Глава 1
В свои восемнадцать с хвостиком лет Мария отличалась наличием хитростного ума, наблюдательностью и редкостным умением «слушать, да помалкивать». Эти качества придавали невысокой, слегка полной девушки необыкновенное обаяние и, не смотря на то, что Мария красавицей не была, парни на неё заглядывались.
Девушка все ухаживания, не то чтобы отвергала, скорее не замечала, или делала вид. Тому было объяснения: «Этой сильно шибутной, драться будет», «Тот высокий, бестолковый и с ленцой, кормить его всю жизнь придется», «Высокий, черноглазый может и хорош, но всех баб в округе собрал». Умение выбирать и присматриваться к людям не позволяло Марии, как её подругам, окунуться с головой в порыв чувств. Она выбирала, выглядывала. И высмотрела.
Дело было так, шла уборка картофеля и всю молодёжь в округе отправили в колхоз («Максим Горький» Восточно-Казахстанская область) на сбор урожая. Молодость – это такой период, когда в радость и работа в поле, и ночевка в полусыром бараке, где в комнате жило по двадцать человек, даже вши, злобногрузыщие головы молодых людей, не пугали совсем юных парней, девушек. Весело было, по вечерам играла гармонь, молодые люди танцевали, пели песни и влюблялись.
Мария сразу обратила внимание, как Игнат Григорьевич на неё посматривает. Сядет в уголке, ногу на ногу сложит, кепку на глаза надвинет и так исподлобья поглядывает, улыбается. Девушка сразу сообразила: «Тридцать годков – это еще не стар, работает электриком, непьющий, по характеру небуйный и не дурак, с хитрицой мужик, а то, что разведён – нестрашно, ведь неизвестно какая там жена была, ребятишек у него нет, значит в женихи сгодиться».
Долго заглядываться Игнату Григорьевичу было некогда, и буквально, после недели «смотрин» прямо так и заявил Марии.
- Выходи за меня, у меня изба хорошая, работа, что тебе по полям болтаться!
- Хорошо, но мне надо с мамой и папой посоветоваться. Вот поеду домой на выходных, поговорю с родителями, а там и решу, – такой ответ дала Мария новоявленному жениху.
Она и вправду поехала к родителям за советом, разрешения просить. Но не то, чтобы просила, а скорее их перед фактом поставила. Мол, мужик хороший, все лучше замужем, чем вшей по баракам собирать. Родители, зная нрав и характер дочки, и то, что девка, она была неглупая – согласились.
И не прогадала Мария. Дом был её полная чаша. Игнат умел все: и рыбак, и охотник, и плотник, и столяр. По зиме сам сети плёл, летом рыбачил, по осени дичь стрелял, а еще – пасекой была, медом торговали. Все сошлось у Марии с Игнатом и нрав и характер, оба были жадноватые, работящие, неглупые, и жили они ладно, друг друга так и звали «Марьюшка» да «Игнатушка».
Так они прожили вместе почти сорок лет, троих детей вырастили, всех выучили, голыми босыми никого не оставили. И казалась бы уже заслуженная старость подошла, дети выросли, можно отдыхать и пожить для себя. Как вдруг Марья ни с того ни с чего стала пухнуть, ноги отекли, тело стало желтеть, а потом и живот весь раздуло – цирроз. Болезнь и не дала женщины понять, что произошло, буквально за несколько месяцев унесла её в могилу. Так остался Игнат Григорьевич один в семьдесят с лишним лет.
Прошло девять дней после похорон Марии. Отвели обед, гости, и вся родня разошлась, остались одни дети с отцом, обсудить, как же теперь жить дальше одинокому старику, как век доживать одному.
- Папа мы вот подумали, нечего тебя одному оставаться, немолод ты уже, может, с нами будешь жить. Хоть со мной, хоть с Наташей, а тут тебе справней в родном селе останешься, а может, Людой в город поедешь? – первым обратился к отцу старший сын Николай.
- Папа и вправду, как ты теперь без мамы, если тяжело от могилы уезжать, пойдем ко мне, – тут уже звала отца младшая дочь Наталья, которая жила по соседству, через три дома вдоль по улице.
- А коль захочешь, можно ко мне в город перебраться. В городе все справней, и больница рядом, и пенсию на дом носить будут, – старшая сестра Людмила не осталась в стороне.
Игнат Григорьевич молча слушал, головой кивал, а затем внимательно оглядел детей и выдал:
- На черт вы мне сдались, со своими мужьями и женами! Я без вас разберусь, где мне жить. И. вообще, я еще погулять хочу! Мож, женюсь, коли баба путьняя попадётся!
- Папа, да ты в своём уме, еще мама в земле не остыла, а ты жениться собрался, как перед мамой-то тебе не стыдно, такие вещи говорить! – всплеснув руками, выкрикнула Наталья.
Остальные дети тоже с удивлением смотрели на овдовевшего отца.
