Глава 18.
"Все женщины делятся на блондинок и истинно рыжих"! - сказал он.
Студенты подняли головы от записей и широко открыли глаза.
Профессор продолжил: "Да, кто не успел, запишите тему на сегодня - обработка операционного поля!"
Мария услышала первые слова преподавателя по оперативной хирургии.
"Итак: блондинки и рыжие", - продолжал он, крепко-сложенный, основательный, но с мягкими чертами лица и выбивающимися кудрями из-под медицинской шапочки.
Улыбнулся. Помолчал.
"К блондинкам относятся все, кроме рыжих. Рыжими мы будем считать всех, у кого есть веснушки и родимые пятна на коже. Цвет волос значения не имеет."
"Обработка операционного поля зависит от структуры кожи. У рыжих она очень тонкая и то, КАК и ЧЕМ вы обработаете, чрезвычайно важно".
Он опять широко улыбнулся.
"Все правила обработки операционного поля написаны для блондинок. Вы готовились и уже прочитали о четырехкратном последовательном нанесении на операционное поле..." он назвал средство.
Все строчили, как всегда, за преподавателем...
В медицинском вузе почерк портился у всех. Потому что преподаватель говорил в своём обычном темпе и записывать нужно было быстро, очень быстро. Потому что диктовки и повторов не было.
Сокращения слов ценились, обмен вариантами сокращений происходил быстро от старшекурсников к младшим.
Стенография входила в моду. Шел сентябрь 1981 года.
"Для истинно рыжих обработка операционного поля не может быть произведена средством, которое мы уже обсудили..., поэтому мы будем использовать с вами то, что не вызовет ожога у этих очаровательных созданий с нежнейшей кожей..."
Он продолжал...
Мария была истинно рыжей. Веснушки покрывали ее лицо, плечи, и даже чуть-чуть колени.
Она впитывала слова профессора, и внутри всё наполнялось счастьем, что именно он встретил её в коридоре, когда она решительно открывала двери кафедры и была отчаянно уверена в своем выборе профессии на жизненном пути.
Она летом съездила в Москву и пошла в Министерство здравоохранения, прямо в приемную к министру Трофимову В.В.
"К сожалению, - ответили ей- он болен".
Задумавшись на минуту, Мария вошла в другую дверь с надписью главный акушер-гинеколог СССР.
Ей повезло (как, впрочем, всю жизнь). На нее посмотрели глаза, которым она сразу поверила. От которых веяло мудростью и ... юмором.
Она показала свою золотую медаль за научную работу по теме, связанной с кесаревым сечением, и высказала свою просьбу.
Она поступала на лечебный, а зачислили на санитарно-гигиенический. Всю программу до 3-го курса она проходила по учебникам для лечебного факультета. Для санитарно-гигиенического были учебники упрощенные, с мЕньшим количеством латыни и схем. Отличные оценки давали надежду...
Надежда рухнула.
Мария сидела в коридоре министерства и тихонько "мертвела". Сползло с лица выражение восхищения перед жизнью и погасла улыбка, которую любили ... все, начиная с её воспитателей детского сада.
До школы она была легким в общении маленьким человечком. В тихий час её забирали из группы, чтобы "в очереди постоять с маленьким ребёнком" и купить не 1 кг апельсинов "в одни руки", а больше - с учетом Марии. Так воспитатели решали вопрос с покупками дефицита. Все дети в садике днём спали, а Мария, отстояв в очереди в качестве "дитя", получала заслуженный апельсин в свой ящик, где висела ее одежда.
Сейчас ей исполнился 21 год. И она - в центре Москвы, приехав с Урала, сидит в министерстве. Бледная, в холодном поту... Она пыталась разглядеть окно напротив. Но деревья качались и плыли.
Рядом сидела женщина и тихонько смотрела на Марию.
"Иди умойся, - сказала она, - ты опухла от слёз. Возвращайся и расскажи мне свою беду".
Мария рассказала, что перевести её на лечебный факультет нет
юридической возможности. А она с 8-го класса хочет работать именно в роддоме.
Слёзы полились градом.
Тут женщина рассказала Марии, почему она здесь. Почему её ноги
подкашиваются и встать она не может. И что произошло со здоровьем её новорожденной дочки. Горе Марии сразу померкло.
Она эту историю запомнила на всю жизнь. Её проблема еще могла найти решение, а там... Полная безысходность.
Об этой истории она вспомнит, когда увидит через несколько лет
подобную безысходность прямо в своей студенческой группе.
Сейчас Мария слушала профессора, о котором ходили легенды.
На его лекции приходило всегда больше человек, чем мог вместить зал. Сидели на ступеньках, подоконниках...
