нам присоединилась скорая и увезла бомжей с ожогами. Остались все остальные. Часть сотрудников выполняли свою работу, часть давали интервью. Это был эксклюзив, на который не успел ни один из других местных телеканалов.
Мы приехали в редакцию за полтора час до эфира. Дело пахло катастрофой: камеры тогда еще были в глубинке аналоговые. Я в панике вызвала всех монтажёров и их стажёров. Колдовали над сюжетом на трёх стареньких компах и выпустили вовремя большую передачу, после которой оставшиеся 5 минут были добиты выставкой, опросом и собаками. План был перевыполнен.
На следующий день ректор университета, которому принадлежал телеканал, выписал моим студентам-операторам, прыгавшим по ветхому горящему сараю с камерами, материальную помощь и большой нагоняй. Помощь – за популяризацию канала, а нагоняй – за слабоумие и отвагу. После чего они были переданы мне в вечное пользование с просьбой следить, чтобы им не подпалило пятки.
Через неделю меня впервые в жизни благодарил мэр города за яркий репортаж и популяризацию деятельности оперативных служб. А мужик, который кричал, что я угроблю телеканал, с горя заболел, но увольняться категорически отказался, хотя его и не просили. С этого дня и следующие 6 лет он жаловался всем, кому мог, что я испортила ему жизнь, он поссорился из-за моего назначения с женой. А ещё я была виновата в нервном срыве интеллигентного человека. Я даже не ожидала, что мужчины бывают такими истеричками.
Так началась моя первая вынужденная война на работе, и так я впервые стала примером для подражания. А мои замечательные студенты начали качать из интернета курсы по журналистскому и операторскому мастерству и совершенствоваться в своём хобби. Горжусь ими до сих пор – они и сегодня отлично снимают, и пишут хорошие тексты.