Перелом в войне совершен. Враг отброшен за пределы государственной границы СССР, но впереди еще долгие тяжелые бои за освобождение Европы. Интерес советского читателя к фантастике не угасает. На страницах печати появляются новые имена писателей, которые во многом определят судьбу любимой дочери эпохи на много лет вперед.
ВСТРЕЧА НАД ТУСКАРОРОЙ
Иван Антонович Ефремов родился в 1907 году в Вырице, под Санкт-Петербургом, в семье богатого лесопромышленника и мецената. Во время революции семья Ефремовых распалась. Маленький Ваня хлебнул горькой судьбы беспризорника. Во время Гражданской войны прибился к автороте 6-й армии РККА, с которой прошел до Перекопа. В 1921 году демобилизовался и вернулся в Петроград с твердым намерением учиться. Начальное образование совмещал с работой, трудился грузчиком, пильщиком дров, шофером. Увлекся палеонтологией. Судьбоносным стало для будущего ученого и писателя знакомство в 1923 году с академиком Петром Петровичем Сушкиным. В том же году Ефремов сдал экзамены на штурмана каботажного плавания и отправился работать на Дальний Восток. По возвращении поступил, сначала вольнослушателем, а затем студентом на биологическое отделение физико-математического факультета ЛГУ. Стал работать препаратором в Геологическом музее. Участвовал в многочисленных палеонтологических и геологических экспедициях, большинством из которых руководил. В тридцатых годах стал сотрудником Палеонтологического института. В 1941 году будущий писатель стал доктором наук. Во время войны занимался эвакуацией палеонтологических коллекций, стал консультантом геологической экспедиции особого назначения. Из-за тяжелой болезни был часто прикован в постели, но это не мешало ему заниматься научной и организационной работой. Создает свою знаменитую «Тафономию» — науку о захоронении останков ископаемых животных. К этому же периоду относятся его первые опыты в художественной литературе. После войны Ефремов руководит тремя палеонтологическими экспедициями в Монголию. Продолжает заниматься литературой. В 1957 году выходит главная книга его жизни утопический роман «Туманность Андромеды». Несмотря на мировое признание, книги писателя подвергаются нападкам в советской прессе. Изданный в 1968 году роман «Час быка» после смерти автора изымается из библиотек. Скончался ученый, писатель и глубокий мыслитель в 1972 году.
В 1944 году сразу несколько журналов («Краснофлотец», «Новый мир» и «Техника молодежи») публикуют приключенческие и фантастические рассказы Ивана Ефремова, а затем выходят сразу два авторских сборника «Встреча над Тускаророй» и «Пять румбов». Дебют оказался столь блестящим, что на молодого автора обратил внимание советский классик Алексей Толстой, который, пользуясь выражением Пушкина, «в гроб сходя, благословил» Ефремова.
«Ганешин вынул трубку то рта и подошел к большому диску, в центре которого горел оранжевый глазок и дрожала тонкая стрелка, окруженная тройным кольцом деления и цифр. Это был указатель глубин эхолота. Под ним в черной прямоугольной рамке, за блестящим стеклом, медленно, почти незаметно ползла голубоватая лента эхографа — прибора, вычерчивающего непрерывный профиль дна на пути корабля.
Звуковые колебания высокой частоты, излучаемые под днищем судна, летели вниз, в недоступные глубины океана, и, возвращаясь обратно, через сложную систему усилителей заставляли стрелку колебаться, вычерчивая профильную линию. Ганешин увидел на ленте, что между толстой чертой, обозначавшей дно корабля, и косыми отметками пройденного расстояния и изменений курса шла плавная линия пологого дна, вдруг прерывавшаяся резким изломом: заостренная подводная вершина поднималась почти на два километра из четырехкилометровой впадины океана. Ганешин удовлетворенно улыбнулся.
— За рейс четырнадцать "зубчиков" нашли, — сказал он. — Не зря я пошел с вами...
— Признайся, Леонид Степанович, по чистой совести, — спросил Щитов, — эти подводные "зубчики" тебе нужны для нового прибора?»
"Телевизор капитана Ганешина".
НОВЫЙ СПУТНИК ЗЕМЛИ
Георгий Иосифович Покровский родился в 1901 году. Как ученый занимался физикой взрыва, ядерной физикой и астрофизикой. Работал заместителем начальника, начальником кафедры авиационных боеприпасов, исполняющим обязанности заместителя начальника Академии по научной и учебной работе, начальником Кафедры атомного и химического оружия Военно-воздушной инженерной Академии имени Н.Е. Жуковского; научным консультантом 6-го Управления Министерства обороны СССР. В 1936 году предложил идею создания дальнего экспедиционного вездехода. Был членом редколлегии журнала «Техника молодежи». Вышел в отставку в звании генерал-майора инженерно-технической службы. Скончался в 1979 году.
В историю советской фантастики Георгий Покровский вошел, прежде всего, как художник-фантаст, но писал также научно-фантастические очерки. В 1944 году в журнале «Техника молодежи» выходит его очерк «Новый спутник Земли».