С курсов ниже, выше...Молодые врачи...Преподаватели других кафедр.
Это было завораживающе.
Он давал ИСКУССТВО врачевания.
Отношение к пациенту было настолько бережное, что он вдохновлял
целые поколения будущих врачей ценить жизнь, и главный принцип: "не навреди", он считал превыше всего.
Он давал практические рекомендации...
И боль пациентов он обсуждал, как свою боль. И старался найти самое щадящее решение.
Марию он взял в группу, где учились вечерники лечебного факультета.
"Приходите, - сказал он. И экзамен я у Вас приму, и в зачетку поставлю. Этот предмет на вашем факультете отсутствует.
А вдруг что-то изменится в стране, и Вам зачтут Ваши знания и Вы сможете работать в акушерстве?! Я вижу ваш настрой. Ну не в подвалах же Вам учиться оперировать, как Леонардо да Винчи!"
Мария на занятии по оперативной хирургии вязала узлы, закрыв глаза.
Все поставили табуретки на стол. На металлических ножках табуреток учились управляться с шелковыми нитками для операционных швов...
Вязать, вязать, с закрытыми глазами (вдруг пот зальёт глаза во время операции или брызнет кровь на очки). Все 4 часа занятия вязать, вязать... И дома снова вязать...
Вечерники приняли Марию спокойно в в свою группу. Они были все старше Марии, и понимали её мечту.
Мария вспоминала, как её одноклассница Марина, которая училась на курс выше на лечебном, рассказывала, как именно этот профессор читал лекцию про аборт. И тогда Мария запомнила фамилию его.
Как белое стихотворение, Марина рассказывала, как он раскрывал тему обезболивания при искусственном прерывании беременности.
Профессор говорил, что нельзя делать данную операцию без обезболивания, как это было принято после 1936 года.
В 70-х годах были созданы первые абортарии, но и после этого врачи продолжали пренебрегать сочувствием к женщинам.
Он с болью говорил, что женщину сильно травмируют... Она зажата, если недостаточно обезболена.
И заканчивал лекцию профессор фразой, которую про себя многие врачи повторяли, как теорему... "Обезбольте. Позаботьтесь. И вы увидите, как матка раскроется без насилия, как цветок розы".
Прошло 9 месяцев. Закончился курс оперативной хирургии.
Мария летом с другими однокурсниками на практику поехала в маленький городок.
Любовь захлестнула её. И между написанием историй болезни, операциями и бесконечными вопросами к опытным врачам, отчетностью перед куратором "улетала" Мария на свидания с красивейшим из красивых.
Которого не замечала на курсе. И вдруг разглядела... приглядела...
Головокружение романа омрачали только веснушки, которых Мария очень стеснялась.
И может быть, она бы ещё внушила себе, что главное-это её искрящиеся зелёные глаза и задорный смех. А веснушки- это не главное.
Но одна из медсестер ходила тоже с веснушками и предложила Марии эксперимент по избавлению от них.
Она поделилась своим опытом, что провела испытание на одном участке лица, и веснушки исчезли.
И правда, одна область на её лице была с идеальной кожей.
Решение было принято. И вечером Мария приступила.
Взяла волшебное средство, пропитала 5 слоев бинта и прибинтовала к левой руке. И стала терпеть. Набраться терпения нужно было
на час.
Через 15 минут Мария, корчась от невыносимости... от жжения сняла бинты. Веснушек не было...
Не было и кожи. Широкая розовая полоса кровоточила. А бинты пропитанный йодом упали...
"Хорошо, что не на лице попробовала", - подумала Мария...
Так и ходила она на практике, забинтованная от кисти до локтя.
Так и целовалась днём: в лабиринтах коридоров, на лестницах у чердака больницы и вечером - на мягкой траве теплой земли, закинув забинтованную руку за шею любимого.
Так и светились в темноте её бинты, когда долго они обнявшись сидели, и пришел к ним ёжик.
Этого ёжика они назвали Звёздиком. И запомнили эти ночи.
Пройдет 40 лет, и только тогда им удастся встретится.
Мария как-то смотрела на звёзды и родились стихи:
"Возьму в ладони взгляд последний твой…
Он мне поможет пережить разлуку.
Последний жест, как вдовий капюшон,
Закроет в мире всю печаль и скуку.
Он сбережёт от горьких дел и слов,
От пошлого и мелкого избавит.
«Присутствие» твое, как мудрый бог,
Все помыслы на верный путь наставит…"
Февраль 2023 года. Раздался звонок...
Мария взяла Iphone11: "Я Вас слушаю" и вздрогнула...
