Продолженеи.
Начало:
https://dzen.ru/profile/editor/id/5eb61fd99dbe95648c545224/63ddfcb5038df158fd3007a7/edit
Часть 5. «Зыбучие пески» Аккола вывели «коров-альпинисток» на чистую воду.
На обратном пути, как только мы начали спуск с каньона, действие спектакля, начавшегося третьего дня, возобновилось:
…вот к сетке и замкý подъехал Уаз. Постоял, попятился и вернулся далеко назад, почти до базы над устьем Нижнего Тураоюка. Нашел съезд к Акколу и въехал в воду. Как шофер объяснил нам потом, он побоялся гвоздей, набросанных владельцем базы за сетку, для тех водителей, которые вопреки замку проедут через ворота. Решил попробовать проехать прямо по воде, по дну реки до впадения Верхнего Тураоюка в Аккол, куда мы сейчас и спускаемся. И куда за нами должен приехать Мерген.
…вот Уаз проехал один из двух километров, разделяющих начало его отчаянного рывка и, непосредственно, слияние. Этот его временный успех уже удивлял. Но оставался еще целый километр. Нам с горы все его действия казались безумием – он же не аппарат на шинах низкого давления – чудеса, выдаваемые квадроциклом, ему не под силу.
…вот он и остановился… кажется, намертво.
…вот к нему попыталась подъехать на помощь «буханка», но даже это ей не удалось.
…вот смог подъехать его собрат – еще один Уазик, но ничего сделать не смог.
Название реки Тураоюк образовано от алтайских слов "тyypа" - "широкий" и "ойык" - "выемка", "выбоина", "pытвина". Скорей всего, алтайцы подразумевают эту широкую долину реки в устье, на которой и стоят уже лет десять те частные и недостроенные остовы базы, ворота в которые охраняет металлическая сетка, замок и гвозди.
Обычно, шоферы, привозя туристов сюда, аккуратно снимают сетку, проезжают, а потом возвращают все на место. Но их, бывает, по другую сторону ворот гостеприимно встречают «заботливо» разбросанные гвозди.
Только весной на сетку и замок не обращает внимания Аккол, разливается по всей долине так, что все «недостроения» оказываются по колено в воде. Сейчас не весна, а конец июля – срубы будущей базы стоят на сухом, а вода заливает только половину долины. А дорога и сейчас в воде, и Уазы в ней кажутся гордыми пароходами, но не белыми, а зелеными.
Туристам, идущим пешком от базы на Нижнем Тураоюке, все это безобразие приходится далеко обходить, прижимаясь к горе. И даже, я видел, они поднимаются на ее склоны. Машинам же обойти воду и заграждение невозможно. И не обидно бы было, если бы база была нужна, хотя бы хозяину. Нет, как десять лет назад поставили то, на что денег хватило, так и стоит недостроенное и потемневшее от времени, но заботливо огороженное от самой скалы до самой воды – не дай Бог, кто пройдет через.
Ой, что это из меня полилось? Наверное, желчь…
Мы уже спустились к устью реки Верхний Тураоюк и с расстояния в два километра, нас разделяющих, видно, как «второй» Уазик, похожий на тот, что должен сегодня нас забрать отсюда, рванул от «первого» к летней стоянке над устьем Нижнего Тураоюка. Оказалось - за тросом.
Не тратя времени, пообедали у слияния, не стали здесь ждать Мергена, а пошли в полном облачении – с рюкзаками к этой веселой группе - сгрудившимся посреди реки автомобилям, вдруг там чего-нибудь вкусненькое дают…
Второй Уазик, а это и есть наш Мерген, вернулся и уже кружится вокруг собрата, дергает его то спереди, то сзади, но ничего не получается - машина не качнулась, даже в ответ, на эти рывки. Тот прочно сидит уже на брюхе, погрузившись в насыщенный водой песок, похожий на тот, в котором Антон чуть не утопил свои кроссовки. Уже три машины вокруг бедствующего стоят в Акколе, три троса порвались вдоль и поперек, как их не заплетали в косички водители. На удивление, стальной трос был только один – у водителя «буханки». У остальных – буксировочные ремни – просто тряпки для такого случая. Как они ездят в этих местах без настоящих тросов?! И по одному они дергали Уаз, и одновременно, связавшись между собой в цепочку теми же ремнями. Молчаливый Уаз, буравя потоки Аккола, настырно стоит, как вкопанный.
Водитель застрявшего Уаза рассказал, почему он встал посреди реки. Двигаясь по ней снизу, он увидел песчаный островок и решил выскочить на него. Это и была ловушка – тот самый, насыщенный водой песок, нанесенный потоками воды с «подветренной» для нее стороны островка, ниже его по течению, - завируха. Он-то и затянул машину по самый верх колес.
