Он понимал, что никому не нужен, и она понимала, что никому не нужна, и так они жили, оба никому не нужные.
Это произошло осенью, когда небо затянуто серыми тучами, когда мелкий, противный дождь уныло и устало капает с неба, когда уставшие и хмурые люди ходят по улицам, уставившись в асфальт, как будто ища там ответа на вопрос: «Когда перестанет лить дождь?», хотя все понимают, что это может затянуться надолго; они живут, задыхаясь от нехватки Солнца, и эти двое, что стояли на остановке, каждый под своим зонтом и ждали автобус, также ощущали нехватку Солнца. Дома их никто не ждал, кроме Интернета, и поэтому они не торопились, лишь сырость и промозглое небо шептали: «Быстрей домой, там сухо, тепло, там горячий душ, чай с медом и лимоном, теплое одеяло и бесконечное пространство мировой паутины». Эта паутина опутала своими высокоскоростными линиями страны и континенты, как параллели и меридианы опутывают земной шар. Теперь сидит какой-нибудь чукча в чуме и заказывает мексиканскую кухню, которую раньше он мог видеть лишь во сне или в прошлой жизни, или сидит негр на берегу африканской реки, мутной от ила, в одной набедренной повязке, и заказывает суси.
Итак, они стояли на остановке и ждали. Время шло, и вместе с ним где-то шел автобус. Он представлял, как придет домой, в пустую, холодную квартиру, и первым делом сядет за компьютер: «Не написал ли кто?». Не увидев новых сообщений, чертыхнется с досады и поклянется, в миллионный раз, больше не общаться на сайтах знакомств. Пойдет в ванную, примет душ, смоет всю накопившуюся за день грязь, после включит одну из своих любимых групп, Theatre Of Tragedy времен «Aegis», и заснет, не дослушав финальную песню. Она же, придя домой, сделает то же самое, с той лишь разницей, что вместо Theatre Of Tragedy в ее квартире будет звучать Тишина.
Автобус подъехал к остановке, едва не окатив их водой, и они, столкнувшись зонтиками, невнятно извинившись друг перед другом, зашли в салон. Электрический голос произнес: «Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка – N». Свободных мест оказалось два, друг напротив друга, они сели и уставились в пол, ибо еще на остановке, понравились друг другу.