Он обнаружился у нашей двери рано утром - завернутый в детские колготки и любовно упакованный в коробку из-под обуви. Это был собачий ребенок мужского пола, месяцев двух от роду и размером с пол-ладони, может быть и меньше. Нам его попросту подкинули, как в деревнях раньше подбрасывали нежеланных детей к дверям церкви. Обнаружил коробку сын и радостно приволок ее на кухню. Когда мы извлекли из нее на свет Божий крохотного зареванного щенка, он благодарно припал к моей груди, засунув голову мне подмышку. Я сразу поняла, это - моя собака.
Сначала ребенка хотели назвать Гришей в честь свалившего на днях в США на ПМЖ нашего общего друга Гришки Лурье. Но пришлепавший на кухню муж в состоянии жестокой похмелюги после веселых проводов последнего, растянувшихся еще на неделю после Гришкиного отъезда, сказал, что бросает пить и никаких Гриш в своем доме не потерпит. И коль судьба одарила нас породистым кобелем, то пусть имя ему будет Бонд, Джеймс Бонд. Или, учитывая размеры, Бондик. На том и порешили.
Со временем Бондик вырос, возмужал и превратился в мелкую черненькую собачку породы русский тойтерьер. Из тех, для кого дезинсекция от любого вида насекомых по сути такой же смертный приговор, как и для тараканов. У него были тоненькие ножки, вертящийся хвостик на пружинке и выпученные как у рака глазки. Проявления страха, радости, злости или удовольствия он, подобно Наполеону, демонстрировал нам крупной дрожью своей левой икры и громким тявканьем.
Несмотря на шумливость и воинственность, здоровье собак имел слабое. Длинный перечень найденных у него хронических заболеваний своим разнообразием мог украсить любую медицинскую энциклопедию. По этой причине Бондик мог жрать только один вид лечебного собачьего корма – иначе его тут же тошнило и укачивало.
Визиты в собачью поликлинику стали делом обычным: нам обещали гарантированные скидки как постоянным клиентам и предлагали приобрести годовой абонемент к ветеринару. Мы же предпочитали разовые акции, из-за чего собачье техобслуживание многократно превышало гипотетическую стоимость среднестатистического тойчика. Периодически на нашем пути возникали добрые герасимы в белых халатах с предложением усыпить собаку, чтобы прекратить групповые мучения, но мы с Бондиком продолжали стойко держаться, отвергая все инсинуации. В итоге собак мирно дожил до 15 лет, что знатоками квалифицируется как возраст долгожителя.
Надо сказать, что Бонд сразу же понял и оценил все преимущества положения перманентно умирающего кабысдоха и пользовался ими по полной. В итоге я превратилась в мамашу избалованного хулигана, который не слезал с моих рук днем, и желал спать на моей подушке ночью. Кроме того, сидя у меня на коленях во время обеда или ужина, Бондик наловчился воровать и мгновенно проглатывать куски еды у меня прямо с вилки, если я замешкаюсь. Если я пыталась возмутиться, Бонд бросал на меня печальные томные взоры и делал трагическую морду, как Сара Бернар, прижимая лапки к груди. Он отлично научился пользоваться своим несчастным видом крошечной пучеглазой собачки с вечно слезящимися глазами. При этом в душе Бонд оставался маленьким хитрым циником, которому, правда, были не чужды проявления нежности ко мне и к сыну, а в груди этого мышонка билось сердце льва.
Циничность и расчетливость Бонда проявились в том, что он научился издеваться над большими собаками у нас во дворе, а главное - получать удовольствие от процесса. Фокус состоял в том, что выходя утром во двор, он прятался за тумбу, у которой любило пИсать, задрав лапу, все собачье мужское население нашего околотка. Сидя за тумбой он терпеливо поджидал жертву, а затем в самый ответственный момент с визгом выскакивал и кидался на "писающего мальчика". Фишка состояла в том, чтобы неожиданно подпрыгнуть и вцепиться чужой собаке в нос, а потом еще повисеть несколько секунд, не разжимая челюсти. Противник в лучшем случае падал в обморок, в худшем - в истерику, и преследовать обидчика у него уже не было сил. В итоге Бондик приобрел среди собачников репутацию "крутого парня", с которым лучше не связываться, и прозвище "Пиранья".
