Про смотрителя точных часов говорили разное. Например, что тибетский монах, кочевой король. Новый год без него никогда не садились праздновать. На любом торжестве старику отводилась роль дегустатора сладостей. Вкусные ли, хорошие. Вдруг кондитер ошибся рецептом, а книга врёт. Он давал имена кукушатам, в часы подброшенным. Заставлял непослушные стрелки бежать вперёд. Кукушата росли, стрелки слушались. Было весело. В декабре ждали снег, раз положено — то ложись. Прачка сделала шарик, на ёлку его повесила. Прилетела синица, летела на крыльях жизнь. И Морозы, и Санты уже расчесали бороды, астроном приготовил уже для гостей балык. Но смотритель, увы, стал всё реже гулять по городу, стал всё реже спешить на приемы и на балы.
Про смотрителя главных часов говорили всякое. Если есть языки — применение им найдут: что он раньше чертил иероглиф под тонкой сакурой, что в степи от набегов племён он возвёл редут, а ворону считал исключительно доброй вестницей, окрестил её девочкой. Утром, не глядя вниз, полководец часов забирался по шаткой лестнице, чертыхался и гладил натруженный механизм, обсуждал с черепицей стада облаков на выгуле. Рычаги огорчались — вообще не умеем петь. Шестерёнки скрипели и пели, болты мурлыкали. Часовщик улыбался. Потом появился Смерть. Это было небольно. Печально, но как без этого. Вроде жил часовщик не впустую. Пожил вполне.
Тут луна ещё стала огромной и фиолетовой. Цепь красивых следов потянулась с земли к луне.
Про смотрителя вечных часов говорили лучшее. Собираясь под ёлкой, по-прежнему говорят. Иногда возвращается в башню, но так, при случае, ведь нельзя же, чтоб запросто шастали все подряд. Замечали на ярмарке, в лавке, в кофейне видели, обвинили в пропаже непроданных пирожков.
Да, песочным часам, безусловно, нужны смотрители — разбираться с верблюдами, лезущими в ушко. Вот дурные смешные верблюды — ушко-то узкое. Временами случаются тихие вечера. Сын хранителя точных часов начинает музыку.
Как назвать кукушонка, подкинутого вчера?
#svirel_poetry