Я невольно повторяю слова Владимира Одоевского из некролога на смерть поэта: «…не стало «солнца нашей поэзии» Александра Пушкина. В Москве, когда я прохожу по Гагаринскому переулку, мимо дома Павла Нащекина, друга поэта, по укрытому ныне плиткой тротуару, я невольно думаю, что там, под не пропускающей небесный свет корой, должны оставаться его следы! Когда-то он здесь проходил! Да и сам дух Пушкина, несущий поэзию, я хочу почувствовать! Не может быть, чтобы он не вырвался из укромных цветников, из-под корней врастающих в землю около тротуара деревьев и кустарников! Ведь Пушкин был мощен жаждой свободы!
«Пушкин! Пушкин! - то ли повторяю, то ли зову я.
…В этот день в 1837 году в Санкт-Петербурге народ был обманут. Народ шел к Исаакиевскому собору. Но проститься с Пушкиным, оплакать его - народу не дали!
Пушкина, усопшего, никогда не грозящего высшей власти ни войной, ни падением, тайком вынесли ночью из квартиры, и поставили гроб в Конюшенной церкви. Народ обманули!
И вот здесь, в Москве, на своем пути, напротив Государственного Литературного музея им. Александра Пушкина – я вижу на стене небольшого строения - Пушкина! Беззаботного! Снег февраля. А он, как птица, взлетел на дерево, и сидит на крепкой ветке, задрав голову к небу!
«Вот он! Он есть, и он не убит!»
«Пушкин! Ты же озябнешь! Простудишься!»
А ему хорошо. И я понимаю, что даже если нагрянут нещадные дожди, заскрежещут бульдозеры, он останется жив! Он спрыгнет с дерева и найдет - другое! Ведь солнце – оно вечное!