«Чтобы забросить такую массу на указанную высоту и сообщить ей необходимую скорость движения, можно прибегнуть к помощи особого заряда весом в несколько тысяч тонн. Такой заряд следовало бы заложить где-либо в пустынных горах Памира, на возможно большей высоте над уровнем моря. Это необходимо, чтобы уменьшить толщу атмосферы, пробиваемой при выбросе нового спутника. Кроме того, в пустынной горной местности можно избежать катастрофических последствий огромного взрыва для людей, зданий и разных предметов.
Могут возникнуть такие возражения: целесообразно ли тратить большое количество взрывчатого вещества бесполезно для народного хозяйства нашей страны? На этот вопрос имеется следующий ответ. Конечно, не вся энергия указанного заряда уйдет на выброс массы металла в космическое пространство. Значительная часть энергии рассеется вокруг и вызовет разрушения тех горных массивов, среди которых этот заряд будет заложен.
Известно, что горы Средней Азии изобилуют полезными ископаемыми; их разработка сейчас быстро развивается. Вот этот мощный взрыв и можно использовать для вскрытия каких-либо пластов каменного угля или ценных руд. Потом можно и было бы эти богатства горных недр разрабатывать весьма эффективным открытым способом.
Таким образом, рождение нового спутника среди грома и пламени невиданного взрыва было бы вместе с тем рождением нового горного комбината среди пока еще пустынных хребтов Центральной Азии.
Кроме этого, такой мощный взрыв следовало бы использовать для изучения недр земли и строения атмосферы. Возникающие от этого взрыва колебания земной коры будут аналогичны колебаниям при землетрясении. В этом случае условия возникновения такого искусственного землетрясения будут точно известны. Поэтому можно будет методы сейсмической разведки земных недр применить в особенно широком масштабе.
Звуковые волны, возникающие в воздухе, также должны подвергнуться изучению и могут дать интересные сведения о строении атмосферы.
Следовательно, рождение нового спутника будет вместе с тем грандиозным опытом, научное значение которого превосходит все известное до сих пор.»
ДОМ ЧЕТЫРЕХ ИЗМЕРЕНИЙ
Этот год ознаменовался еще одним событием в области фантастики. Журнал «Техника молодежи» опубликовал рассказ американского писателя Роберта Э. Хейнлейна (Хайнлайна) «Дом четырех измерений», в переводе Зинаиды Бобырь. Именно с этого шуточного рассказа началось знакомство советского читателя с творчеством грандмастера американской НФ, которое переросло в самую искреннюю любовь.
«Высоко по авеню Горного вида а Голливуде, в доке под номером 3776, живет Квинтус Тил, дипломированный архитектор.
В Южной Калифорнии даже архитектура не похожа на архитектуру другие мест. Сосиски, называемые «горячей собакой», продаются в здании, похожем на щенка, и даже с надписью «щенок». Бензин, мыло и дорожные карты продаются под крыльями трехмоторных самолетов, а комнаты отдыха помещаются в каютах самого самолета. Все это может удивить или позабавить туриста, но местные жители, разгуливающие без шляп под знаменитым калифорнийским полуденным солнцем, считают, что все это в порядке вещей.
Квинтус Тил считал все попытки своих коллег-архитекторов трусливыми, неумелыми и робкими.
— Что такое дом? — спросил Тил у своего друга, Гомера Бэйли.
— Если говорить в общих чертах, — осторожно предположил Бэйли, — то я всегда считал дом приспособлением для защиты от дождя.
— Ерунда! Вы не лучше всех остальных.
— Я не сказал, что это определение полное...
— «Полное»! Да оно совершенно неверно. С этой точки зрения, мы могли бы до сих пор сидеть в пещерах. Но я не порицаю вас, — прибавил великодушно Тил. — Вы не хуже всех этих поросят, занимающихся архитектурой. Нейтра! Шиндлер! Что они сделали, эти шишки? Что есть у Фрэнка Ллойда Райта, чего не было бы у меня?
— Заказы, — лаконично ответил его друг,
— А? Что такое? — Тил запнулся на миг, но налил себе двойную порцию и снова оправился. — Заказы! Правильно! А почему? Потому, что я не считаю дом просто разукрашенной пещерой; я считаю его и машиной — для житья, живым, динамическим предметом, меняющимся вместе с настроением его обитателя, — не мертвым, статическим, огромным гробом. Почему нас должны удерживать замороженные концепции наших предков? Всякий дурак, чуточку знакомый с начертательной геометрией, может спроектировать вам обыкновенный дом. А разве статическая геометрия Эвклида — это единственная математика? Разве мы должны совершенно пренебречь теорией Пикара-Вессио? А что вы скажете о модулярной системе, не говоря уже о богатейших идеях стереохимии? Разве в архитектуре нет места для трансформаций, для гомоморфологии, для акциональных структур?..»
Следующий год победный 1945-й!