Они похожи друг на друга. Те, которым поставили Q0 после рождения – «врожденные аномалии развития нервной системы». Заклинание злого колдуна Стигма Дизэмбриогенеза. Он приходит ночью к родителям и отравляет будущего ребенка лучом мутаций. Растущий цветок чахнет, покрываются пятнами его нежные лепестки, искривляется ствол, поникает бутон.
...
Ненавижу обходы в реанимации, когда поступают взрослые дети из ПСО*.
(*ПСО – психосоматическое отделение. Там проходят лечение пациенты с психиатрическими заболеваниями, которые «не могут находится в отделениях общего профиля» - как пишет психиатр – если у них развивается какое-либо хирургическое или терапевтическое заболевание, требующее госпитализации)
За озвученным лечащим врачом сухим термином «спастическая квардиплегия», которая вам не скажет ни о чем, но по сути является приговором, я каждый раз вижу испуганного ребенка, пораженного всепроникающим лучом проклятого колдуна. Предоставленные сами себе, заколдованные собираются в комочек. Колени поджаты, руки приведены к телу, спинка согнута, подбородок прижат. Закрыться, спрятаться, отстраниться. Море волнуется три, морская фигура на месте замри. Взрослая женщина, на всю жизнь занявшая позу испуганного ребенка – самую безопасную из всех, что знала – позу плода в утробе матери. Всегда одни и те же вопросы: почему наказан этот ребенок? За что? Что она успела натворить в животе матери? За следующей фразой «стигмы дизэмбриогенеза» – рост метр сорок, вес тридцать килограмм, атрофия мышц, контрактуры суставов, умственная отсталость. Кисти ее маленьких неестественно выгнуты в обратном направлении, словно она уперлась руками в невидимую стену и пытается отстраниться. И, господи, лучше бы не смотрел, усмешка судьбы – аккуратное, кукольно-красивое, строгое лицо. Луч не дотянулся, не успел. Мужчины циники говорят про такое «породистое», художники – «фактурное». На голове копна соломенного цвета вьющихся волос как у кинозвезды 50-х. Похожа на Монро и Денёв в их лучшие годы.
....
Мне часто приходилось удивляться неочевидным и неожиданным причинно-следственным связям в историях пациентов. Как то, что изначально даже теоретически не могло нанести вреда, под влиянием случайных обстоятельств становилось угрожающим жизни. Мы называем причину заболевания или травмы – этиология а процесс развития болезни – танатогенез. В случае с девушкой с соломенными волосами основным фактором танатогенеза, приведшим ее в реанимацию, была мама.
Профессия хирурга — это не только (и не столько) белоснежная операционная, уверенный взгляд, устремленный в огромные, висящие под потолком мониторы и блестящее оборудование, технологичное, как меч джедая. Вместо всего этого великолепия для этой пациентки у меня был мочевой катетер и вазелин. И они были именно тем, что нужно. Атония мочевого пузыря, которой бонусом наградила этого маленького человека природа, привела к невозможности самостоятельно мочиться. За то время, пока ей не оказывали помощь дома, развилась мочевая инфекция, поднявшаяся по мочеточникам в почки, и приведшая к тому, что называется «гидронефроз». Это когда почки не работают и становятся двумя мешочками, наполненными мочой и гноем.
...
Ее мама передо мной – сухая женщина с поджатыми губами и мешками под глазами. Ей не больше сорока, но выглядит старше. Блузка застегнута на все пуговицы так, что воротник впивается в горло. Волосы давно не крашены, выцветшие, с сединой у корней. Отекшее уставшее лицо выражает тревогу в сочетании с обидой на судьбу. В руках она теребит вязаный синий берет.
- У вашей дочери тяжелая инфекция мочевыводящих путей. Произошла бактериальная транслокация. Это состояние, когда из-за длительного нахождения инфицированной мочи бактерии преодолевают защитный барьер и попадают в кровь. У вашей дочери сепсис. Пневмония. За нее сейчас дышит аппарат. Почки отказали, мы проводим фильтрацию крови. Состояние крайне тяжелое. Мы делаем все возможное.
- Из-за чего это? – она спросила таким тоном, как будто не хотела знать ответ.
- Из-за того, что она не могла мочиться самостоятельно. Вы ставили ей катетер?
Она, помолчав, подняла на меня свои глаза с мешками:
- Нет. Я в последнее время на нее слегка подзабила.
Она так и сказала «подзабила».
- У меня есть еще ребенок. Я занималась с ним. Было не до нее. У нее что, такое тяжелое состояние из-за того, что она в туалет не ходила??
- Да. Это было основное звено, которое наслоилось на врожденную патологию. Как долго она не мочилась?
- Не знаю. Может, неделю, может две вытекало по каплям…
Видимо она увидела какую-то эмоцию на моем лице, хотя я старюсь держать покерфейс в таких случаях. Наверное, дернулась бровь. Она решила на нее обидеться.
- А вы бы так попробовали! Вы в моем положении были!? Я же одна! Вы знаете, что это такое, два больных ребенка?? Я ее почти двадцать лет тащу!
Нет, я не знаю. Но я знаю, что с большой вероятностью ребенок у нее скоро будет один. Легкие не справляются с количеством бактерий и системы организма отказывают одна за другой. Контрольные лампы ее организма зажигаются красным и гаснут. Сегодня загорится Check Engine*, сердце перестанет справляться, мы подключим симпатомиметики, и тогда, скорее всего, всего – всё, девочка с соломенными волосами.
(* - в машинах контрольная лампа отказа или серьезной поломки двигателя. Самая страшная для владельца машины)
И да, чужая мама, «а вы бы так попробовали» это обычная, слышанная мною множество раз, реплика. Транслокация бактерий в почках дочери сопровождалась транслокацией ответственности в голове матери. В моих мыслях крутились христианские догмы о всепрощении и ноше, которую господь дает человеку по его силам. Они всплывали из времен теплого детства, когда бабушка водила меня в церковь к богу, и когда мне казалось, что я в него верю. Но в этот раз я никак не мог сложить их вместе.
- Доктор? Вы можете поставить у ее койки вот это? И вот это еще. Младшая ей рисунок нарисовала. Отдайте тоже, пожалуйста...
Она протягивает мне икону Николая Угодника и лист А4. На нем детской рукой разноцветными фломастерами домик, мама – держит за руку маленькую девочку, а второй кроватку. В кроватке малыш с белыми вьющимися волосами. Все смеются.