В прошлой статье нами была предана анализу существующая русская действительность. Теперь самое время задаться естественно возникающими вопросами в лице " какими же методами нам бороться с разложением?", " в чем следует видеть идеал, чей образ не сумеет очернить ни один человек, какое бы значение он не имел?" и тому подобное. В данной статье обратим внимание на второй из двух поставленных вопросов, дабы не ограничивать себя поверхностью и легкостью рассмотрения, а так же, чтобы получить повод и основу для глубокого выявления путей распространения и укоренения.
Прошлые статьи выдвигали идею о несущественности русской нации перед тысячелетним прогрессом мира. Если за такой промежуток времени появились немцы, французы, итальянцы, испанцы, чьи повадки и внешность могут преобразить американская вседозволенность или наш великорусский простор. Однако, толи в силу испытания Божьего, толи по причине известной славянской мирности и ленности не переросли мы славянскую культуру, признав за ней культуру русскую. а для нас эт вредно, даже губительно, ведь в таком случае наша многонациональность остается фиктивным фактом, подтверждающим федеративное устройство. Чем татар, кабардин, иной раз представитель Турана или в конце концов один из кавказских мусульман менее русский, чем серб или малоросс? Если насчет последнего поспорить необходимо, то равзе татары нам не братья? Способны ли вы отличить татарина от русского в толпе, если он заведет с вами разговор по-русски?
Глубоко сомневаюсь, и лишь светлость глаз при мраке волос вас подтолкнут к сомнению. В нем нет той шовинистической осознанности, из-за которой он сторонился бы России. На собственном опыте скажу, что все что осталось от былой татарской суверенности- это исторические памятники, Зилант да язык. Но мы сами стремимся их оттолкнуть по старой привычке считая себя наследниками Киевской Руси, видя во всем не славянском грязность и отсталость.
А ведь мы лишь благодаря азиатским мудрости и религиозности стали тем, чем и были вплоть "великого посольства". Наша дружба с еще сильной, существующей Монгольской империей довело нас до откровенной вражды с западным миром. Но он нам не смог бы быть полноценным другом,ведь еще с тех далеких времен, когда германские народы назывались племенами, возникла непринятие романо-германским миром славянского, в силу чего, первые истребили или смешали с собой первых славян, заселявших земли плоть Одра.
Но не лишь желание господства породило славяноненавистничество, а в том числе православная вера, ставшая абсолютным мерилом нашего быта. Католицизм по воле папы Римского навязывался в те языческие земли, где был его интерес. Но когда мы решались нести знамя Христа в неправоверные земли, меч не был нашим доводом. Разве мы истребляли те народы Севера или Сибири, что отказались креститься? Мы приняли их выбор, хоть после глядели на них словно на дураков. Как неприступный бастион, какие бы силы его не осаждали, нам уготована судьба быть последними защитниками милосердного христианства. Ею мы жили, и точнее теми истинами, что оставил после себя Исус Христос. Наша миролюбие, ненависть к убийству убедило державы Европы в слабости, в неспособности твердить только русскую волю независимо от чьих-либо иных интересов. И лишь талантливейший генерал Скобелев нашел смелость сказать:" Меня бесит наша уступчивость этим европейцам!" И именно человеколюбие позволило первопроходцам увидеть в якутах людей, новых подданных. И так как мятежный Кавказ присягнул на верность царю искренно, плоть до утверждения советской власти, то не было у нас мятежного края, кроме Польши, ведь именно в ней мы опробывали католический метод миссионерства путем насильственного закрытия польских храмов, продвижения православной веры как единственно верной, без которой уготовано знать нации лишь мятеж и смуту. Чем же такая политика обернулась? Мятежами 1830-31 и -62-63 годов, прометеизмом и всем тем вольнодумным ужасом, что развращал нашу молодежь.
Таким образом вывод следует оформить цитатой Лермонтова, точнее из "Героя нашего времени ": "Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов среди которых ему случается жить. Не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверное его гибкость и присутствие этого ясного и здорового смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения". Нам необходимо об этом помнить и применять везде во всякой практике.
Благодарю за прочтение!
Искренно ожидаю читательского мнения!