Хорошо, что у водителя «буханки», который привез и проводил туристов к леднику, кроме троса была еще и рация для связи с ними. К какому-то моменту все было испробовано и все участники спектакля, разыгрывавшегося уже не понятно для кого, остановились в бессилии, а может, они чего-то ждали, говорили же они до этого по рации.
Подъехал квадроцикл, похожий на тот, который нас сюда доставил, подергал Уаз еще раз спереди и сзади, дорвал все тросы и снова все замерли.
Кто-то из болельщиков, стоявших рядом, спросил уже нас с Антоном, благо время надо было куда-то девать, - не видели ли мы в этом походе медведей? Мы наслаждались покоем, первозданным одиночеством, не искали никаких встреч, даже с медведем. Я вспомнил, как еще в Ергаках для безопасности нас учили ходить по трое – медведь не грамотный и считать умеет, наверное, только до двух. А все, что больше двух, для него - «много», «толпа». А толпу он боится и не нападает. Нас было двое всего и, в этот раз, он бы смог нас пересчитать. Но ему не повезло…
Застрявший Уаз, оказалось, привез сюда всю свою семью по ягоды – жену и пять детей. Антон рядом на бережку о чем-то разговаривает с женой водителя. Я тоже подошел, поговорили о ягодном урожае, упомянул о «высокогорных коровах». Она рассмеялась и сказала, что никакие это не коровы, а яки-сарлыки. Они тоже парнокопытные! А я: коровы - коровы!.. Шерсть у них длиннющая и жаркая. Вот, чтобы облегчить свою судьбу, они и поднимаются на лето выше в горы - туда, где попрохладней…
Таким оказалось, обещанное мной еще на первом безымянном озере, разрешение загадки «зачем коровы ходят так высоко в горы».
Какие «усталые» у меня мозги, оказывается! Уперся, как рогами, в этих коров, а ведь, из парнокопытных, кроме яков, я здесь видел еще и верблюдов. Даже этих симпатяг горбатых не вспомнил, за которыми сам же два года назад бегал с фотоаппаратом по верхней дороге…
Наконец, подъехал тот квадроцикл, который и привез нас сюда. Он замечателен тем, что у него есть лебедка. Сама лебедка квадрика установлена значительно выше бампера застрявшего Уаза. И когда он, подъехав вплотную к Уазу, зацепил его тросом лебедки и стал ее накручивать, то движение Уаза пошло вверх. Передние колеса поднялись чуть ли не над водой. Мужикам оставалось только утоптать песок под ними, и два уже квадроцикла, сцепившись друг с другом, вытянули Уаз на тот островок.
Но теперь Уаз отказывается запускаться, чтобы, собрав своих домочадцев, возвращаться восвояси. Квадрик отбуксировал машину к началу его водной процедуры, поставив на дорогу лицом к дому. Водители дружно поставили диагноз: двигатель надо перебирать - шатун погнулся. Когда вода захлестнула воздушный фильтр, она следом попала в карбюратор, а там и в цилиндр. А поскольку она несжимаема, то в момент такта сжатия, шатун и погнулся. Беда…
Все это мероприятие по вызволению Уаза из Аккола продолжалось часа три-четыре. Нам уже не хотелось шутить и считать это спектаклем – мужика и Уаз было жалко.
Погрузились на Уазик Мергена и поехали в Бельтир вдоль Аккола. Миновали его слияние с Караоюк. Эта река набрасывается на наш Аккол из-за хребта Бельтирду, из соседствующего на юге ущелья. И они сливаются, наверное, в экстазе, потому, что отсюда реки поменяли свои фамилии – их новое совместное название стало Чаган. Но это ненадолго - перед самым Старым Бельтиром Чаган сольется с Талтурой, идущей от Талтуринского ледника. Ущелье этого ледника располагается севернее нашего. Ну и по старой традиции они опять поменяют имя - нравится им переобзываться через каждые двадцать километров. Дальше речка пойдет Чаган-Узуном...
Чаган-Узун - главный замутнитель сначала Чуи, а потом и Катуни. До этого слияния Чуя считалась «черной» рекой, то есть, рекой с родниковым питанием. Но Чаган-Узун несет ледниковую муку аж с трех ледников — Софийского, Талдуринского и Джело… Так говорит википедия, но я бы добавил еще и четвертый ледник – Удачный, если, конечно, эта википедия не включила его уже в комплекс Софийского.
В этот раз нам удалось встретиться только с Софийским и немного с Удачным, остальные мы прибережем на следующие походы.
