Продолжение. Письмо 4.
Кемерово, 08.06.79
Родная моя Наталия!
Никак из головы не выходят твои слова из последнего письма. Неужели я мог тебя обидеть как-то и чем-то?! Если тебе показались мои слова обидными — выкинь их из головы и забудь….
Произошло одно очень значительное событие: после моего отъезда из обители нашей я понял, что жизнь теперь совсем уже не зависит от меня, моих желаний и усилий. Теперь ты концертмейстер и композитор. Но это только дух укрепляет….
Сегодня много дел предстоит сделать, но это меня не пугает. Я успел закончить писать курс лекций для общ. «Знание», он выйдет отдельной брошюрой в Москве — 4 п.л., переделал ночью свой доклад в Звенигород (сентябрь), мотался и сегодня закончу готовить на 15-е июня совещание в обкоме партии по нашей «цементной» работе, закончу сегодня читать дипломные записки, пойду возьму билет в Иркутск на 17-е. Потом поеду доставать Славику продукты — он звонил, кушать нечего…
Завтра весь день буду писать статью в Свердловский сборник по экологии. Они просили срочно выслать. В воскресенье уеду на дачу — спать и спать, спать и спать весь день!
Пиши мне, любимая моя. Пиши на Главпочтамт, так лучше, или на конверте пиши Эльберту
(ЛИЧНО).
Жду с нетерпением нашей встречи, люблю тебя до безумия, до конца дней своих. Я, конечно, не рыцарь, но от наших планов не отступлюсь….
Твой ужасный и несчастный Лис.
Целую твою прекрасную улыбку, всю тебя целую.
Твой Эм
Продолжение. Воспоминания о прошлом.
Рано утром 22 июня небо было синее-синее, ни одного облачка. Папа любил в своим выходные дни спать на балконе, точно в 4 утра он с огромным волнением поднял нас с постелей. Выли сирены… Киев бомбили немцы. Первая полутонная бомба попала точно в трамвай на бульваре Шевченко, все сразу и погибли, спасать было просто некого. Отец схватил меня и Лену за руки и потащил в ближайший подвал, там задолго до этого оборудовали убежище, и мы просидели до глубокого вечера, пока не закончилась бомбежка.
Наших самолетов не видели вообще, а снаряды взрывались в небе на полпути к немецким самолетам. Все это «впечаталось» в память на всю жизнь!
Каждый день в течение 3 недель мама отводила меня в бомбоубежище, отец исчез, и мы не знали, где он. Лена добровольцем записалась в школу партизанских радистов. Их обучали радиопередачам и прыжкам с парашютом. Один прыжок для нее окончился неудачно, она здорово повредила ногу, после чего ее из этой школы отчислили.
Бомбежки продолжались и день, и ночь. Страшно было. Мама говорила, что немцы никогда не будут уничтожать евреев, они нация цивилизованная. Я помню, как мама очень тщательно убрала наши две комнаты, положила белоснежные салфетки на рояль, несколько раз помыла всю посуду и аккуратно сложила ее в сервант. На работу он уходила каждый день, а в садик меня теперь отводила Лена.
В самом начале июля, рано утром я впервые увидел на перекрестках заграждения из белых-белых мешков, заполненных песком. На мешках черной жгучей краской было написано «пшеница для хлеба». Я спросил у Лены, что это такое, и получил совершенно
неожиданный ответ о том, что это заграждения от танков и немецкой пехоты, когда они ворвутся в Киев…. Так я узнал о том, что немцы ОБЯЗАТЕЛЬНО ворвутся в Киев!…
