Масонство для большинства людей, которые не имеют о нем никакого адекватного представления, в лучшем случае является тайной организацией или же совокупностью различных секретных обществ и орденов, существующих под покровом энигматического флёра, связанных с заговорщическими легендами и теорией великого заговора, магией, тёмными ритуалами и оккультными силами, влияние которых распространено на многие сферы деятельности в глобальном масштабе. Эти примитивные обывательские суждения могут вызвать лишь лёгкую ухмылку на лице исследователя и едва ли годятся для серьёзного рассмотрения.
Безусловно, притягательность масонства неоспорима, но это связано не только с некоторой «герметичностью», но и с тем, что этот уникальный феномен интересен ещё и тем, что имеет множество граней, и может осмысляться с разных сторон, поскольку масонство связано с историей, политикой, конспирологией, наукой, искусством, религией, а также тем, что даже среди видных знатоков и исследователей не сложилось единого и чёткого определения этому феномену.
Обратимся к книге «Масонство» российского историка и эксперта в данной области Е. Л. Кузьмишина, где собрана прекрасная подборка различных определений:
«Большинство исследователей масонства, как принадлежавших, так и не принадлежавших к братству, предпринимали в своих работах попытки дать определение масонства как явления. Также такие определения входят в большинство масонских законодательных сводов и ритуальных наставлений. При этом ни одно из них не является общеупотребительным и бесспорным в масонской среде.
Одно из самых распространённых определений является в то же время одним из самых старинных; оно содержится в книге Конституций Объединённой Великой Ложи Англии и претендует на статус официального: «Масонство – это возвышенная система нравственной философии, скрытая в аллегориях и раскрывающаяся в символах».
Далее здесь же встречаем еще одно определение, похожее на предыдущее, данное известным теоретиком масонства Альбертом Пайком из книги «Притвор и Срединная палата» (1872): «Масонство – это связанная цепь аллегорий, служащих способами передачи великих по своему значению нравственных и религиозных уроков».
А, например, Мэнли Палмер Холл, выдающийся писатель, мистик и масон, даёт следующую дефиницию: «Масонство – это организация, построенная на опыте. Каждый камень есть последовательная ступень в раскрытии сознания. Святилища Масонства обрамлены гностическими драгоценностями тысячелетий; его ритуалы звучат словами осведомлённых провидцев и просветлённых мудрецов. Сотни религий принесли свою мудрость к его алтарю. Искусства и науки сделали неоценимый вклад в его символизм. Это больше, чем вера, это факт. Масонство представляет собой университет, преподающий гуманитарные науки и науку о душе всем, кто прислушается к его словам…»
Исходя из подобных определений о масонстве, можно сделать вывод, что оно может быть представлено как некая линия передач особого символического знания…
Но обратимся к истории.
Как известно, до появления в 1717 году в Англии так называемого спекулятивного (умозрительного или философского) масонства, когда представители нескольких лож учредили Великую Ложу Англии, оно было оперативным, то есть, существовавшим ещё со времён Средневековья в виде различных ремесленных цехов, гильдий и компаньонажей, в данном случае, строителей или, по-другому, вольных каменщиков, посвящённых в секреты и тонкости мастерства архитектуры (от франц. franc maçon, что значит «вольный каменщик», поскольку они не принадлежали какой-то определённой земле, как, например, крестьяне). Попасть в подобное объединение и стать каменщиком можно было только после ритуального посвящения. Поскольку жизнь человека той эпохи была пропитана религиозностью, то символизм каменщиков был связан с христианской традицией и библейской историей. Но при этом нельзя обойти стороной факт изобилия алхимического и герметического символизма в средневековой готической архитектуре. Согласно Фулканелли, построенные ими соборы, являются памятниками герметической мысли, выполняющие функцию своего рода атаноров людских душ. Каждый из них - Mutus Liber, где излагается практика Великого Делания, и, имея необходимые ключи, понимая этот эзотерический язык символов и аллегорий, разгадывая эти загадки, можно обрести Путь истинного алхимического преображения. Всё это даёт нам возможность говорить о существовавшей внутри объединений строителей передачи тайного эзотерического знания ещё тогда. Интересен факт связи тех масонов, строивших эти прекрасные храмы, с орденом тамплиеров, то есть храмовников (от temple – храм), ведь по одной из легенд история масонов начинается от формирования первого строительного объединения архитектора Хирама, занятого возведением Иерусалимского храма при царе Соломоне, а для тамплиеров этот храм был тем важным духовным центром, к которому они стремились.