В общем, состоял Бондик из проблем, хулиганских выходок и прочих недостатков. Хотя, пожалуй, нет. Одно достоинство у него все же было. Мужское. Если вы можете представить себе торпедоносец второй мировой войны (это когда под самолетом подвешена торпеда размером с сам самолет, и единственной целью самолета являлось уничтожение вражеского корабля этой самой торпедой), то вы можете себе представить всю мужскую силу этого агента 007. По сути, вся собака существовала исключительно для транспортировки ЭТОГО. Такому оснащению позавидовали бы пограничный пес Алый, Мухтар и собака Баскервилей. Да что они – Дэниэл Крэйг, Пирс Броснан и сам Шон Коннери были бы в восторге! Вот только применить оружие не было случая: калибр Бондика был мелковат, да и война все никак не начиналась. Но неожиданно началась.
В соседнем доме поселилась болонка по имени Офелия. Собачка тоже была мелкой. Не такой, как наш супердог, но сравнимой. И в положении была соответствующем. В окружающих домах звери в основном были крупными и то ли по причине жалости, то ли плохого зрения, внимания на нее не обращали. А она, бедняжка, дошла до той стадии, когда была готова сдаться кому угодно. Даже без объявления войны. И тут настал звездный час Бондика.
Страсти пылали. Орудие Бонда в полной боеготовности выглядело устрашающе. Болонка даже не выбросила белый флаг, она с ним пришла, призывно размахивая во все стороны. Но… Оказалось, что обладание ядерным арсеналом и полная капитуляция противника еще не гарантируют победы. Инстинкт подсказывал Бондику, что нужно что-то делать, но что именно, как и куда – не объяснил. В итоге боеголовка целилась в кусты, бордюры, просто в воздух, но объект так и не был поражен!
После полутора часов безуспешных атак бойца невидимого фронта у болонки нашлась хозяйка. Ее успокоили, сказав, что девственность подопечной не пострадала. А незадачливого разведчика с позором увели домой.
Потерпев поражение на любовном фронте, Бондик навсегда отверг женский пол как класс, но не оставил идеи создания здоровой собачей семьи. Он задумался об усыновлении сироты и одиночном отцовстве, решив совместить демонстрацию великодушия и широких жестов с пользой для себя. Господь услышал мольбы нашего агента, и через год ему представился случай усыновить крупного несуразного лохматого щенка, которого мы с ним нашли во дворе. Бонд сам подошел к сироте, деловито обнюхал и позвал за собой сначала в подъезд, а затем в лифт. Так у нас появился Яша.
Последующие 12 лет Бондик и усыновленный им Яша не расставались. Зимой они жили в Москве, а на лето выезжали чудить на дачу. Лидером и "мозгом" в этом тандеме был крохотный креативный агент-разведчик, навсегда внедрившийся в нашу семью. Именно он придумывал и осуществлял какую-нибудь гадость, а здоровенный веселый раздолбай Яша выступал в группе поддержки.
Ну а дальше, как водится, шли годы. Смеркалось. Бондик как-то быстро и неожиданно состарился. В 13 лет у него выпали зубы, он полностью оглох, оставил свои шалости, предпочитая по-стариковски дрыхнуть на солнышке. Живя на даче, он время от времени выходил за калитку на улицу погулять и проветриться. Я до сих пор хорошо помню тот день, когда Бондик в последний раз подошел к калитке, оглянулся на меня у порога, вильнул хвостом и вышел на улицу. Больше мы его не видели, несмотря на то, что искали всем поселком несколько дней, обклеили объявлениями все столбы. Бонд как сквозь землю провалился.
Видимо, агент 007 выполнил свое секретное задание и получил приказ вернуться на базу. Может быть его даже представили к государственным наградам, и теперь он может отрыто трескать целыми днями вискарь с содовой по принципу «смешать, но не взбалтывать».
Не знаю. И мне от этого не легче. До сих пор не могу себе простить, что дала ему тогда уйти.