Если, не зная ничего про «ледниковую муку», приехать в эти края, особенно, по «верхней дороге», как это получилось у нас в первые два раза, то, уже спускаясь в долину по серпантину над озерами Акколь и Караколь, сверху, бросается в глаза и удивляет разный цвет воды в расположенных рядом озерах. А это, именно по этой причине: в озеро Акколь входит и выходит (как шнурок в горшочек у ослика Иа в том мультике) река Акколь, - та, которая и несет в себе эту белесую «муку» от Софийского ледника, раскрашивая озеро в свои цвета. А озеро Караколь собирает ручьи с рядом стоящей горы, которая, конечно гора, но еще не перемолота в муку. И тут же, короткой протокой, Караколь отдает свой чистый поток в реку Акколь ниже озера.
По пути я раза два-три остановил Мергена для быстрой фотосъемки. По дороге туда я запомнил, что хотелось бы снять, и точно знал где. Два предыдущих раза приезда к озерам Акколь и Караколь мы приезжали и уезжали по гребню гряды над ущельем, в котором бегут эта нижняя дорога и теперь Чаган. Дорога по верху гряды великолепна и нравится моему фотоаппарату. Сама гряда разделяет те два ущелья, в которых текут реки Акколь (он же Чаган) и Талтура. Но в этот раз Сергей на квадрике провез нас низом и фотоаппарат, который я так и не расчехлил тогда, сердцем чуял, лежа в потемках рюкзака, что ему на обратном, хотя бы, пути придется поработать.
Едем, Мерген быстр в вождении, а дорога – сплошные повороты между скальных выходов. Фотоаппарат, придерживаемый мной за ремешок, ерзает по сиденью туда-сюда, вызывая в нем шуршащий звук, а мне чудится – костерит он меня шепотом за то, что не приготовил его на пути туда. Если сюжеты можно и сейчас повторить, то встреченных тогда орлов - уже не судьба. Их было целых четыре. Настоящие орлы!.. Крупные!.. Не коршуны какие-то… Они что-то драли между собой – какую-то добычу – что-то крупное, может быть сурка. Смешно и в развалку прыгая по склону горки - отпрыгивали от, видимо, более сильного собрата и снова подлетали, хлопая крыльями и хватаясь клювом за добычу. И ведь длиннофокусник с собой для такого случая! Он бы их, как за хвост, «притянул» к самому фотоаппарату! Но те секунды упущены. Понимаю негодование фотика - такое не повторяется и не прощается. Кто только меня раньше не ругал, кроме всяких Антонов: и рюкзак материл в Ергаках, и вот фотоаппарат принялся здесь, да я бы себе за этих упущенных орлов и сам сейчас по башке надавал…
Орлов мы, конечно, не встретили ни одного, хотя и телевик приготовлен, и фотик дрожит от нетерпения. Или это он на кочках трясется?.. Дорога здесь - чудо, как хороша, опять похожа на ландшафты чужой планеты. Все, что непривычно для глаз, мы, почему-то, сравниваем с пейзажами чужой планеты… Затруднять Мергена просьбами о более частых остановках не стоит, он и так навозился с тем Уазиком – устал. И я фотографирую на ходу через лобовое стекло, которое страшно заляпано грязью от тех бесплодных попыток помочь выбраться из Аккола собрату по общему делу. Поэтому, надежд на хорошие снимки нет. Но, оказалось, Судьба и здесь меня вознаградила – кое-какие снимки получились!
Эпилог.
Часто, когда уходишь с какого-то обширного и богатого на сюжеты места, фотоаппарат все еще вертится в руках, как будто подсказывает, что неохваченного остается еще очень много - не на один поход. В этот раз у меня было ощущение законченности – в бассейне реки Аккол я пересмотрел и перефотографировал почти все, что намечал. И понятно – это же была третья попытка. Только в этот раз мне удалось выйти за границы озер Акколь и Караколь и добраться дальше – до самого Софийского ледника и еще дальше - к безымянным озерам за ним. До сих пор не видел в сети фото с берегов этих озер. Неужели туристы ходят только до ледника?
Думаю, эта поездка принесла радостное чувство не только потому, что она состоялась из-за того, что мы сделали ставку на транспорт высокой проходимости и достигли ледника. Прошлые приезды не были напрасны - подходы к озерам Акколь и Караколь верхней дорогой, которые мы осмотрели в предыдущие приезды, как и сами эти озера, были достойны внимания и более профессионального фотографа, как и виды нижней дороги, снятые сверху, а теперь и снизу.
Мне радостно, что удалось облазить обе эти дороги, все намеченные окрестности ледника, а также озера реки Верхний Тураоюк и эти нижние - Акколь и Каарколь, не говоря уж о «безымянных».
Все это за один, даже двухнедельный, поход можно было бы и не охватить.
Удачу обеспечили все три приезда…