- Ой, да ты меня не учи, я со своей старухой сам разберусь! – громогласно заявил Игнат Григорьевич, тыкнув пальцем в потолок (как бы в небо), - С вами жить не буду, знаю, пенсия моя нужна, всю же отдавать придется, я на неё всю жизнь батрачил! Все, сам буду жить и не ваше дело с кем! Я еще нестарый, годков десять погуляю!
Нужно сказать, взрослый сын, да две дочки, которые давно уже обзавелись своими семьями, не отнеслись всерьёз к словам отца, решили, перебеситься, угомониться и сам придет к детям жить.
Так дети и разъехались, Людмила в город, сын на заработки в Россию подался, а Наталья осталась в родном селе и всех заверила, что будет присматривать за отцом. И действительно стала приглядывать, каждый день приходила отца навещала. Но забота у неё была по важней, самогонку втихую гнала и приторговывала. Дома было боязно самогон гнать, мало ли милиция придет, да и муж не упустит шанса приложится к «лихому напитку», а дома у отца само то. Игнат вел себя спокойно, пасекой занимался, днем на огороде копошился, а на ночь стопку выпьет «чистого» напитка и спит крепко, и не было ему интереса до «самогонных дел» дочери.
Одним словом все устроились удобно, и ничего не предвещало беды.
Глава 2.
Утро воскресного дня у Натальи сразу не задалось, муж после ночи буйного выступления в хмельном угаре, крепко спал, а ей приходилось одной справляться с домашними делами, а их было много: скотина, огород, стряпня. Детей будить не хотела, звать в помощь, жалела она их, пусть поспят. И надо же в этот злополучный день, прибежала соседка, глаза выпучила, и давай тараторить:
- Я тут на базар за мясом ездила, а там…. твой отец весь в костюме, рубаха белая, баб молодых красненькой угощает, да конфетками прикармливает. Весь народ ходит, смеётся, а деки, им то чё, едят, пьют, да похохатывают!
Услышав такую новость, Наталья только руками всплеснула:
- Так он пенсию вот только получил!
- Пенсию, а я то думаю, откуда такая щедрость! Ох, всё бабы ему сейчас просвистают!
- Вот страмота-то, позор какой, что люди подумают! – тут Наталья не мешкаясь скинула домашнее платье, надела приличную юбку с кофтой и помчалась в сторону воскресного базара.
Бежать ей долго не пришлось, буквально через пару улиц встретился ей отец. Хмельной, веселый с бутылкой красненькой в кармане пиджака, слегка пошатываясь, шёл Игнат Григорьевич. Настроение у «гуляки» было отменное, он улыбался и всем прохожим кричал пьяненькое «Здрасти!». Люди в ответ улыбались и кивали головой.
- Папка, ты совсем ополоумил!
Игнат Григорьевич остановился, зорко глянул на дочь, и махнув рукой, пшикнул сквозь губы:
- Не твое дело!
Тут Наталья уж себя сама завела, давай кричать, ругаться, вся раскраснелась от злости и, отломив прут от куста клёна, хотела отца стегануть. Но старик вдруг резко вывернулся, вырвал прут из рук дочери и со всего маху как вытянет весь прут по спине дочери.
- Ищь ты, отца учить надумала! Как сигану, неповадно будет!
От удара Наталья отскочила, слезы брызнули из глаз, рука отца с возрастом легче не стала.
- Папа, да, что ты нас позоришь, что люди о нас подумают! Маму недавно схоронили, а ты баб на базаре вином поишь!
Игнат Григорьевич приблизился к дочери и тихо на ушко той шепнул:
- Ты самогонкой потише торгуй, а то вся деревня к тебе ночью таскается, раз так совестно перед людьми.
После этих слов Наталья притихла, и молча шла за отцом, пока вместе они не зашли в дом.
Едва переступив порог, отчего дома, Наталья опять завелась и давай отцу читать правила пристойной жизни. Игнат Григорьевич сильно дочь не слушал, сидел, да красненькую попивал, и ехидно улыбался, а потом и вовсе спать лег, послав дочь ко всем чертям.
И понеслось после этого. Как выходной, уже с утра при параде Игнат Григорьевич на базаре. Окружит себя продавщицами, что помоложе и давай их винцом угощать, сладостями потчевать. Бабы рассядутся кругом, едят, пьют, хохочут, а Григорич тоже смеется, а потом хвать какую-нибудь, да прижмет посильнее. Бабы в ответ еще пуще заливаются. Одним словом как ни воскресенье, так праздник на базаре!
Наталья, как ни пыталась отца вразумить, ничего не помогало, она и сестру Людмилу из города вызывала, та приезжала, бранила отца, все бестолку.
Тогда сестры брату дали телеграмму: «Папа с ума выжил, по бабам гуляет, позорит нас и мать».
Брат дал ответ: «Отстаньте от отца, пусть гуляет!».