Ближе к полуночи родственники принесли в квартиру детскую кровать с матрацем и конечно доставили детей, которые не понимали, что происходит, хлопали глазами и хотели спать. Дети были одним из главных аргументов в этой неравной борьбе, наравне с моей производственной травмой и безногостью. Подготовленную к осаде дверь снова заколотили, но теперь это делал Витька, по мужски, это он умел делать очень хорошо. А потом он ушёл так же как и пришёл, через балкон.
Я осталась с малыми детьми, одна, в пустом доме! Любое могло случиться в такой ситуации, но я почему то совсем не боялась. А может мне тогда казалось, что нет ничего страшнее жизни с Витькой. А здесь я была в полной безопасности. По крайней мере до тех пор, пока меня не обнаружили. Детей даже не надо было усыплять, они утомились от переезда и моментально заснули.
А я села на подоконник, и стала смотреть в окно. Там, за этими окнами текла жизнь, не смотря на позднее время. Кто то читал на кухне, кто то курил на балконе, за машинистами подъезжали дежурки, район то железнодорожный. А я сидела на подоконнике, одна, в пустом незаселенном доме, ела, принесённые мамой пельмени, первый раз со вчерашнего вечера, и мечтала о том, что эта квартира сделает меня счастливой.
Вообще, надо было быть слегка чокнутыми, чтобы втянуть в эту авантюру еще и детей, но надо было действовать наверняка, отступать было некуда. Дети были совсем маленькие, одной было где то полгода, второй, год и девять месяцев. Огонь! Сейчас , вспоминая это , я тихо осознаю весь ужас той ситуации. А тогда меня вообще ничего не тревожило. Подумаешь, через неделю дом заселят, и закончится наше заточение, будем жить, как раньше.
С детьми было не только веселее, но и не так страшно. Ведь буквально через пару дней я поняла, что пустой дом живет своей жизнью, и производит очень много звуков. То не закрытая дверь хлопнет, то форточка, то доски запоют высыхая, то воздух в трубах соберется. В общем я иногда прямо подпрыгивала от неожиданности и испуга. Но был в этом и один минус, я осознаю это со временем.
Дети мои были маленькие и несмышленые. Поэтому иногда плакали , а плакать здесь было нежелательно, мы были партизанами, которых не должны были рассекретить до заселения дома. Поэтому детишек я веселила, как могла. Днем было можно во что -то поиграть, а вечером мы забирались в стенной шкаф, который был в коридоре, зажигали свечку и читали. Стишок "Пела ночью мышка в норке...", помню наизусть до сих пор.
Еще по ночам мы смотрели в окно, там было интересно, там была жизнь. А наш мирок был замкнут и ограничен тремя комнатами, коридором и кухней. В темноте мы наблюдали за тем, как люди приходили с работы, готовили ужин, убирались, делали уроки с детьми, ругались. Людская жизнь была очень разнообразной и полной хлопот. А у меня тогда не было жизни, сплошное ожидание.