Для возникновения спекулятивного масонства этой почвы было недостаточно. Дальнейшее становление масонства связано со сменой парадигм и событиями в научном мире.
Одновременно с «розенкрейцерским переполохом» после опубликования их манифестов в Германии XVII века в Англии возникла так называемая Незримая коллегия (Invisible college) или коллегия невидимых, являвшейся объединением интеллектуалов, учёных и натурфилософов, из которой в дальнейшем сформировалось Лондонское королевское общество, своего рода, первая академия наук, во многом опиравшаяся на идеи эмпиризма Ф. Бэкона. И Братья Розы и Креста, как объединение учёных мужей, и Бэкон призывали учёных и магов делиться друг с другом знаниями и опытом во имя скорейшего прогресса в постижении тайн природы. «Хотя оба движения принадлежат одной и той же эпохе, оба в конечном счете восходят к ренессансной герметико-каббалистической традиции, оба
призывают к переходу от ренессансного способа познания к более прогрессивной науке XVII века», но между ними существовали и принципиальные различия, причиной которых являлось то, что Бэкон начал «фильтровать» магию от науки. Если в среде германских розенкрейцеров прослеживается влияние идей Джордано Бруно и, в ещё большей степени, Джона Ди, то Бэкон нигде не упоминает Ди и не цитирует его «Иероглифическую Монаду». Несмотря на то, что Джон Ди развивал розенкрейцерство и науку, в Англии его фигура оказалась немодной, а его идеи стали считать ретроградскими, во многом из-за негативного отношения правящего монарха Якова к теме магии. Только ко второй половине XVII века он стал снова реабилитироваться как учёный.
Так новая веха в истории науки была пройдена, а Новое время отринуло средневековый иерархический строй. Научное мышление претерпевало изменения и стало избавляться от всего, что могло быть связано с магией, со временем спекулятивные масоны (от лат. speculari «думать», «размышлять», «созерцать») стали принимать в свои ряды прочих братьев, не являющихся оперативными, то есть строителями, особенно, когда в их ряды потянулась знать. Хотя последующая эпоха Просвещения и новая парадигма «отвергла» всё, что видела иррациональным, масонство, несмотря на прямое отношение к возникновению доказательной науки, пытается сохранить ритуалы и другие части «знания древних», даже если они не осознаются наукой. «Новая кровь», особенно во времена «оккультного ренессанса» рубежа XIX-XX вв. привнесла в масонство тайные науки и герметическое знание. Благодаря таким людям как Освальд Вирт, Жерар Анкосс, более известный как Папюс, Мартинес де Паскуалли, Луи Клод де Сен-Мартен и пр. «отречённое знание» продолжает циркулировать во многих масонских организациях, составляя их эзотерическую наполненность. От оперативного масонства спекулятивное унаследовало иерархическую систему, выраженную в различных градусах или степенях, указывающих на уровень осведомленности масонов, их духовных и философских достижений, инициатическую традицию принятия кандидата, внешнюю символическую форму ремесленного цеха, отсюда все главные масонские атрибуты, такие как фартук, циркуль, наугольник, отвес, кубический камень и т.д., которые теперь использовались для мистико-философского осмысления. Со временем кризис современного мира взял своё, дух времени диктовал новые правила, масонство становилось все более разнообразным, а где-то даже и тупиковым, с точки зрения автора, начав принимать в свои ряды атеистов.